Илья Бояшов – Старшая Эдда. Песни о богах в пересказе Ильи Бояшова (страница 17)
— Дам обет на этом мече: покоришься мне, кобылица, и туда отправишься, где стоят лишь голые скалы! Там останешься в одиночестве, озирая одну пустынную Хель! И противней змей будет тебе твоя пища!
Побледнела Герд, услышав эти угрозы. Видя ярость посланца, не на шутку испугалась девица и поняла: ничем хорошим не закончится их разговор, если не пойдёт она на попятную, ибо непрост оказался гость и непростым был меч в его руке — молнии летели во все стороны от клинка. Попадали со стен мечи и щиты её отца и на глазах хозяйки рассыпались на части.
Скирнир же продолжил бушевать, угрожая деве, что готов он уже и на колдовство:
— Я пойду в волшебную рощу, найду там волшебный прут и над ним прошепчу заклятия! Клянусь: превратишься в чудовище, ибо нашлю на тебя чёрную похоть! Будут мучить тебя ётуны — станешь женой трехглавого турса и зачахнешь от хвори, ибо ты разгневала Одина, разгневала светлого Фрейра, навлекла на себя гнев неистовых асов!
Крепко задумалась несчастная Герд. Не прибегнет ли в случае её отказа оскорблённый Фрейр, могущество которого было куда сильнее, чем могущество её отца, к ужасному колдовству? Не навлечёт ли она беду на весь свой род, если прикажет выгнать посланника влюблённого бога?
Скирнир же неистовствовал, потрясая мечом:
— Сделаю так, что турсы посадят тебя за решётку! Напоят тебя под землёю карлики козьей мочой — и вкуснее питья более не получишь! Так случится по воле моей!
Но и на этом не успокоился посланец, пообещав вконец уже перепуганной девице:
— Вот смотри: я вырежу руны. Одна из них — «турс», что значит «умрёт Гюмир». А затем ещё три последуют: «похоть», «тревога», «безумье». Не догадалась ещё, что они для тебя будут значить? Но могу истребить эти руны так же, как их и резал. Понимаешь, о чём говорю?
И воскликнула Герд:
— Не вырезай эти руны, посланец светлого аса! Лучше возьми ещё мёда и выпей его!
Сошла девица с трона и подала гостю кубок. Однако Скирнир, отведя руку красавицы, молвил:
— Хочу прямой ответ получить, прежде чем покину твой двор. Где назначишь ты встречу с сыном Ньёрда?
Ничего не оставалось самой красивой в стране ётунов девице, как шепнуть Скирниру на ухо, чтобы не слышали ни слуги, ни стены:
— Тихая роща есть неподалёку отсюда — зовётся Барри. Через восемь ночей буду встречать в ней Фрейра. Пусть ас прискачет туда.
И воскликнула затем укрощённая кобылица, вздыхая о прежней жизни и предчувствуя, что вскоре придётся ей с ней расстаться:
— Не помышляла я, что дано полюбить мне потомка ванов!
Скирнир же, не дожидаясь прихода отца Герд, ётуна Гюмира, немедленно отправился обратно в Асгард к своему господину с радостной вестью. Вскоре он оказался в палатах Фрейра, с тревогой ожидавшего возвращения слуги. Ас встречал свата у входа в чертог — от волнения был он сам не свой. В великом нетерпении спросил он верного Скирнира:
— Прежде чем скинешь седло, поведай — добился ли ты согласия от лучезарной девы?
Выслушав ответ, Фрейр сказал:
— Длинна для меня теперь ночь, две ночи — ещё длиннее. Не знаю, как вытерпеть три. А ведь после ещё пять ночей остаётся! Целый месяц мне раньше казался короче.
Вслед за тем потерявший от страсти голову Фрейр подарил свой меч Скирниру в награду за его усердие и был горд этим.
Увы, щедрый подарок верному слуге оказался роковым решением аса, ибо в отличие от Всеотца недруг Бели не ведал о будущем и не мог знать, что, когда наступит конец богов и сойдутся асы на поле Вигрид с врагами, останется он без меча в поединке с огненным Суртом, вот почему и падёт в той битве. Впрочем, сыну Ньёрда было тогда не до будущего: едва дождался жених девятой ночи. А после встречи в роще Барри прекрасная, но своенравная Герд стала женой Фрейра и вскоре подарила ему сына, который был назван Фьёльниром.
VI
ПЕСНЬ О ХАРБАРДЕ
Как уже говорилось, старший сын Одина — неистовый Тор — без устали воевал с великанами. Отправлялся Рыжеволосый то на север, то на восток и везде, где бы ни встречал ётунов и инеистых чудовищ, пускал в ход свой молот. Немало пригождались ему в той бесконечной войне Пояс Силы и Железные Рукавицы, которые одни и могли могучий молот удерживать. Походов Тора через дремучие леса и горные хребты было великое множество; иногда путешествовал он на повозке, запряжённой священными козлами, но чаще — пешком. Великаны боялись его как огня. Он переломал ноги исполинше Лейки, сокрушил девятиглавого ётуна Тривальди, поверг Старкада и погубил множество других великанов и великанш, а среди них Кейлу, Къялланди, Лута, Лейди, Бусейру, Хенгьянкьяфту, Хюрроккин и Свивёр. Однако, несмотря на всю свою силу и удаль, не всегда торжествовал бог победу.
