Илья Бушмин – Зона преступности. Сборник (страница 14)
– Спасибо. Что еще он спрашивал?
– Изменял ты мне или нет. Я сказала, что нет, хотя…
Идиллия закончилась быстро. Выпустив ее руку, Филин вздохнул:
– Маш, я никогда тебе не изменял. Ты красивая женщина, и ты была моей женой. Если мне звонили женские голоса по ночам, это не значит, что с ними со всеми спал. Это работа.
– Ну… если это действительно так, я рада, – помедлив, кивнула Маша. – В общем, я ничего ему не сказала. Когда он уходил, было видно, что он разочарован.
Но сейчас Хрулев уже не был разочарован. Майор УСБ сидел в машине через дорогу от уличного кафе, где общались Филин со своей экс-женой, и держал в руках фотоаппарат с мощным объективом. На камеру ему удалось заснять несколько очень удачных кадров. Например, где Маша возмущенно тычет пальцем в Филина. Или где Маша возмущенно что-то говорит. Или вот этот – Филин эмоционально вскидывает руки. Просмотрев кадры на дисплее фотокамеры, Хрулев хмыкнул. Судя по кадрам – типичная ссора. А если человек способен устроить ссору в кафе с бывшей женой – после алкоголя ему ничего не стоит закатить скандал бывшей любовнице.
А потом в приступе ярости утопить ее в собственной ванне.
В отдел Филин вернулся с самыми безрадостными мыслями в голове. Хрулев решил копать под него по полной. А это значит, надо быть вдвойне осторожным. Мысленно Филин выругал себя за то наезд на Блоху. Надо было аккуратнее. Еще чего не хватало, Хрулев наведается к нему – а тот с удовольствием расскажет о бешеном опере, который угрожал ему убийством.
Сотовый в кармане Филина завибрировал. Достав трубку, Филин увидел на дисплее СМС с неизвестного номера. «Это мой новый телефон. Катя». Катя, еще более мрачно подумал Филин, сохраняя номер в памяти. Что с ней делать теперь, непонятно. Придется ей уезжать из города. Ситуация выглядела паршиво. Филин пообещал девчонке, что поможет – и в итоге подставил.
Навстречу Филину по коридору шел хмурый Басов.
– Ты где шарахался?
– Отъезжал по делам.
– По каким?
У Басова был недовольный и требовательный тон. Филин раздраженно парировал:
– По каким надо. Ты на меня наехать собрался или что? Могу объяснительную написать. Или сразу рапорт об увольнении?
– Не кипятись, я тебя умоляю, Филин, – поморщился Басов. – Пошли покурим.
В курилке на лестнице общались двое дознавателей. Басов принялся красноречиво коситься на них. Дознаватели были не дураки, быстро докурили и ретировались. Тогда Басов хмуро поведал Филину:
– Мне из города звонили. Начальство. Вздрючили по полной программе за Штыка.
– Да уж, – вздохнул Филин. – Следак поторопился. Хотя, может, ему Штык приплатил как-то. Не знаю. Или просто возиться не захотел…
– Не просто.
– Что?
– Его попросили завернуть материал, – тихо сообщил Басов.
Это меняло многое. Штык за год владения «Саванной» успел окрепнуть и завести связи, причем довольно серьезные.
– Откуда ты знаешь?
– Откуда надо, – передразнил Филина Басов. Но все же добавил: – УСБ. Просьба исходила от них.
Удар ниже пояса. Филин чуть сигарету из рук не выронил.
– Твою мать…
– Понимаешь, что это значит? Тобой заинтересовались по полной программе. А благодаря разваленному делу у них на руках еще один плюсик. Это можно будет повернуть как угодно. Начиная от несоответствия занимаемой должности и заканчивая преследованием с целью выставить крышу. А Штык поведется и подтвердит, что ты намекал ему на деньги, если Хрулев из УСБ намекнет, что это поможет тебя убрать.
Филин помолчал, думая, что делать теперь. И не только об этом.
– А может быть, Диман, все гораздо проще, – сказал он после паузы. – Ты говорил, у «Саванны» уже есть какие-то подвязки в ментуре. А какая крыша – мечта любого бандюгана?
– Какая?
– УСБ. Хрулев имеет долю с «Саванны».
– Да ну, брось, – отмахнулся Басов. Но Филин, чем больше думал об этом – тем больше убеждался в своей правоте.
– Дим, это так. С убийством Лены много подозрительного, но я чист, пришить мне нечего. Но Хрулев не отстает. Он не только развалил дело на Штыка, он начал копать под меня. Сегодня допрашивал Машку, мою жену бывшую. – Филин покачал головой. – Теперь ясно, почему он так резво на меня насел. Бабки надо отрабатывать…
После разговора с Басовым Филин, для приличия поковырявшись в кабинете и изобразив подобие работы, поехал к Кате. Подъезжая, позвонил ей на новый номер и сообщил, что сейчас будет у нее – чтобы не испугалась звонка в дверь. Катя была в спортивном костюме, без косметики. Хрупкая и симпатичная. Даже какая-то чистая и невинная. Филин не ожидал увидеть ее такой. Но опер приехал к девушке не для того, чтобы любоваться.
