Илья Бояшов – Старшая Эдда. Песни о богах в пересказе Ильи Бояшова (страница 15)

Лодку тотчас унесло обратно в море. Гейррёд, попросив брата подождать на берегу, отправился ко двору своего отца. Оказалось, что старый конунг, опечаленный исчезновением сыновей, в ту зиму умер. Агнар об этом не знал, но вот Гейррёд, судя по всему, как-то проведал о произошедшем. Поскольку он явился на двор первым, его и выбрали конунгом вместо отца, и вскоре сделался Гейррёд знаменитым правителем. Обманутому же Агнару, несмотря на его старшинство, ничего не оставалось делать, как смириться с участью: неудачник ушёл в горы, сошёлся там с одной великаншей, которая народила ему детей, и жил с ней в пещере.

Старик со старухой были не кто иные, как Высокий с Фригг, и оба они с престола Хлидскьяльв ревниво следили за судьбой питомцев. Недовольная хитростью мужа, Фригг искала случая, чтобы расквитаться с Одином, и случай этот представился. Однажды сидели бог и богиня на своём престоле в Асгарде и взирали с него на все миры. Высокий, разглядев внизу Агнара, усмехаясь, сказал жене:

— Видишь своего любимца, который не нашёл ничего лучшего, как жить в пещере с великаншей? А вот Гейррёд знаменит и правит целой страной.

Фригг тотчас смекнула, как она сможет отомстить, и, притворно вздохнув, словно бы сокрушаясь, ответила самодовольному мужу:

— Слышала я, конунг Гейррёд очень скуп. Более того, морит голодом своих гостей, если ему кажется, что пришло их к нему слишком много.

Конечно, это было неправдой — Гейррёд щедро делился со всеми, кто оказывался за его столом, едой, но не случайно говорят: ложь способна сделать чёрным даже солнце. Слова оскорблённой богини попали прямо в цель, и задуманное ей удалось: Высокий, позабыв о прежних речах, в которых неоднократно предупреждал людей, богов и эйнхериев о женском коварстве, сам попался на удочку. Бог Богов запротестовал, утверждая, что не может такого быть.

— Что же, — невинно сказала Фригг, — у тебя, Отец Ратей, есть возможность проверить, права я или нет.

Разгорячённый Один отправился седлать Слейпнира, а Фригг, пока муж ловил своего восьминогого скакуна, а затем наряжался в плащ и надвигал на лицо шляпу, не теряла времени даром и тайно послала к Гейррёду служанку Фуллу, чтобы та предупредила конунга, что вскоре, прикинувшись странником, явится к нему злой колдун. Несмотря на то что будет одет ведьмак как обыкновенный нищий, Гейррёд сможет легко его узнать, ибо ни одна собака, даже та, которая способна загрызть любого смертного, ни за что не нападёт на колдуна.

Дальнейшее ясно: после того как конунгу донесли, что у его порога стоит странник, он, к удивлению присутствующих, велел спустить на гостя стаю сторожевых собак. Свита конунга, смущённая неожиданным приказанием, ещё более смутилась, когда ни один, даже самый свирепый, пёс не тронул пришельца: более того, все собаки мирно улеглись возле его ног. И уж совсем растерялись воины, когда Гейррёд, прежде славившийся своим гостеприимством, приказал им схватить того, кто, запахнувшись в плащ и надвинув на свои глаза шляпу, назвался Гримниром, или Человеком, Скрывающимся Под Маской. Допросы ни к чему не привели, Гримнир отказывался отвечать. Тогда разгневанный конунг решил прибегнуть к пытке и посадил незваного гостя между двух костров. Восемь долгих дней и ночей просидел Гримнир между двумя кострами, обливаясь потом, — пламя с двух сторон вот-вот готово было опалить его.

У Гейррёда рос сын, которого конунг, видимо, всё же испытывая угрызения совести за случившееся, назвал именем своего старшего брата. Было маленькому Агнару десять зим от роду, и сердце его, от природы доброе, исполнилось сострадания к пленнику. На девятую ночь Агнар пробрался к Гримниру с рогом, полным воды. Протянув рог страждущему, сын Гейррёда признался ему в том, что отец поступает плохо, мучая безвинного человека. Гримнир с благодарностью отпил и затем пожаловался ребёнку, что огонь горит слишком близко.

Вот что он сказал:

— Жжёт меня пламя, и тлеет мой плащ, не могу я его потушить. Мучаюсь я уже восемь суток, и лишь ты меня пожалел.

После этого Гримнир продолжил:

— Знай же: быть тебе славным конунгом. Будь счастлив, Агнар, ибо не простой смертный тебе пожелал удачи.

Агнар, ещё более проникшись жалостью к тому, кто вынужден был терпеть такие муки, отправился к отцу и рассказал Гейррёду о пророчестве. Сказал он также конунгу, что человек, которого отец обрёк на пытку, ни в чём не виновен и, возможно, отец совершает большую ошибку, обрекая на смерть странника, не сделавшего ничего плохого.

Выслушав сына, Гейррёд задумался и решил лично навестить колдуна. Захватил он с собой на всякий случай меч. Усмехнулся пленник, увидев правителя.

— Ответь наконец, кто ты? — сказал ему конунг. — И откуда явился?

