Илья Бушмин – Зона преступности. Сборник (страница 13)

– Какого черта? – опешил Филин. – Федосеев, что за дела? Это мои задержанные.

– Ко мне какие вопросы, – проворчал дежурный, протягивая Локтю бумажку и ручку. – Локтев, распишитесь.

Рассовывая по карманам бумажник, ключи и телефон, Штык злобно ухмыльнулся Филину.

– Как ты это сделал, урод? – накинулся на него Филин, готовый дать ему в зубы. Штык отдернул от себя руку опера:

– Полегче! Тут камеры и свидетели. Хочешь мне врезать? Вперед. Но я тогда такую телегу на тебя накатаю – попрут из ментуры мигом. Ты этого хочешь?

Затем все трое удалились. Филин видел в окно, как они усаживаются в вызванное такси. В это время он звонил Кате.

– Алло, здравствуйте, – узнала его девушка. – Ну как, есть новости?

– Есть, и фиговые, – буркнул Филин, провожая взглядом уезжающее такси. – Катя, номер поменяй, и побыстрее. Ни с кем из девчонок, с которыми общалась в баре, не контактируй. Поняла? И в районе «Саванны» даже за километр не появляйся.

– Почему? – ее голос задрожал. – Что случилось?

– Я потом все объясню. Подумаем, что делать… А пока сделай, как я сказал. Поменяешь номер, пришли мне его СМСкой. И не высовывайся пока из дома.

Отключившись, Филин рванул к следователю, которому поручили дело Кати Томиной. Следак лишь развел руками:

– Филин, а я что могу сделать? У меня материала никакого нет, дело разваливается, перспектива вообще нулевая!

– Перспектива нулевая? – вскипел Филин. – У тебя эти трое в изоляторе и куча народу, который может подтвердить слова терпилы!

– Может, и могут подтвердить, но не делают этого. Эти три шалавы, танцовщицы, молчат. Я не знаю, их запугали или нет, но они от всего открещиваются. Не было, не видели, не знаем. Доказухи у меня нет! Наркоту взял на себя тот хмырь, чьи пальцы были на колбе. Ствол взял на себя второй, который за износ в розыске, но там материал в Южный уплыл. А на Артюкова ничего.

– Справка о побоях – это ничего?

– Филин, ну ты же знаешь, как это работает, – поморщился следователь. – Ее слово против их трех.

– Твою мать… Они приезжали к Томиной домой, избили ее, угрожали ножом, – не отставал Филин. – Соседи наверняка видели. Ты почему мне не поручил соседей опросить? Или участковому?

– Филин…

– Одна из танцовщиц наркоманка, на игле сидит. Ее подержать немного в обезьяннике, и она сама все выложит, только записывать успевай. Почему ты мне ничего о твоих перспективах не сказал?

Следователь оскорбился.

– Б…, Филин, угомонись или вали отсюда. Я процессуально независимое лицо, и это мое дело. Я тебе указываю, как ты должен свою работу делать? Нет. Вот и ты давай закрой варежку, а? Чем в мои дела нос совать, лучше бы со своими разобрался. У тебя, говорят, проблем и так выше крыши.

Крыть было нечем. Сжав зубы, Филин вышел. Вернувшись в кабинет, он плюхнулся за стол и принялся лихорадочно думать, что делать. Если дело развалилось, про заявление Кати можно забыть. И на Штыка снова ничего нет. Но сам Штык про Катю не забудет… Как быть? Первая версия возникла сразу. Нужно колоть типа с кокаином! Если оформить его правильно, например, по линии агентуры – типа можно будет отпустить. А за это он сдаст Штыка. Если у Филина будет наводка – тогда он еще повоюет.

Филин невольно вздрогнул, когда у него зазвонил сотовый в кармане. Достав телефон, он увидел на дисплее имя абонента. «МАША», – сообщала надпись.

В предчувствии чего-то ужасного у Филина замерло сердце. Он смотрел на дисплей, не решаясь ответить. Филин боялся услышать тишину и тихое дыхание ублюдка, который издевался над ним в прошлую ночь. Попцов удивленно обернулся.

– Лех, если нажать на кнопочку, эта штука перестанет звонить, ты в курсе?

