Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 37)

…Когда она еще училась в школе, то была, пусть не счастливой, но жизнерадостной. У нее была своя компашка, с которой она часто веселилась и пропускала по бокальчику в «Подвале». У нее была цель – окончить школу с отличием. У нее был любимый парень, Шахар, любовь к которому, хоть и осталась безответной, раскрыла ее женскую сущность. И у нее была подруга детства, Галь, которая слепо доверяла ей во всем.

Жаль, что в то время она никак не ценила того, что имела, и тех, кто были рядом с ней! Потому, что все это закончилось накануне их выпускного. Закончилось навсегда.

Из-за того, что она сознательно не явилась на выпускной вечер, книга их выпуска, пленка с записью мероприятия, и все прилагающиеся открытки и фотографии прибыли к ней по почте. Поначалу Лиат даже не хотела взглянуть на них, и отправила их в «долгий ящик». Но, через какое-то время, все же решила посмотреть официальную церемонию. Там, крупным планом, показали Галь, поднявшуюся вместе с Хеном на сцену, чтобы вручить подарок Дане. Ее бывшая, вероломно преданная ею, подруга выглядела в кадре сияющей и окрыленной. На этом моменте просмотр был завершен.

Все, чем бы Лиат ни занималась после школы, было сплошной отчаянной попыткой убежать от себя и заполнить окружающую ее пустоту. Свою армейскую службу девушка посчитала великим благом и добилась прохождения ее на очень далекой базе. Без всяких объективных на то причин. Ее родители, и особенно мать, Авиталь Ярив, были не в восторге от выбора дочери, но той было все равно. Ей было бы все равно, даже если бы ее пронзила вражеская пуля.

На целых два года весь мир Лиат сузился до мешковатой, не по размеру ей, формы, до автомата, который был практически такой же длины, как она сама, так как короткого автомата для нее, увы, не нашлось, и до обычной штабной должности при базе. Жила она в одной комнате с еще четырмя солдатками, выезжавшими восвояси намного чаще, чем она. Связано это было с тем, что Лиат часто отстаивала за них ночные вахты. Эти вахты помогали ей вспомнить о том, что она еще живая. К тому же, ей было намного спокойней при казарме, чем у себя дома. Здесь, по крайней мере, от нее требовали исполнения очень конкретных вещей и были довольны ею.

После демобилизации, Лиат, которая все еще не была готова начать жизнь с чистого листа, взяла передышку и уехала на полгода в экзотическую страну. Она начала свое путешествие со столицы, но потом отправилась вглубь страны, одна, имея при себе только рюкзак, карту и много отваги. Надо было отдать должное ее армейской службе: она приучила девушку к физическим нагрузкам и к ориентации на чужой местности.

Тем не менее, Лиат повезло: в своем путешествии она примкнула к группе духовных искателей, мужчин и женщин, носивших дреды в волосах, одевавшихся в тряпье и покуривавших травку. Эти путники передвигалась по динамично изменяющемуся маршруту, оседали поблизости от тамошних святилищ, храмов, монастырей и захоронений, где занимались углубленным изучением местных традиций и ритуалов, медитациями, йогой и, разумеется, совокуплением. Жилье, питание и личное имущество они делили между собой.

Для жившей в строгом воздержании после Шахара Лиат, общение с этими людьми явилось своего рода отдушиной. Подражая своим новым знакомым, она стала носить просторные цветастые одежды, распрощалась со своим давним знаком позора – коротким каре, и вновь отрастила пышную копну, научилась принимать свое тело таким, какое оно есть. Здесь, за тысячи километров от дома, где ее никто не знал и ни за что не осуждал, она смогла раскрепоститься, в том числе сексуально. Что ей было терять? Курить траву, правда, она боялась, помня об опыте Галь, но и нескольких, единственных, затяжек «за компанию» ей хватило, чтобы ощутить за своей спиной крылья. Время для нее словно остановилось.