— Отгадай по моим речам, — ответил Гримнир. — Оттуда пришёл я, где земля священна. Там Тор обитает в Трудхейме. Чертог его — Бильскирнир — вмещает пять сотен палат и сорок ещё. В той священной земле Улль построил себе чертог Идалир. Там Фрейр проживает в Альвхейме. Третий чертог той земли — из серебра, он зовётся Валаскьяльвом. Четвёртый — Сёкквабекк. Пятый — Гладсхейм — золотом пышет. Легко отгадать и чертог того, кто правит богами: Вальхаллой зовутся палаты. Стропила в них — копья, стены — щиты. На скамьях там доспехи. Летает орёл над теми палатами. Есть и шестой чертог — великанши Скади жилище, это Трюмхейм. Некогда в нём Тьяцци, отец её, обитал. В седьмом Бальдр жил, бог златоглавый. Это — Брейдаблик. Восьмой чертог — Химинбъёрг, Хеймдалля жилище, где мёд он вкушает в довольстве. Фрейя живёт в Фолькванге, деля поровну с Одином воинов, павших в битвах. Столбы из золота в чертоге Глитнир, крыша — из серебра. Сын Бальдра Форсети судьёй в нём правит. В Ноатуне же старый Ньёрд живёт.

Едва смог унять дрожь конунг, услышав эти слова. Но, справившись с волнением, продолжил внимать тому, кого обрёк на пытку. А его пленник, к которому подбирался с двух сторон огонь и на котором уже тлел плащ, говорил:

— В священной земле есть край — его покрыли кусты и густые травы. Там Видар сидит на коне, будущий мститель. Отец же Видара — в Вальхалле: варит повар Андхримнир в волшебном котле мясо волшебного вепря. Два волка — Гери и Фреки — из рук того кормятся, кто вкушает одно вино. Есть там Хугин и Мунин — два ворона. Когда птицы над миром парят, Один волнуется — переживает за Хугина он, но ещё страшнее ему за Мунина. Вернётся ли ворон? Тунд-река окружает чертог. Вальгринд — ворота в Вальхаллу. Неведомы людям замки и запоры тех волшебных ворот, лишь эйнхерии проходят сквозь них. Пять сотен дверей в палатах Вальхаллы и сорок ещё. Время придёт, и из каждой по восемьсот воинов выйдут на битву с волком. Есть ещё там коза Хейдрун — для эйнхериев мёд божественный цедит вымя её.

Поведал затем пленник встревоженному Гейррёду о живущем в Вальхалле олене Эйктюрнире, влага с рогов которого падает в поток Кипящий Котёл — исток всех на свете рек. Подробно перечислил Гримнир помрачневшему конунгу названия тех рек: Сид и Вид, Сёкин и Эйкин, Свёль и Гуннтро, Фьёрм и Фимбультуль, Рейн и Реннанди, Гипуль и Гёпуль, Гёмуль и Гейрвимуль, Тюн и Вин, Тёлль и Хёлль, Град и Гуннтраин, Вина, Вегсвин и Тьоднума, Нют и Нёт, Нённ и Хрённ, Слид и Хрид, Силы и Илы, Виль и Ван, Вёнд и Стрёнд, Гьёлль и Лейфтр.

Рассказал Гримнир также о реках Кермт, Эрмт и Керлауг, которые в те часы, когда асы собираются у священного источника Урд, приезжая к месту судилища на своих конях, сын Высокого Тор вынужден переходить вброд, ибо коня у него нет. Поведал Гримнир конунгу, который так долго его мучил, имена коней асов: Весёлый, Золотистый, Светящийся, Храпящий, Серебристая Чёлка, Жилистый, Сияющий, Мохноногий, Золотая Чёлка и Легконогий.

Узнал конунг, всё более содрогаясь от догадки, кто сидит перед ним, о белке Рататоск, снующей по великому дереву, о сидящем в кроне Иггдрасиля орле и о драконе Нидхёгге, подгрызающем корни ясеня вместе с другими змеями. Имена тех змей: Гоин, Моин, Грабак, Граввёлуд, Офнир и Свафнир.

Так же подробно Гримнир рассказал Гейррёду о четырёх оленях, которые подъедают листву Иггдрасиля. Под конец своей речи молвил Гримнир бывшему любимцу, более от него не скрываясь:

— Ты знаешь Гримнира, Гейррёд, но много имён у меня. Звался я Одноглазым, звался Мудрым, Коварным звался, Тем, Кто Низко Надвинул Шляпу, Седобородым, Воинственным, Знающим Будущее, Изменчивым, Многоликим, Искусным В Колдовстве, Отцом Ратей, Отцом Всех Павших, Всеотцом, наконец. Не счесть имён у меня!

И вот что ещё сказал Высокий потерявшему своё лицо конунгу:

— Вижу: пил ты, Гейррёд, не в меру и потерял осторожность, дальновидность утратил. Много было тебе мною молвлено, да ничего не помнишь. Вот почему отныне лишаю тебя своей помощи. Если посмеешь — приблизься к тому, кого ты пытал.

Пока Гримнир держал речь, пламя двух костров окончательно подобралось к нему, и плащ на Одине запылал. Увидев это, потерявший дар речи конунг Гейррёд бросился было к Высокому, стараясь оградить бога от огня. Меч, который он при этом выпустил, не упал плашмя, а упёрся рукоятью в землю — споткнувшись, конунг напоролся на своё оружие и, пронзённый мечом насквозь, мгновенно умер.

Разгневанный Один вернулся в Асгард и признался жене, что она была права. Конечно, он так и не узнал о её коварстве. Фригг утешилась тем, что после гибели Гейррёда правителем стал сын незадачливого конунга Агнар, носивший такое же имя, как и её любимчик. Агнар долго затем правил.