Попытавшись взять себя в руки и одновременно приготовиться к самому ужасному, Филин ответил на звонок.

– Слушаю.

– Леш, привет…

У Филина как камень с души свалился, и он облегченно выдохнул. А Маша продолжала:

– Можно с тобой встретиться? Это важно.

– Конечно, Маш. Где и когда?

Мария до сих пор носила фамилию Филина. И не потому, что питала к бывшему мужу какие-то чувства – скорее, наоборот. Просто ее девичья фамилия была гораздо менее благозвучная. Иногда Филин думал, что Маша вышла за него только из-за фамилии. Потому что сам их брак, короткий и сложный, оказался сплошным недоразумением. Они промучались почти два года, после чего Маша просто съехала в свою старую квартиру, доставшуюся ей от бабушки.

Они встретились в небольшом уличном кафе на Новой. Едва завидев подходящего к столику Филина, Маша сразу с вызовом бросила:

– Леш, и как это все понимать?

– Что? Ты о чем?

– А ты не знаешь?

– О чем, блин?

– Чтобы ты никогда, слышишь – никогда – не втягивал меня в свои проблемы! – заявила Маша, вскинув палец для значимости. – Мы не женаты, я тебе никто!

– Притормози, а? – Филину пришлось повысить голос. – Если ты хочешь орать, наори на официанта, хорошо? Маша, я вообще не врубаюсь, о чем ты мне говоришь. Я тебя никуда не втягиваю и не собираюсь втягивать!

Тирада на Машу подействовала. Она нахмурилась.

– Хочешь сказать, ты не знал?

– Твою мать, а! Маш, ты можешь вообще объяснить, о чем речь? Я как со стеной разговариваю! Не знал – о чем?

Маша вздохнула.

– Ко мне из твоей драгоценной полиции приезжали. На работу. Девчонки, с которыми я работаю, теперь месяц, наверное, сплетничать будут…

– Кто приезжал? – напрягся Филин.

– Не знаю, я фамилию не запомнила. Вроде майор какой-то. Невысокий такой, худой…

Филин мрачно вздохнул.

– Черт… Хрулев.

– Кто? Ты его знаешь?

– Что ему надо было вообще?

– Да не знаю. Фигню какую-то спрашивал. То есть реально фигню. Мол, вы бывшая жена капитана Филина? Как он себя вел с вами? Он пил? Были скандалы? Угрожал ли он вам? Способен ли он на рукоприкладство в приступах гнева? И все такое.

Филин закурил. Хрулев сдаваться не собирался. Если он уже опрашивает бывшую жену, наверняка с соседями уже поговорил. Настойчивый, гаденыш.

– Леш, кто он такой вообще? Что происходит?

– А ты что ему сказала?

– Правду, конечно, – удивилась Маша. – Я не стала говорить, что ты долбанный кобель, который через пару дней после развода уже успел захомутать себе эту бухгалтершу Камиллу… Зовут, как проститутку…

– Карина, – буркнул Филин. – Да ты, вообще-то, тоже в трауре не ходила. Или ты за своими вещами не в обнимку с тем жлобом приехала?

– Это был друг, – возмутилась Маша. Филин примиряюще вскинул руки:

– Маш, давай мы не будем ссориться, а? Извини, что они выдернули тебя, но это не повод на меня орать! – вздохнув, Филин уже спокойнее повторил: – Извини. Я не думал, что они пойдут на это. Значит, плохи мои дела.

Маша тревожно нахмурилась.

– У тебя что, неприятности?

– Не знаю пока. Могут быть.

– Большие? Леш, ты что-то сделал?

– Нет, конечно, Маш, я тебя умоляю! Ты ведь меня знаешь. Но тот майор так не считает.

– Я ему сказала, что ты не пил никогда, если бутылку пива за пьянку не считать, – словно утешая, сообщила Маша. – Что меня пальцем никогда не трогал. Я ничего плохого про тебя не сказала, клянусь.

Покосившись на нее, Филин увидел в ее глазах искреннюю тревогу за бывшего мужа. Улыбнувшись ей, Филин взял ее за ладонь. Все-таки, Маша когда-то вышла за него не только из-за фамилии.