Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 50)

Он стремглав подошел к ней и встряхнул за полуголые плечи. Ошеломленная, она взглянула на него в упор.

Скажи мне, что ты себе позволяешь? – зарычал он, приблизив к ней свое перекошенное от злости лицо вплотную. – Почему обращаешься со мной хуже, чем с тряпкой?

Галь сжала губы и попыталась высвободиться из железных объятий разъяренного мужчины. В ее глазах опять зажглись ехидные огоньки.

Что я тебе такого сделал? – не унимался Шахар. – Чем обидел тебя?

Отвали! – прохрипела Галь, выставляя вперед колено.

Не отвалю! Почему ты проигнорировала мой эсэмэс? Почему шлялась под нашими окнами? Думаешь, тебя там не видели? Видели, еще как! Почему ты издеваешься надо мной?

Кто ты такой, чтоб призывать меня к ответу? – презрительно бросила Галь.

Я – Шахар Села, и этим все сказано.

Очень приятно, Шахар Села! – саркастично хохотнула Галь.

Ее смех и ее реакция ранили Шахара больше, чем все ее сопротивление. Даже в безысходном положении эта насмешница продолжала упорно унижать его достоинство. Он мог бы свернуть ей шею за считанные секунды. «Казнить нельзя помиловать». Где он поставит запятую? А, может быть, лучше не запятую, а сразу точку?

Почему?! Что, разве я для тебя – мальчик для битья? Говори, сука!

Кобель!

Стерва!

Сволочь!

Я тебе покажу, как дразнить меня перед всей компанией!

И что такого ты мне сделаешь? – запальчиво воскликнула женщина.

Ты получишь от меня то, чего ты достойна. То, что получают шлюхи.

С этими словами он прижал ее спиной к стене, почти впечатал в нее, и схватил за подбородок. Галь плюнула ему в лицо.

Улучив мгновение, когда он утирался, Галь рванулась из его объятий. Но он притянул ее обратно за одежду и навалился на нее сзади.

Отпусти, или я заору! – предупредила его Галь, обороняясь из последних сил.

Если бы ты собиралась заорать, то уже заорала бы, – победно фыркнул Шахар. – Я не боюсь пустых угроз.

И, зажав ей, для большей уверенности, рот рукой, он затащил ее в гараж и опрокинул на капот «Субару Форестера» лицом вниз. Через мгновение, вместо его искусанной до крови руки, рот Галь заткнули ее собственные трусы, в то время как юбка валялась уже на полу, рядом с майкой.

* * * *

Вначале была боль – острая, резкая, накатывающая валами. И удушье. Удушье от сжимавших ее властных рук, от навалившегося на нее сзади крупного торса, от невозможности пошевелиться.

Потом стало влажно. Очень влажно. Между ее ног, во рту, в глазах. Влага так и струилась из нее, смешиваясь с капельками пота, ее и того, кто вызвал в ней эту влажность. Его твердый, как камень, член внутри ее тела. Его ладони на ее груди и ягодицах. Его язык на ее шее. Его прерывистое дыхание, обдающее ее забытыми уже запахами. И все так грубо, жестко, мощно, что ей оставалось лишь отдаться этим ощущениям. Ей было так хорошо с этими ощущениями, что она застонала и задрожала всем телом, уповая на то, что их половой акт закончится не скоро.

Потом не стало ничего. И в этом темном «ничего», Галь уловила, как кто-то приглушенно кричал. Лишь спустя несколько мгновений до нее дошло, что она слышала собственный крик.

Ей стало еще более влажно. Шахар кончил в нее. Соки ее тела, смешиваясь с его спермой, текли теперь по ее натертым о капот машины ногам. Скомканные, пропитанные насквозь ее слюной трусы выпали из ее рта на этот капот. Хорошо, хоть капот был чистый, – видимо, Хен хорошо заботился о своем «семейном возе».

На нее нашло бессилие, которое было ни с чем не сравнимо. Разве что с природой, затихающей после бури. С вулканом, остывающим после извержения. В ушах звенело, руки, ноги, спина словно онемели. И, в глухой немоте своей, женщина чувствовала, как душа ее освобождается от оков, как все, что она передумала, перечувствовала за последние недели, вдруг потеряло всякий смысл.

Медленно развернувшись, она встретилась глазами с Шахаром, который стоял перед ней со все еще эрегированным членом, и так же тяжело дышал. Рядом не было никакой ткани или салфетки, которой можно было бы вытереться. Разве что, кроме майки и юбки, в которых она сюда явилась. Шахар молча подал ей ее одежду.

Мысли бешеным роем закружились в голове Галь. Она перестала принимать противозачаточные пилюли сразу после разрыва с Шаем. Ей нужно немедленно принять меры, чтобы не залететь. Вообще, ей нужно как-то выйти из этого дома. Как? Ведь всем все сразу станет понятно при одном лишь взгляде на нее.

Этому мужчине было невдомек, что он, хоть и взял ее силой, доставил ей удовольствие. Такого удовольствия ей давно не доставляли! Однако признать это сейчас вслух она не могла. Пусть Шахар думает, что ему удалось согнуть ее. Но это он должен быть согнут окончательно.

