Илона Волынская – Леди-горничная возвращается (страница 9)
Вояки продолжали вопросительно смотреть на меня.
— Они хотят знать, у кого вы служите. — эхом отозвалась целительница.
— У лорда Трентона.
Вояки озадачились.
— Горничной. — уточнила я.
Они озадачились совсем, но вопросов не последовало — командор покосился на пентаграмму, и принялся снова наматывать цепочку артефакта на пальцы. Лопнет мой щит, они со степняком снова поставят свой, но очень скоро артефакт истощится, и тогда счет пойдет на секунды. Поезд мчался сквозь черноту Междумирья. Зависшая в окне морда вдруг… Ее словно ножом прорезали! Четко вычерченный полукруг возник на месте рта — как на детских рисунках! Сердце гулко бултыхнулось где-то в горле… и я поняла, что тварь — улыбается! Треклятый демон ухмылялся, пялясь мне в лицо!
Послышался тихий треск. В наступившей тишине отчётливо слышно было: хрусь-хрусь… чавк-чавк… Будто чьи-то челюсти грызли щит с той стороны. На измазанный кровью пол тонкой струйкой посыпалась ледяная крошка — и снова стало нестерпимо холодно. Зелено-ледяная сила заметалась по пентаграмме, как мышь, удирающая из-под лап кота, и… пшшшш! Погасла.
— Дзанг! — трещины располосовали щит на ломти. Бдзын! — и он осыпался, мгновенно истаивая в воздухе.
Песчаный щит раскрылся снова, с размаху приложив по безглазым мордам ринувшихся на нас демонов. Заискрил, плюясь языками племени и песчаными смерчами.
Первым упал степняк — волна песка просто растворилась в черноте. Командор держался еще пару мгновений — его мотнуло из стороны в сторону… артефакт напоследок плюнул огнем, зашипел и сдох, рассыпавшись на мелкие обломки.
С пронзительным воем безликие ринулись на нас. Я увидела несущееся на меня пустое лицо с будто нарисованной карандашом ухмылкой и…
В окна ударило солнце.
Слепящие лучи били в стекло, отражались многоцветной радугой, расходились похожими на павлиньи хвосты веерами…
Плывущие за окном безглазые физиономии осыпались… И в оконные рамы вцепились пальцы скелетов. Челюсти черепов щелкали, пытаясь прогрызть стекло…
Облепленный полуразложившимися мертвецами поезд вырвался под стеклянную крышу вокзала. Солнце, сфокусированное в стекле, окатило вагоны живым пламенем… и мертвецы принялись крошиться, как отпадающая короста. Сыплющиеся с крыши костяки хрустели под колесами.
На пустом лице мчащегося на меня демона даже какое-то выражение… мелькнуло. А потом солнечный свет накрыл и его, череп клацнул зубами у самого моего носа и… покатился по изрезанному полу вагона к ногам пытающейся подняться Гюрзы. Самый обыкновенный, оскаленный, пожелтевший от времени череп.
С потолка сыпались кости.
Я смотрела на этот костепад с умилением.
— Леди и лорды, дамы и господа, прошу сохранять спокойствие! По техническим причинам…
Я истерически хихикнула…
— Наш поезд совершил незапланированную остановку на грузовой станции Приморска Южного. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пока к вам не подойдут представители власти…
Я расхохоталась в голос. На вопросительный взгляд Гюрзы выдавила сквозь припадки хохота:
— Мне… Мне тоже, как и вам… прямиком в Приморск… лучше! Даже на дилижанс тратиться не придется…
Глава 7. Допрос леди с пристрастием
— Вы утверждаете, что ехали в поместье де Молино?
— Ехала.
— В гости к лорду Леонардо де Молино?
— Тристану. — педантично поправила я. — Никогда не слышала о лорде Леонардо.
Полицейский чиновник, мужчина еще молодой, примерно моих лет, и даже элегантный… был, видимо, до того как из грузового портала вывалился облепленный безликими демонами экспресс. Сейчас от элегантности остался только хороший крой сюртука да недешевая ткань — сорочка, недавно белая, красовалась разводами сажи, на жилете, если присмотреться, можно было заметить мелкие подпалины от паровозных искр. Такой жилет уже в порядок не приведешь, только камердинеру отдать… а у полицейских бывают камердинеры?
Обведенные темными кругами усталости глаза полицейского уставились на меня недовольно: наверное, поменять имя лорда казалось ему великой хитростью. Ну или хотя бы достаточной, чтоб поймать мелкую мошенницу.
— Который являлся вашим братом?
— Является. — монотонно повторила я.
— А вы — леди Летиция де Молино, его сестра?