Когда он выложил Кате все, что происходит, она покачала головой:
– Я никуда не уеду. Устроюсь где-нибудь, продавцом, может… Где-нибудь поблизости. Хотя квартиру, конечно, придется освобождать. Денег не хватит. Жалко.
– Извини, – сказал Филин. – Паршиво вышло.
– Вы ни в чем не виноваты. Наверное…
– Как же, – хмуро буркнул Филин. – Обещал тебе помочь и втянул в историю. Теперь тебе конец, если Штык тебя найдет. Он отмороженный говнюк, подставы не простит.
– Если бы не вы, я все равно сбежала бы и сейчас пряталась, – возразила Катя. – Выбора не было. Разве что становиться проституткой и рабыней этого урода. Но для меня это не вариант. Вы не виноваты.
Филин невесело улыбнулся. Хотел как-то приободрить ее этим, но вышло неважно.
– Давай на ты. Меня Алексей зовут.
– Я знаю, – с улыбкой согласилась девушка. – На визитке написано. Договорились.
– Кать, ты из Елецка? У тебя там есть родственники?
– Конечно. Родители, брат…
– Даже брат? Это хорошо. В баре знали твой адрес в Елецке?
– Я паспортные данные давала, когда устраивалась. Условия такие.
– Черт, – в сердцах буркнул Филин. Но, подумав, продолжил: – Все равно. Тебе лучше уехать в Елецк к родне.
– Здесь меня никто не найдет. В баре я показываться не буду. Так что не переживайте. Елецк… слишком тоскливое место. Я не для того оттуда уехала, чтобы возвращаться.
– Как знаешь. Но если что, сразу звони мне. Поняла? Звони в любое время. Шорох за дверью, или твои знакомые во дворе отираются… В окно, кстати, посматривай иногда. Я живу на Кольцовой, это недалеко. В случае беды буду здесь мигом.
Катя кивнула. По ее лицу было видно – девчонке страшно.
Домой Филин добрался поздним вечером. Настроение было паршивое. В холодильнике осталось пиво, нетронутое им в последний раз. Ночь, когда убили Лену. Открыв бутылку и сев у окна на кухне, Филин закурил. Что происходит? – это единственная мысль, которая терзала его.
При чуть других обстоятельствах Филин готов был бы поклясться, что это дело рук Штыка. Но здесь была одна загвоздка – одна, зато серьезная. Филин перешел черту, отделяющую опера, который доставал Штыка по мелочи опера, от опера, который преследовал Штыка, в ту самую ночь, когда он лично засадил Штыка в обезьянник Промышленного ОВД. А через несколько часов – убили Лену. Будь Штык гением, он бы и то навряд ли смог провернуть настолько молниеносно эту операцию – даже, если бы находился на свободе. А Штык сидел в клетке. Один – Филин проследил лично, чтобы никого из бара не подсадили в одну камеру со Штыком – и без связи с внешним миром. Заранее же спланировать такое у Штыка не было никакого резона. Филин наведывался в «Саванну» по 3—4 раза в неделю весь последний год – с момента открытия бара. И вечер, когда Филин встретил там Катю, мало чем отличался от предыдущих.
Значит, это не вариант.
Вариант с Блохой тоже отпал полностью. Да и Блоха слишком мелкий и паскудный сукин сын, чтобы за несколько месяцев в СИЗО мстить оперу угрозыска. Такие, как Блоха, ментов боятся, как огня.
А других вариантов у Филина не было. Совсем.
У окна Филин просидел до поздней ночи, распивая пиво и хмуро глядя в окно на темное мрачное небо. Завтра суббота. Но наслаждаться выходным не получится. Надо что-то предпринимать. Из ситуации надо выбираться.
Как – Филин не знал. Не имел ни малейшего понятия. Это его убивало.
И вдруг вспыхнул экран сотового телефона, лежащего в метре от Филина, озарив погруженную во тьму комнату. Одновременно он завибрировал, секундой позже позвонил.
Первой мыслью было: «Катя!». Филин схватил телефон. На дисплее 11— значный номер. Не Катя. Номер показался Филину смутно знакомым. Особенно последние цифры: «56—70». Хмурясь, он ответил на звонок.
– Слушаю.
Ответом стала тишина. Собеседник молчал. До Филина доносился лишь еле слышное – благодаря полной тишине в квартире Филин смог это расслышать – сопение. Человек молчал, дыша в трубку, и слушал.
Это ОН. Филин оцепенел. Он не мог поверить, что все это повторяется. Словно кошмарное дежа-вю – паршивый сон, от которого ты никак не можешь избавиться, проснувшись.
– Кто это?