Точно стриптизерша, исполняющая свой танец наоборот, Галь облачилась в свой откровенный, помятый прикид. Немного пригладила волосы. Все это она делала, не отводя взгляда от Шахара. И – спокойно, даже величественно, вновь прошла мимо него, небрежно бросив ему вослед приказным, презрительным тоном:

Застегни ширинку.

Мужчина машинально подчинился ее приказу. Ему даже не пришло в голову остановить ее, чтоб объясниться. Был ли он удовлетворен? Бесспорно, да. Но, в то же время, опустошен. Опустошен до невозможности. Совсем не этого он добивался, и, видимо, не добьётся уже никогда. Запятая, – нет, точка, – в небезызвестной фразе была, наконец, поставлена. Только что он казнил… самого себя. И все свои надежды.

Он простоял в гараже еще достаточно долго, мысленно удивляясь, почему его до сих пор не хватились. В сгущающихся сумерках, как раз под настроение, стоял он, едва касаясь рукой «Субару Форестера», и испытывал жгучий стыд не только перед Галь, но и перед Хеном и Шели, имущество которых осквернил своей животной похотью. А еще, перед покинутыми им одноклассниками. Что ему делать? Выйти ко всем и объявить о своем грехе? Казнить себя еще раз?

Молодому адвокату вспомнились некоторые подробности о реальных преступниках, о которых ему было известно от родителей. Те люди совершили свои преступления в состоянии аффекта, и сразу сделали чистосердечное признание. Таких, по отзывам родителей, было несложно вытащить, либо смягчить их приговор. Однако, исследуя эти факты, Шахар находился всегда на стороне закона. Не обернется ли теперь сам закон против него? Вообще, кто теперь встанет на его сторону?

Раздались шаги, и возле гаража возникла женская фигура. То была Шели, державшая в пальцах сигарету. Увидев застывшего, уставившегося в одну точку Шахара, она участливо спросила его:

Что случилось?

Мужчина обратил к ней свое лицо и хрипло задал встречный вопрос:

Где она?

Ушла, – сказала Шели. – Взяла свою сумочку и, не прощаясь ни с кем, выбежала за калитку.

А все остальные? – продолжал спрашивать Шахар.

Тоже уже ушли. Дома только я и Хен. Скоро нам должны привезти детей. – И, не шибко отвлекаясь, повторила: – Шахар, что произошло?

Я изнасиловал ее, – чистосердечно признался Шахар. После чего опустился на колени, как будто перед исполнением приговора, и, сильно сжав голову руками, произнес: – Шели, я – конченный человек!

Наступило молчание. Шели Ядид, в замужестве Шломи, стояла над ним, делая нервные затяжки, как судья, обдумывающая, где бы поставить запятую в той же фразе. После долгого размышления, она произнесла:

Ты не изнасиловал ее. Она сама этого хотела.

Мужчина нерешительно поднял голову и потрясенно уставился на нее.

Я серьезно. Она добивалась тебя целый день. Жаль, что ты не понял этого, и воспринял ее в штыки.

Шахар Села не верил своим ушам.

Дай ей время, – видя его замешательство, быстро прибавила Шели. – Она вернется. Ведь она тебя очень любит.

При этих ее словах, Шахар Села согнулся до самого пола и застонал. Неужели его помиловали?

Не убивайся ты так! – ободрила его Шели. – Пойдем в дом.

Она помогла своему школьному другу подняться и завела его в дом через заднюю дверь.

Хен, который уже вернул стулья, мангал и кальян на склад, и привел в порядок газон, возился в кухне с грязной кофеваркой. Возле него на полу высился набитый доверху мусорный пакет. При виде приближающихся к нему жены и Шахара, он энергично произнес:

Вижу, разведывательная миссия увенчалась успехом, и объект доставлен в штаб. Дружище Шахар, молодец, что не сбежал. Но, скажу тебе прямо, у вас с Галь просто удивительный талант портить нам с Шели праздники. Хорошо хоть, что на этот раз из дома не пропало ничего ценного.

С этими словами он, оставив кофеварку, достал початую бутылку «Гленливета» и три стопки, и пригласил его присесть на диване в зале, куда они и направились.

Шахар был как в тумане. Он считал себя совершенно недостойным такого отношения к нему после того, что сделал с их общей подругой. Мысль о том, что Галь и вправду любит его, все еще не укладывалась в его голове. Такого не могло быть! Она, которая жестоко отшивала его с того самого вечера в «Бар-бильярде», а сегодня – вообще пробудила в нем зверя, все еще испытывает к нему чувства?

Лишь после того, как налитое ему виски растеклось по его жилам, столбняк его стал понемногу проходить. Он окинул рассеянным взглядом интерьер дома школьных друзей, построивших свое счастье во многом благодаря тому, что стали свидетелями его тогдашнего разрыва с Галь, и понял, что к нему все возвращается.

Ребята что-то говорили… о нас? – осторожно спросил он, так как ни о чем другом, кроме впечатления о своем поступке, думать сейчас не мог.