— Я — она. — сосредоточенно покивала я, и на его бритых щеках, уже успевших подернуться тенью прорастающей щетины, вспыхнул злой румянец.
— И работаете горничной?
— Работаю. — в очередной раз согласилась я.
— Леди-горничная… — с издевкой протянул он. — Персонаж для столичной опереттки… Любите театр, милочка… как-вас-там-на-самом-деле-зовут?
— Весьма. — покивала я.
— Хватит врать, дрянная девка! — он шарахнул кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, тоненько задребезжал стакан, лохматая кипа допросных листов перекосилась… и с тихим шелестом съехала со стола, будто снегопадом осыпав комнату.
Из груди чиновника вырвался сдавленный рык, он полоснул взглядом по устилающим пол листам и рявкнул:
— Что расселась? Убирай давай, горничная!
— Мой ридикюль можно? — озабоченно попросила я.
— Зачем еще?
— У меня там расценки. С учетом размера комнаты, объема работы, срока давности… от последней уборки.
— С хозяевами своими тоже… торгуешься? — зловеще прищурился он.
— Конечно! — пожала плечами я. — С хозяевами подписывают контракт: жалование, условия проживания, выходные, все тот же объем работ… Разовый наем дороже. — озабоченно предупредила я. И сочувственно добавила. — Может, вам еще и не подойдет.
Некоторое время он молча смотрел на меня, а потом уронил всклокоченную голову на сплетенные пальцы и театрально простонал:
— И вот
— Та, которой нужны деньги? — предположила я.
— Леди не нужны… — яростно начал он и осекся. Подумал. И уже спокойнее закончил. — Леди не нужно работать.
— Двадцать семь процентов представительниц алтарной аристократии империи работают уже сейчас, а шестьдесят три процента девушек из высшего сословия собираются работать по окончании учебы. «Женское лицо имперской аристократии», статья в «Столичном вестнике», неделю назад вышла. — пояснила я на его недоуменный взгляд.
— Не горничными! — отрезал он так уверенно, будто лично собирал материал для той статьи. — И у нас тут не ваша… столица. — последнее слово прозвучало откровенно неуважительно. Ругательно, я бы сказала. — На Юге, аристократки НЕ работают.
— Я из столицы. — кротко напомнила я.
— А де Молино — южное семейство. — ехидно напомнил он.
— Император запретил нам появляться в столице? Когда? Неужели пока я в этом вашем бараке сидела? — сделала большие глаза я.
Полиция не вошла, а скорее ворвалась в разгромленный поезд — будто рассчитывала застукать безликих на месте преступления. Армейцы всей толпой поперлись в вокзал, к засевшему там местному начальству, пассажиров первого и второго классов вежливо, но непреклонно погнали к вокзальному гостевому дому — мимо меня под руки провели трясущуюся и всхлипывающую пожилую даму, которую я за волосы выдернула из безликой тьмы. Или не выдернула, судя по ее пустому взгляду. А я вдруг обнаружила, что цепочка полицейских отделяет меня и от тех, и от этих — и вместе с пассажирами третьего класса отправилась в пустое (даже без скамеек) багажное отделение. Устроилась в углу на собственном плаще, и рухнула в сон, едва успев подмостить под голову саквояж. Так что когда меня с руганью и почему-то обвинениями в побеге растолкали полицейские, и поволокли в тюремную карету, была почти бодра и почти спокойна. Еще бы какао с ванильными булочками и ванну… но в полицейском участке разве дождешься!
— Ты мне тут не умничай! Настоящую леди — хоть тут, хоть в столице, если уж ее туда понесет… — поездок в столицу господин полицейский явно не одобрял. — …содержит семья! — и он откинулся на стуле, глядя на меня с выражением полного превосходства.
— Не содержит. — покачала головой я.
— Тебе-то откуда знать?
— Я Летиция де Молино, семья де Молино меня не содержит, и я работаю горничной.
— Так. — он потер ладонями бледную от недосыпа физиономию.
Мне даже жалко его на мгновение стало. Хотя кого я обманываю? Не стало.
— Упорствуешь, значит. Да пойми ты, дурища! Ты в Приморске! У де Молино тут имение! Их все знают! За десять лет, что тут служу, ни разу не слышал ни о какой Летиции де Молино!
— А, так вы у нас человек новый. — покивала я и даже испугалась слегка — у него чуть из носа дым не пошел, как у забытого на огне чайника. Видно, полагал себя старожилом. — Я уехала еще перед войной.
— Удобная байка… была бы, не знай я точно, что у покойного лорда Криштиана де Молино и супруги его, леди Изабеллы, один сын — нынешний лорд Тристан!