Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 49)
Воцарилась тишина. Образ их последней и легендарной классной руководительницы словно пронесся перед глазами собравшихся вместе одноклассников, и действительно заставил их ощутить себя школьниками. Вроде бы, все они уже стали взрослыми. И, тем не менее, в глубине их душ, им все еще был необходим наставник. Особенно остро ощутил это Одед, которому пришло на ум, что зря он не прислушался к Офире и упустил свою возможность окончить литературный факультет вместо библиотекарского. Хотя, наверное, еще не все было потеряно.
Эх, Дана, Дана! – протянул Шахар. – Верная себе и своему стилю до конца. Она – одна из самых отчаянных и выдающихся людей, каких мне пришлось повстречать.
А что в ней отчаянного? – попросила уточнить Эйнав Гоэль.
Я тебе дома расскажу, – заверил ее Одед.
Вопрос Эйнав был довольно бестактен, но, поскольку она была здесь новенькой, одноклассники не придали ему значения.
Галь, ты нам ничего не говорила о ней в «Бар-бильярде»! – укоризненно заметила Шири, и спросила: – Как же вы сохранили связь все эти годы?
Так же, как я сохранила ее с Шели, – резонно, с улыбкой, ответила Галь. – И, конечно же, с Хеном. Судьба.
Хочешь сказать, что вы общаетесь, как подруги-ровесницы? – допытывалась Шири. – При том, что она, наверняка, занята под завязку, а ты – постоянно в разъездах?
Ну, общаться можно при любых условиях и обстоятельствах, если это общение искреннее, – высказала свою точку зрения Галь. – А на вопрос о нашей дружбе отвечу так: теперь мы с Даной – просто женщины.
Она все еще одинока? – продолжала интересоваться Шири.
Она одна, но это вовсе не значит, что одинока. Мы и в этом с ней похожи.
При этих словах Галь вновь послала один из своих едких взглядов на Шахара, которому кровь бросилась в лицо. На что эта безбашенная девчонка намекает?
Передай ей привет! – завершая эту тему, сказала Шири.
Обязательно передам, – пообещала Галь. – Пить хочу, – томно произнесла она после паузы.
Черный кофе? – спросил оживившийся Хен, обводя глазами друзей.
Да, да! – раздались голоса.
Хен зашел в дом, откуда через несколько минут вышел с кофейным набором, и принялся варить кофе прямо на газоне. Шели, тем временем, освободила стол для сладкого. Шири, Керен и Наама, не без гордости, выставили каждая свою выпечку.
Дневной жар уже сменился послеполуденным. Поднялась влажность. От дома четы Шломи поползла на собравшихся широкая тень. Но никто еще не собирался уходить. Напротив, как раз настало время для кальяна. Витиеватая трубка пошла по широкому кругу, и расслабившиеся друзья, пуская ароматный дым и потягивая крепкий кофе, заслушались Янива, который, взяв гитару, исполнил несколько популярных песен, подхваченных всеми.
А говорил, что уже не играешь! – подколол его Ран Декель.
Сегодня исключительный случай, – улыбнулся Янив, и сыграл еще одну песню, на этот раз непристойную.
Эту песню он исполнил соло, но его поддержали смехом и хлопками. Вслед за ней он перешел на похабные куплеты, которые были популярными во время его армейской службы. Хен, конечно, эти куплеты знал, и поэтому на этот раз они спели дуэтом.
Хен, ради Бога, не позорь свой мундир! – вскрикнула Галь. – У соседских домов есть уши!
Сегодня я гуляю, – пьяным голосом бросил тот.
Солдат гуляет, а служба идет! – залихватски прибавил Ран Декель.
Галь поднялась, нарочито и нахально вынула у него из рук трубку кальяна, сделала глубокую затяжку, медленно выпустила дым, и, подчеркнуто резко виляя бедрами, зашла за дом. Отдаляясь от группы школьных друзей, она прошла вплотную к Шахару, которого, вроде как случайно, задела, почти пнула, ногой.
Хен, я могу воспользоваться вашим туалетом? – спросил напряженный Шахар, когда она исчезла из виду.
Конечно! Направо по коридору, – последовал мгновенный ответ.
Ни у кого из оставшихся возле стола не возникло сомнений, для чего Шахару вдруг понадобился туалет. Даже для Эйнав Гоэль, которой надоело чувствовать себя оторванной от происходящего и мучиться царящей за столом, несмотря на подчеркнуто веселую атмосферу, недосказанностью.
Пока эти двое отсутствуют, не мог бы кто-нибудь из вас объяснить мне вкратце, что между ними происходит? – обратилась она ко всем.
Ее очередная бестактность прозвучала как гром среди ясного неба. Даже если бы сейчас здесь приземлился марсианин, он не смог бы сформулировать увиденное более точно и безжалостно.
Одноклассники осеклись, и стали неловко переглядываться. Веселью был положен конец.
А разве Одед ничего тебе не рассказал? – понижая голос, протянула Шели.
Нет, – чистосердечно сказала Эйнав.
Все взгляды недоуменно устремились теперь на Одеда. А он, залившись краской по самую шею, поспешно извинился перед друзьями, крепко схватил жену за руку и быстро отвел далеко в сторону, к самому дому.
Эйнав, у тебя есть мозги? – упрекнул он ее, держа за плечи. – Как ты смеешь задавать такие вопросы незнакомым людям? Какое тебе дело? Нас с тобой пригласили на барбекю. Веди себя соответственно!
Но Эйнав нетерпимо ответила мужу:
Послушай, Одед, за кого ты меня принимаешь? Я не дура! Для чего ты меня сюда привел? Разве ты не видишь, что я здесь – посторонняя? Ты не познакомил меня со своими друзьями как следует, ничего не рассказал мне о них, и, после всего, думаешь, я буду скромно сидеть в стороне, читать твоим одноклассницам лекции по ипотеке, и ждать, что ты просветишь меня задним числом? Если так, то, пожалуй, мне лучше сейчас же уехать домой. Оставайся!
Одед глубоко вздохнул, и сам не знал, чего в его вздохе было больше: сожаления или облегчения. Он и сам изрядно промаялся всю вечеринку, наблюдая за тем, как его вечная возлюбленная и его бывший друг-соперник никак не могли перескочить через разделяющую их пропасть. Фактически, они прятались друг от друга за масками двух чужих. Измаялся он также от необходимости уделять внимание Эйнав, вместо того, чтобы всецело отдаваться общению с ребятами. И все же, ему было проще замять назревающий скандал, удовлетворив любопытство своей нелюдимой и негибкой в общении жены:
Вот в двух словах, если ты того хочешь: Галь и Шахар – это давние любовники, которых в классе называли «звездной парой». Однажды Шахар изменил ей с ее наилучшей подругой. Не Шели. Другой, которой с нами нет. Галь об этом узнала, и с нею случился ужасный срыв, от которого она очень долго оправлялась. Впоследствии, Шахар расстался с той ее подругой и пожелал вернуться к ней, но она его отвергла, причем, отвергла очень жестко. Вот и все.
Сразу, что ли, сказать не мог? – пожурила его Эйнав, смягчаясь. – Совершенно понятно: она ищет способ ему отомстить, и все вы, по умолчанию, соглашаетесь с ее отъявленным поведением. Для чего делать из этого тайну?
Для нас это отнюдь не тайна, – возразил ей Одед. – А тебе, все равно, не пристало совать нос в чужие дела.
Твои дела – мои дела, – парировала та. – Впрочем, именно об этом мы и поговорим дома.
И она первая развернулась и зашагала обратно по направлению к столу. А оконфуженный Одед, пошедший за нею следом, не обратил никакого внимания на Шахара, который, выйдя из туалета, стоял немного в глубине зала за отодвинутой до конца, но прикрытой шторой, стеклянной дверью, и слышал весь их разговор.
У мужчины возникло такое чувство, что его втоптали в грязь и прошлись по нему ногами. Его, наследника известной адвокатской конторы Села! Его, потенциального кандидата в ассоциацию адвокатов, нотариусов и юристов! Его, уважаемого профессионала своего дела, обеспеченного, влиятельного, хорошо выглядящего, пришедшего сюда без понтов, в удобной летней одежде, ради времяпрепровождения с друзьями и надежды примириться с той, что, по словам его мамы, недавно бродила у них под окном, той, во имя лечения которой его семья сделала самый значительный денежный вклад. Какая напрасная, жалкая, беспомощная надежда! Жена Одеда задала совершенно правильный вопрос, и сделала из него совершенно правильный вывод. Да еще и уличила их всех в лицемерии, так же, как когда-то – шпана в их классе. А он – дурак! Всегда им был, несмотря на его положение и возможности.
Все мускулы Шахара вновь напряглись, жилы вздулись, кровь бешено застучала в висках. Он стал подобен раздраженному быку, которого загнали в угол, и который приготовился нанести свой смертоносный удар. Эта женщина обязательно ответит за свое «отъявленное» поведение с ним, или он – не Шахар Села. Втянув голову в плечи, он быстро прошел на другую сторону дома, и вышел через заднюю дверь туда, куда, предположительно, удалилась Галь.
Она, действительно, сидела там, недалеко от крытого гаража, где были припаркованы машины хозяев, и купалась в лучах заходящего за крыши других домов солнца. Лицо ее, озаренное красным отблеском, не было уже ни язвительным, ни надменным. Это было задумчивое лицо юной девушки. Такой, какой он познал ее в первый раз. Но сейчас ему было не до сентиментальности.