В одну из своих поездок на повозке Тор и примкнувший к нему Локи заночевали в доме некоего человека. Еды у того не оказалось. Тогда сын Одина зарезал обоих козлов, которых запрягал он в повозку, освежевал их туши и положил в котёл, а затем позвал к ужину хозяина с женой и двумя их детьми.
Сына хозяина звали Тьяльви, а дочку — Рёсквой. Перед трапезой Тор разложил перед пирующими козлиные шкуры и повелел бросать на них кости, не разбивая их. Так все и делали, вот только Тьяльви ослушался: тайком взяв одну бедренную кость, мальчишка засадил в неё нож, расковырял и полакомился мозгом.
Утром, когда пришло время отправляться в дорогу, Тор поднёс к шкурам молот Мьёлльнир, и козлы тотчас приняли свой прежний облик. Но вскоре выяснилось, что одно животное хромает на заднюю ногу. Увидев, что Тор разгневан, хозяин страшно перепугался и упал на колени, умоляя аса о пощаде. Сын Высокого, наделённый вспыльчивым, но отходчивым нравом, смягчился при виде неподдельного ужаса в глазах человека и пошёл на мировую. Бог с хозяином решили, что дети последнего — Тьяльви и Рёсква — поступят к Тору на службу и будут неотлучно находиться при нём. Затем, оставив козлов на попечение хозяина, Тор, Локи и Тьяльви с Рёсквой отправились на восток в страну инеистых великанов.
Следует добавить, что Тьяльви оказался смышлёным малым и таким скорым на ногу, что никто не мог с ним тягаться в беге. Он нёс мешок Тора, и ас был очень доволен помощником.
Долго ли, коротко — достигли они дремучего леса: стемнело, поднялся ветер, нужно было искать ночлег. Уже в полной темноте набрели путники на жилище — вход в него оказался просторным, внутри также всем хватило места. Однако посреди ночи неожиданно раздался такой грохот, что боги и их слуги вскочили на ноги. Дом ходил ходуном. Тор, ничего не видя в темноте, прошёл немного дальше и обнаружил пристройку по правую сторону жилья. Все перебрались в ту пристройку, а сам ас встал у входа, схватив молот за рукоять, готовый отразить любое нападение.
Грохот раздался вновь, и вновь затряслась земля. Так продолжалось всю ночь. Когда рассвело, Тор отправился узнать причину столь сильного шума и недалеко от ночного крова обнаружил безмятежно спящего великана, от храпа которого всё вокруг сотрясалось. Обычно с ётунами и инеистыми великанами разговор у Тора был коротким, но в этот раз богу не хватило духа поднять свой молот. Удивившись самому себе, Тор разбудил храпуна и спросил, как его зовут. Великан назвался Скрюмиром.
— Мне нет нужды спрашивать, кто передо мной, — сказал он, показывая на молот. — Ясное дело, ты Тор, сын Одина. Кстати, не знаешь ли, куда задевалась моя рукавица? Никак не мог вчера её отыскать.
И только тогда Тор понял, что жильё, в котором они скоротали ночь, было не чем иным, как рукавицей великана, а пристройка оказалась большим пальцем той рукавицы.
Скрюмир между тем спросил, не возьмёт ли Тор его в попутчики. А когда бог дал согласие, развязал свою котомку и пригласил рыжеволосого аса и его товарищей сложить его и их еду вместе и позавтракать. Так они и сделали.
После завтрака Скрюмир спрятал оставшуюся пищу в котомку, завязал её и закинул себе на плечо. Шли путники целый день, поднимаясь в горы. Вечером, когда в горах стемнело, Скрюмир нашёл место под раскидистым дубом и признался, что очень устал. Предложил великан остальным отужинать без него — протянул котомку Тору, а сам тут же повалился на землю и захрапел.
Ас принялся было котомку развязывать, но как ни напрягал свои силы, не мог ослабить ни одного узла. Не на шутку разозлившись, он схватил Мьёлльнир и ударил им Скрюмира по голове. Великан проснулся, почесался и спросил, не листок ли с дерева упал на него. Затем вновь захрапел, да так, что всё вокруг затряслось. Вновь занёс Тор над Скрюмиром свой молот и ударил спящего по темени — молот вошёл в темя так глубоко, что едва вытащил его бог из головы великана. В тот же миг вновь проснулся Скрюмир и поинтересовался невинно, не слетевший ли с дуба жёлудь потревожил его на этот раз. Потом поглядел на смутившегося бога:
— Что стряслось с тобой, Тор? Смотришься ты весьма бледным.
Тору пришлось солгать, что всё с ним в порядке и виной пробуждения Скрюмира действительно стал жёлудь. Затем, когда великан вновь успокоился, ас решил во что бы то ни стало разделаться с ним. Под утро он подкрался к храпящему, размахнулся и поразил молотом висок Скрюмира. Вошел Мьёлльнир в висок по самую рукоять, но стоило только Тору его вытащить, как Скрюмир сел, пощупал свой висок и сказал: