Илона Эндрюс – Изумрудное пламя (страница 68)

— Она готовит меня своей преемницей. Я хожу туда каждые две недели и учусь всему, чему могу, чего бы мне это ни стоило. Я тку свою собственную паутину вокруг нашей бабушки. Это требует времени и тщательного планирования. Когда настанет подходящий момент, я разрушу ее мир. Но до этого момента еще много лет. Если ты пойдешь туда завтра, ты разрушишь все, что я построила, потому что она нападет на тебя и твоего малыша, а я буду защищать тебя ценой своей жизни. Мы не победим, Невада. У нее есть планы на случай непредвиденных обстоятельств в случае такого нападения. Даже если мы убьем ее, мы проиграем. Ты доверила мне ответственность за безопасность нашей семьи, и я не подведу тебя. Пожалуйста, поверь мне снова. Я знаю, как много ты отдала ради нас. Я обещаю, что не допущу, чтобы ты пострадала. Я не позволю никому из вас пострадать.

Невада встала с широко раскрытыми глазами. Я обняла ее, прижала к себе и выбежала из комнаты.

Я поднялась по лестнице на третий этаж, до самого верха, где кирпичное хозяйственное здание открывало доступ к мощеной крыше. Я вышла в ночь, обогнула хозяйственную постройку и подошла к узкому пространству, служившему мне укрытием.

Я застолбила его вскоре после того, как мы переехали в это здание. Я притащила сюда растения и расставила их вдоль края крыши — техасские лантаны с гроздьями красных и желтых цветов, дикую мяту со скромными пурпурными цветами, белую и розовую герань и пышные голден потос. Берн с Леоном установили для меня навес и соорудили каменные перила вдоль крыши, Невада купила мне уличную кушетку, а Руна помогла мне растянуть фонарики от навеса к перилам. Арабелла нашла небольшой мангал, наполненный голубыми стеклянными камушками, а бабуля Фрида подсоединила ее к газопроводу. Мама сшила мне одеяло и купила подушки.

Алессандро как-то сказал мне, что меня любят многие. Он был прав, но сейчас я чувствовала себя абсолютно одинокой.

Я облокотилась на каменные перила. Внизу, на другой стороне улицы, теплый электрический свет лился на тротуар из дверных проемов промышленных размеров. После того, как склад рухнул, Коннор подарил бабуле Фриде одно из зданий, которые он купил, когда пытался защитить нас. Раньше это был огромный промышленный гараж, где ремонтировали полуприцепы, и бабуля Фрида завладела им, чтобы сохранить свой бизнес. Она не знала, как не работать. Танки, переносные орудия и автомобили говорили с ней так же, как компьютеры и коды шептали Берну, и она любила с ними разговаривать.

Жалюзи на большом окне на верхнем этаже бабулиного гаража были открыты, и сквозь них мне было видно внутреннюю часть автомобильного отсека. В центре стоял ярко-красный монстр-танк. Бабуля Фрида стояла сбоку в своем синем комбинезоне и копалась в нем каким-то странным инструментом. Было только девять, и когда бабуля Фрида сосредотачивалась на какой-нибудь проблеме, она иногда работала до полуночи.

Где-то захлопнулась тяжелая дверь. Невада пересекла улицу и вошла в гараж. Тень следовала за ней, виляя хвостом. Бабуля Фрида отвернулась от танка, помахала Неваде и снова принялась возиться с его внутренностями. Невада выдвинула один из металлических стульев и уселась на него.

Я расстроила мою сестру, и она отправилась поговорить с бабулей.

Я отошла от края и села на мягкую кушетку. Вокруг меня ночь окружила город, воздух больше не обжигал, но все еще был теплым. У меня внутри все перевернулось. Я никогда не планировала говорить об этом с Невадой. Моя сестра таскала с собой целый грузовик вины за то, что заставила меня стать главой Дома и заставила думать, что это была моя идея. Теперь она знала, что я знаю. Я понятия не имела, что она чувствует. Все это было ужасно и хреново, и мне казалось, что моя душа была разорвана в клочья. Гнев, печаль, чувство вины и острая, воющая тревога вскипели во мне, превратившись в ужасную, ядовитую смесь. Мне хотелось ударить кого-нибудь и заплакать, но еще мне хотелось свернуться клубочком в какой-нибудь темной дыре и не выходить оттуда.

Достав телефон, я нашла номер Алессандро и написала ему.

«Где ты?»

«А где я тебе нужен?»

Все так и я дурочка.

«На крыше моего дома. Ищи рождественские фонарики».

Он не ответил.

Я переключилась на Патрицию.

«Кое-кто придет меня повидать. Пропустите его».

«Хорошо».

Я уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. Боль безжалостно грызла меня. Что, если Невада проигнорирует меня и все равно отправится к Виктории? Что, если я потерплю неудачу?

Я мысленно пробежалась по своим приготовлениям. Сначала Виктория пойдет за Гизелой. Моя тетя была ходячей бедой. Она всю жизнь перескакивала от одного мужчины к другому, постоянно находясь на грани преступления. И Берн, и Леон презирали ее. Она была как комета — каждый раз, когда она появлялась в нашей жизни, за ней следовала катастрофа. На месте Виктории я бы схватила ее. Она была настоящим кладезем секретной информации, которую мог знать только близкий член семьи, начиная с того, как четырехлетний Леон мочился, когда ее тогдашний бойфренд кричал на него, и заканчивая посттравматическим расстройством у мамы. Она не знала всего, но то, что она знала, причиняло боль, и это была именно та информация, которую Виктория использовала в качестве оружия.

— О чем думаешь? — спросил Алессандро.

Я подняла голову. Он сидел на перилах под гирляндой фонариков. Черно-серая ткань его рубашки с длинными рукавами и брюк сливалась с ночной темнотой. До шеи он был похож на крадущегося вора, а лицом походил на принца. Свет ламп ласкал его лицо, его смелые, сильные черты, резной подбородок, идеальные скулы, янтарные глаза под темными бровями…

— Будь я умнее, я бы убила свою тетку, — сказала я.

— Что она сделала?

Он не выглядел удивленным или возмущенным. Он просто решил, что если мне пришло это в голову, значит, так было нужно. Вот кто мы такие. Одного поля ягоды.

— Невада подумывает о том, чтобы завтра встретиться с Викторией от моего имени. Я пыталась убедить ее не делать этого. Не знаю, удалось ли мне это. Если она пойдет к Виктории, моя бабушка отомстит, а Гизела станет удобным оружием и хорошей разменной монетой. Неважно, насколько она испорчена, она все еще моя тетя и мамина сестра.

— Если бы с ней что-то случилось, твоя мать попыталась бы ее спасти?

Я кивнула.

— Конечно. Поэтому мне стоит убить Гизелу и решить проблему раз и навсегда.

— Но ты не станешь этого делать, — сказал он с полной уверенностью.

— Нет, не стану. Иначе я не смогу посмотреть в глаза своему отражению.

— Ты знаешь, где она сейчас?

Я указала ему свой телефон.

— В Роял-клубе в зоне Роза в Мехико. Я слежу за ее телефоном. Она трахается с парнем, который называет себя Эль Темор⁵.

— Страх? Он бандит?

— Он — лучадор, боец вольной борьбы. Для ясности — я не прошу ее убивать, Алессандро.

— Я знаю. — Он улыбнулся. — Это была бы не ты.

Он верил в меня. Я оперлась на знание, как на костыль. Мне не стоило звать его сюда на крышу, но я отчаянно нуждалась в ком-то, кто мог бы меня понять.

— Я наняла местных детективов следить за ней. Если я им позвоню, они заберут ее с улицы и будут удерживать, пока я не скажу им ее отпустить.

— А вот теперь это ты. Ты подумываешь, не спустить ли курок?

— Если я это сделаю, Виктория узнает. Я делала вид, что понятия не имею, где Гизела, и не заинтересована в ее поисках, потому что хочу, чтобы Виктория направила туда свой первый удар. Если я раскрою свои карты, она поменяет свою основную цель.

— Это дилемма, — согласился он.

Я обхватила себя руками. Я хотела, чтобы он подошел и обнял меня. У меня было абсурдное чувство, что как только он прикоснется ко мне, все будет в порядке. Если бы все люди в городе исчезли, и на этой крыше остались только мы с ним вдвоем, плывущие в тумане, я была бы совершенно счастлива. Я должна была чувствовать себя виноватой — я была сестрой, кузиной, дочерью… но в этот момент мне было все равно. Были только я и Алессандро.

— После твоего ухода, ты нашел Аркана, — сказала я. — Что было дальше?

Он посмотрел на город. Он был красивый, как картинка, темным силуэтом на фоне далеких огней, затем он повернулся ко мне и усмехнулся. Это была резкая ухмылка Алессандро, яркая и насмешливая.

— Он убил меня.

— Он что?

Алессандро вздохнул.

— Я так долго искал его. Он всплывет где-нибудь, и к тому времени, как я добираюсь туда, он растворяется в воздухе, как призрак. Я начинал все сначала, ища следы, пока он не появлялся снова. Мы играли в эту игру годами. Не знаю, устал ли он от погони или это просто совпадение, но через две недели после того, как я уехал из Хьюстона на поиски, я нашел его. Вернее, он позволил мне найти его. Я отыскал его в Монреальских Солодовенных хранилищах, на большом заброшенном солодовом заводе. Сплошные башни из бетона, тридцать семь метров высотой, посреди города у реки.

— Ты пошел туда?

— Да. В моей тупой башке я выступал против него на вершине этих хранилищ.

Это уже случилось, так почему же я так боюсь за него?

— Этого не произошло.

— Там был я, он и еще четверо Превосходных. Троих я убрал. Затем телекинетик бросил в меня полуприцеп. Я увернулся от первого удара. Второй достал меня. Он сбросил меня с крыши, и я упал с башни.

Тридцать семь метров. Один метр равняется примерно 3,28 фута, умноженного на 37… 121,36. Он упал с высоты ста двадцати одного фута. О мой Бог.