Илья Бухарин – В петле из колец (страница 6)

– Пап, прекрати! – прокричала резко и настойчиво Мелинда, остановив яростный напор отца.

Старик, как будто опомнившись, недовольно откинулся на кресло и замолчал. Он сгреб все патроны со стола в ладонь и убрал их в карман жилетки. Второй пистолет так и остался лежать на столе. Эрни принялся за самокрутку.

– Хоть сейчас мне не засрите момент.

– Я могу его подержать? – спросил, как будто для формальности, Джей и потянулся к пистолету.

Эрни моментально ударил Джея по руке, схватил пистолет и убрал его за пояс.

– Во-первых, никогда не бери оружие, которое сам не покупал и не заказывал. Твои «пальчики» рано или поздно приманят копов. Во-вторых, чужое оружие берут только от безысходности и только чтобы выстрелить. Так что если не собираешься стрелять, то обойдешься.

– А можно… – Джей уже был на полпути к просьбе пострелять, но Эрни и тут оборвал его надежду, не дав договорить.

– Ни в коем случае. Для развлечения стреляют только в тире. Стрельба – только для самозащиты или за очень большие деньги и то она будет оплачена, но не оправдана. А необоснованная тупая стрельба – это для имбецилов. Ты имбецил?

– Нет, сэр.

– У тебя много денег?

– Нет, сэр, – Джей сам не заметил, как стал отвечать деду, словно они в армии.

– Тянет пострелять?

– Нет, сэр.

– Тогда расслабься и молись, чтобы тебе однажды не пришлось стрелять необоснованно, но еще чаще молись, чтоб не пришлось стрелять обоснованно.

– Да, дед… Сэр… Дед. – Джей выждал немного. – А ты был на войне, верно?

Старик сильно затянулся, да так, что аж пришлось покашлять и похвалить себя за самокрутку:

– Ого, Эрни! А вот это вышло щедро, – он еще покашлял, постукивая себя в грудь одной рукой, а другой показывая, что сейчас ответит на вопрос внука. – На войне не бывают, там служат и умирают. Пойми, войны не заканчиваются, их останавливают. Кому везет – возвращаются домой с орденами, воспоминаниями и кошмарами, кому не очень везет, возвращаются домой по частям и по записям в некрологах. Вообще это странная штука, когда убийцы находят повод для гордости. Ай, на хрен это все. Был или нет, говорить там не о чем, только вспоминать. Я еще не так стар, чтобы сидеть и вспоминать ужасы. Если меня ебнет маразм, надеюсь, он сотрет воспоминания, чтобы я сидел и молчал, а не трындел как придурок где, что и как было. Терпеть не могу воспоминания, ностальгию и все это дерьмо.

– Но мама говорила, что у тебя много историй из Галвестона про сухой закон, про мафию.

– Хватит использовать это дебильное слово! Никто в Галвестоне так не говорил. Его придумали репортеры, чтобы заголовки смотрелись красивее, а тупые позеры и шпана подхватили это дерьмо, как сраный туберкулез. Как-нибудь в другой раз, когда настроение будет, или ты не засрешь кресло моей жены, или твой папаша, как обычно, не засрет все в радиусе двадцати лет.

– Дед, ну пожалуйста, хоть одну историю! Мама сказала, что мне уже можно. Она рассказала, что ты был связан с бутлегерами.

– Мелли! – Эрни крикнул так громко, что после второго такого крика его хибара бы не устояла. – Ты зачем ему что-то рассказываешь?

– Пап, он уже взрослый и на улицах слышал истории пострашнее. Расскажи ему про Мариуса, пока я убираюсь. Тут полный кошмар. Телевизору, видимо, конец.

– Кинь его за дом, купишь себе новый. Ты знаешь, где взять деньги. – Эрни осмотрел Джея сверху вниз, как будто оценивая, достоин ли он его рассказа. – Ну ладно, можно и рассказать тебе про Мариуса и Мерси.

Мелинда крикнула из комнаты, подметая осколки разбитого телевизора:

– Сынок, не перебивай деда ни в коем случае, а то он больше никогда тебе ничего не расскажет! Пап, пусть Джей сначала поможет мне загрузить телевизор в пикап. Отвезем его в город, чтобы он не валялся у тебя. Сынок, иди сюда.

Джей пулей рванул в комнату с телевизором, уронив плед из кресла и уже через пару минут проходил мимо Эрни с тяжеленным грузом, из которого торчали острые осколки.

– Сынок, осторожно положи его в пикап, – Мелинда выдержала терпеливую паузу. – Хотя какая разница, просто закинь его туда.

Джей моментально дошел до пикапа и с максимальной небрежностью бросил туда почивший телевизор. Что бы ни было в пикапе, оно было придавлено, уничтожено или обнулено в стоимости, но это никак не беспокоило ни Джея, ни Мелинду, ни уж тем более Эрни. Джей взглянул в кузов пикапа, махнул рукой и побежал на крыльцо. Усевшись в кресло, он подоткнул плед и начал смотреть на деда широко открытыми глазами, практически не моргая в ожидании начала истории. Старик повернулся к нему и, глядя в глаза, громко закричал:

– Мелли, сделай-ка чаю в мою кружку!

