Илья Бояшов – Жизнь идиота (страница 23)
Церковь, какой бы она сейчас ни была, — последний заслон человечества перед дьяволом. Убери ее — и на землю окончательно хлынет ад.
Все гениальное делается в молодости.
Зима без снега.
Петергофский пруд. Чистый лед.
Под ногами — водоросли, рыбы стоят… Ходишь, как по аквариуму.
«Фауст» Сокурова — «Новое платье короля».
В роли шарлатана-портняжки сам автор фильма, в роли льстивых придворных — наша отечественная интеллигенция с ее восхищенными ахами.
Женщина утопает в мелочах.
На всех русских людях лежит цепенеющая усталость…
«Загадка дня» Кирико — не более чем «Загадка дня». Его «Красная башня» — не более чем «Красная башня».
Взорвите ту чушь, которую принесли Кирико, Дали и им подобные. Освободите мир от нее ясной, светлой, прекрасной живописью!
Для меня имеет смысл лишь только то, на что откликаюсь я.
Англосакса Стинга, человека, безусловно, умного, спросили:
— Знаете ли вы хоть одного российского культурного деятеля?
Он ответил:
— Нет.
Это безоговорочный приговор современной России на поприще мировой культуры.
Как не восхищаться американской энергетикой и все и вся пронизывающим оптимизмом этой грубоватой, в высшей степени своеобразной нации?! Злюсь и восхищаюсь!
Когда вижу голую женщину, хочется немедленно ее одеть.
Показали свадьбу принца Вильяма. И зачем было портить настроение целому мириаду девиц?
Удивительно! Венедикт Ерофеев — писатель, а прожил чисто поэтическую жизнь.
Грустно так называемое человеческое счастье: дачка, банька, машина… возможно, две, три. Бассейн возможен. Еще одна дачка. Еще… Пара поездок за месяц: Париж, Лондон… Женщины — две, три, двадцать, сорок… Хорошо — пятьдесят! Что еще? Акции. Один тут возмечтал (ей-богу, как первоклассник!): «Хочу бассейн… и чтобы вечерком расслабиться возле собственного камелька». И так ведь, подлец, разрисовал камелек! «Что, будешь счастлив?» — «Буду!» А ведь суть-то в том, что, когда добьется мой добрый приятель собственных бассейна и камелька, то настолько измазюкается, настолько запутается в аферах (без них-то порядочному камельку не бывать), что не до камина ему, мечтателю, станет и не до наливаемой воды: несчастная башка его и в бассейне, и возле камина будет забита совершенно другим… на камин, на бассейн и на черта лысого рукой махнет — не до того! Вот прислуга с удовольствием поплавает, отдохнет… Личный дворник обрадуется, охранник, но не тот, кому все это принадлежит… таков закон жизни подобной. Видит око, да зуб неймет.
Однако многим хочется собственного камелька.
Довольно часто великие полководцы одерживали победы только потому, что их противник совершал еще больше ошибок, чем они сами.
Владимир Богомолов, писатель в высшей степени таинственный и в высшей степени нестандартный, заметил: «С Отечественной вой ной — величайшей трагедией в истории России — необходимо всегда быть только на “вы”».
Наука настолько далеко ушла от «остального общества», что она уже ничего ему (обществу) не может объяснить. Кучка мудрецов более не в состоянии доходчиво рассказать непосвященным об открытых ею сложнейших законах. Вот нависшая проблема — полный отрыв «ученого мира» от мира остального. А как прикажете передавать знания, если кроме горсти интеллектуалов они уже никому не понятны?
«На то и щука в море, чтоб карась не дрема л».
Странно, при чем здесь море? Карась и щука — рыбы речные и озерные.
Ну что вы хотите от России? Что трясете ее за грудки, требуя от нее то одного, то другого, и т. д. и т. п.? Живите в ней. Или не живите. Вот и все.
Человечество представляет собой единый организм. Глупо, когда голова этого организма (скажем, Америка) приказывает левой руке (Европа) отпилить правую руку (Россия)…
Что касается американцев — рано или поздно история сыграет с ними весьма забавную шутку: лягут спать при республике, а проснутся при Цезаре. И что самое удивительное — даже этого не заметят…
Хорошо запомнился «Сталкер» Тарковского. Позади (я сидел в первом ряду) постоянно хлопали кресла — люди уходили с премьеры.
Толпа — самое непредсказуемое явление. Она в любой момент может повести себя так, как никто от нее не ожидает.
И вообще: толпа видится мне чудовищем, у которого чрезвычайно маленький мозг, зато невероятно развиты инстинкты и мускулы.