– Пап, это же не кружка, это термос на полтора литра. Тебе правда нужно столько чаю или ты с внуком будешь его пить?

– С хера ли? Пусть сам себе сделает, если хочет.

– Хорошо, через десять минут принесу.

– Вот и отлично! Ты же знаешь, Галвестон без твоего чая не Галвестон.

Джей захотел ускорить процесс, а может и заработать пару очков в глазах деда:

– Я могу помочь.

Мелинда и Эрни синхронно его остановили:

– Даже не думай!

– Сынок, лучше помоги тут с осколками, пока я приготовлю чай деду. Ронни их тут разбросал по всей комнате, я уже устала собирать. Они забились во все трещины.

– Да, мам.

Джей снова умчался с кресла, сбросив с него плед и подушку. Дед, глядя на это, тяжело вздохнул и уже собирался использовать повышенный тон, как Джей тут же вернулся и положил все на место. Эрни наконец-то завершил свой ежедневный ритуал: докурил самокрутку, снова оглядел лес, видневшийся из-за забора, прокрутил барабан револьвера и спрятал его под кресло.

И без того жаркий день с июльской духотой не позволял нормально дышать. Ветер, которого как обычно не хватало, в самый нужный момент ушел в город, где продолжил терроризировать недовольных жителей. Палящее солнце в кои-то веки заняло весь небосвод над Чикаго и высушило всю влагу с кустов и листьев, подняв ее на уровень головы и превратив дубовый лес в сауну.

Эрни не мог успокоить сердцебиение, так как оно усиливалось с каждым вздохом и дышать медленнее не получалось. Он начинал чувствовать, как под его широкими джинсами по ногам стекали капли пота. Эрни не потел уже лет двадцать, эти ощущения заставляли его шевелить ногами и нагибаться, чтобы почесаться. Если бы у него были силы, он бы вскочил с кресла, разорался и начал ругаться на погоду, после чего ушел бы во двор обливаться водой, но в этот раз решение пришлось искать без лишних движений. У него была жилетка, которую Эрни носил круглогодично. В этот раз она послужила иначе. Старик сдался и решил снять вязаную, тяжелую от редких стирок и полных карманов неизвестно чего очень нужного жилетку. Эрни сразу почувствовал, как дыхательные муки закончились и сердце успокоилось за пару секунд перед тем, как выпрыгнуть из груди и оставить, наконец, его бесполезное тело, скрывшись в поисках более достойного хозяина.

После глубокого вдоха старик подергал себя за рубашку, чтобы проветрить тело, рефлекторно оглянулся по сторонам и протер лицо платком, начав со лба и дойдя до груди. Платок пришлось выжать несколько раз, прежде чем протереть им шею. Закончив, Эрни обернулся по сторонам в поисках пристанища для платка. Ему не хотелось вставать и куда-то его относить или, не дай Бог, еще переться во двор и стирать его. Смирившись с тем, что грязный платок составит ему компанию до конца вечера, старик еще раз его выжал, аккуратно свернул, протер им столик и оставил на видном месте, чтобы не забыть про него.

Убирать за собой и стирать вещи Эрни не позволял никому, кроме Марии. Жители Оук Виндз называли ее «миссис Мария». Она занималась уборкой, но не самой обычной. Работала не одна, а с приличной и очень разношерстной командой. Конечно, почти у всех жителей был целый штат прислуги, который жил на территории дома или приезжал на работу каждый день. А вот Мария являлась той самой «слепоглухонемой» уборщицей, которую богатенькие пачкуны вызывали, когда было «слишком грязно» и когда свидетели были не нужны. Чаще всего это были заказы после шумных вечеринок, которые подростки устраивали, пока родители находились в отъезде.

К Эрни она приезжала раз в месяц со свежими вещами и продуктами и забирала грязные, точнее, те, которые он позволял стирать. Может, ей было интересно поговорить с ним раз в месяц, а может, она просто кичилась перед клиентами, что работала даже со стариком около Ричардсонов, но именно она по расписанию разбавляла быт Эрни. На самом деле, может, Марии бы в его жизни и не было, если бы она однажды случайно не перепутала поворот и не застряла на адской дорожке Эрни. В таких случаях старик сразу брал человека в оборот, как паук жертву. После освобождения из грязи Эрни моментально наделил Марию правильной схемой езды по дорожке, ежемесячными обязанностями и минимальной оплатой, мотивированной тем, что «Ричардсоны и так хорошо приплачивают». К слову, к ним она в тот день и направлялась.

Почему-то в голове старика появились мысли о Марии и о том, когда она приедет. Потом откуда-то подул успокаивающий легкий ветерок и Эрни был готов покемарить, как вдруг на крыльцо вышла Мелинда с огромной стальной кружкой, из которой слегка поднимался пар.

– Твой чай, пап. Не переживай, он еще долго будет горячим.