Бойся толпы (т. е. сходок, митингов и проч.).
В конце жизни Марксу сбрили его роскошную бороду. Говорят, после былого великолепия получился жалкий, гладкий, сморщенный старичок.
Один из любимых моих фильмов — «Последний дюйм».
Но пуля-дура вошла меж глаз Ему на закате дня. Успел сказать он и в этот раз: Какое мне дело до всех до вас? А вам до меня?
Как там, у Юрия Олеши? «Посреди стола возвышался золотистый столб коньяка».
Я давно должен разочароваться в человеке (Чечня, Донбасс, Америка…). Но по-прежнему, подобно миллионам людей до меня, повторяю мысль о Божественном происхождении человека. Почему?
У одной моей приятельницы есть подруга, у подруги — муж военный. Пара довольно много колесила по гарнизонам от Кольского полуострова до Владивостока. В семидесятые — восьмидесятые годы офицеры неплохо зарабатывали, нужды в деньгах не было, и подруга приятельницы позволила себе дорогое хобби: везде, куда только не заносила ее судьба, она покупала фарфоровые сервизы. Надо заметить, и в «лихие девяностые» муж хорошо получал, так что увлечение было исключительно серьезным. Женщина собирала сервизы около тридцати лет. Всякий раз, когда по долгу мужниной службы нужно было опять куда-нибудь переезжать, коллекционные чашки и блюдца упаковывались с особой тщательностью. Вот что удивительно: сервизы перевозили на поездах, на вездеходах, на самолетах, в каких-то контейнерах, один раз даже на телеге, запряженной весьма сноровистой лошадью: это просто невероятно, но все оставалось целым и невредимым. Конечно же, коллекционерка мечтала о том, что семья в конце концов обретет последний, самый главный угол своей жизни, где-нибудь в Москве или Санкт-Петербурге, из которого уже никуда не надо будет выбираться и в очередной раз трястись над драгоценным фарфором…
Мечты сбываются. Настал момент: муж сказал государству: «Хватит!» — и повесил на гвоздь свой китель. Как и полагается заслуженному военному, он получил «петербургский угол», состоящий из трех комнат и огромной вместительной кухни. И здесь-то женщина развернулась! Она достала сервизы, многие из которых долгое время так и лежали запакованными из-за невозможности их ранее разместить. Она заказала длинные полки. Она выставила все это великолепие, натерев его и начистив… Она не могла на красоту надышаться. И представьте: в тот самый вечер, когда великолепие было выставлено, жена поссорилась с мужем (так, какой-то семейный пустяк, какая-то ерунда). Выбегая из кухни — этого фарфорового святилища, — муж в сердцах с грохотом хлопнул дверью, полки не выдержали, и сервизы грохнулись на пол…
В итоге от сокровищ остались три скромные чашки, из которых безутешная хозяйка всякий раз угощает чаем зашедших гостей.
Среди законов Солона есть один весьма любопытный: когда в Афинах начиналась очередная свара, каждый гражданин обязан был примкнуть либо к одной, либо к другой враждующей партии. Тот, кто решал «быть над схваткой», «иметь хату с краю» и проч., моментально изгонялся из города…
Крепко.
Если бы в России было подобное, я бы давно вылетел из страны, как пробка.
До сих пор не могу понять, как люди выдержали Вторую мировую и поголовно не сошли с ума.
Трагедия Гитлера — та же самая история с «право имею»…
Вот вам удивительный эпизодец: в маршрутку, в которой я как-то раз ехал, сел один весьма активный гражданин — левый глаз у него был стеклянным, лицо пересекал внушительный шрам, кроме того, не хватало правой руки (протезом он каким-то чудом поддерживал возле уха мобильник, что-то кому-то приказывая). От него так и веяло энергией и раздражительностью делового человека. На ближайшем же перекрестке к маршрутке подковылял поддерживаемый костылем молодой человек — один из тех, кто болтается между машинами, выпрашивая себе подаяние, и протянул руку в окно.
Не переставая приказывать по мобильнику, одноглазый, однорукий, с внушительным шрамом гражданин подал ему.
Книги, которые даже при самой драконовой чистке моей домашней библиотеки всегда останутся стоять на полке:
1. Евангелие
2. Толстой «Смерть Ивана Ильича»
3. Исландские саги
4. Лесков «Железная воля»
5. Кавабата «Мастер игры в го»
6. Маркес «Осень патриарха»
7. Короткевич «Дикая охота короля Стаха»
8. Сэлинджер «Над пропастью во ржи»
9. Борхес «Рассказы»
10. Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»
11. Шарль де Костер «Легенда о Тиле»
12. Платонов «Сокровенный человек»