Конечно, этот трансовый сон не мог продолжаться вечно. По истечении срока своей поездки, девушке пришлось распрощаться с принявшей ее коммуной и вернуться «на грешную землю». Мужчины и женщины, вместе с которыми она путешествовала, все еще продолжали свой поход, в то время, как она уже была обратно на пути к столице, чтобы сесть там на самолет.

Никаких связей со своими былыми попутчиками она не сохранила. Но и возвращалась домой, благодаря им, обновленной и более умиротворенной.

Лиат прекрасно понимала, что тот образ жизни, к которому она приспособилась в местах глухих и отдаленных, и тот тип мужчин, с которыми она легко вступала там в половую связь, совершенно непригодны для реальной жизни. Как человек более приземленного и решительного склада, Лиат, хоть и скучала о свободе, которой сполна насладилась в путешествии, стремилась к простому семейному счастью и к карьерному росту. Поэтому, она, как тогда в школе, обозначила себе цели и начала упорно развиваться в этом направлении.

Она поступила на химико-биологический факультет университета, так как всегда испытывала тягу к точным и естественным наукам, и окончила его блестяще. Вскоре после получения диплома, девушка начала работать помощницей фармацевта в одной из городских аптек. Дойдя там до «стеклянного потолка», она устроилась на фабрику по производству лекарств из натуральных компонентов, а оттуда перешла в громадный химический концерн, где и работала до сих пор.

Параллельно с этим, она пыталась устроить свою личную жизнь. Ей хотелось верить, что та отверженная обществом коротышка, какой она была в школе, осталась где-то далеко позади, и сама усиленно старалась замести любой ее наглядный след. Поэтому Лиат покрасила отросшие волосы в яркий рыжий цвет, подкорректировала форму бровей, сделала маникюр, изменила свой гардероб. Более того: она, демонстрируя свою полную независимость, съехала от родителей в двухкомнатную съемную квартирку, где, помимо нее, жил весьма упитанный, такой же рыжий кот, доставшийся ей от предыдущих хозяев. Благодаря этому коту, полное одиночество ей уже не угрожало.

Однако, попадавшиеся ей парни ничего не хотели менять в своей жизни. Сосредоточенные на себе, своей учебе и работе, они видели в Лиат миниатюрную кокетку, с которой приятно провести время, но не более того. Что же касалось других ее однокурсников и сослуживцев, то те ее уважали, считались с ее мнением, но не приближали к себе. И, если в университете Лиат не особо принимала участия в студенческих мероприятиях по причине того, что часто не имела с кем бы на них пойти, то на работе всякие корпоративы стали ее обязательной программой. Этим она пыталась возместить себе как бы промелькнувшую мимо нее студенческую жизнь. Но и это ей не помогало, так как большинство ее сотрудников были женатыми.

В то же время, младший брат молодой женщины, уже учившийся в старших классах, пользовался популярностью среди девочек его возраста, и вел активный образ жизни. Глядя на него, Лиат, не без досады, и даже зависти, вспоминала ребят из своего класса: Хена, Рана Декеля, Янива, Авигдора, Эреза, и, конечно же, главную боль ее души – Шахара. Всех тех, кто составили для нее сборный портрет настоящего мужчины. Мужчины, выбравшего, к сожалению, не ее.

Так, в свои двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь и так далее, Лиат Ярив, нехотя, все еще была привязана к своей многочисленной родне, где правили бал не ставившие ее и в грош двоюродные и троюродные сестры и их новоиспеченные мужья, ибо только они являлись ее постоянным обществом. Она была вынуждена отмечать вместе с ними все праздники, все даты, все семейные события. Сидя среди них за длинным, ломящимся от угощений, столом, она мечтала лишь о том, как бы ей в следующий раз привести с собой красивого, достойного парня, который будет рядом с ней всю жизнь. И – каждый раз разочаровывалась.

Что ей мешало? Почему ей не дают поднять головы? Что это – прерогатива рождения красивой, как Галь, или обаятельной, как Шели? Ведь она сделала все, чтоб изменить свою судьбу в лучшую сторону. Уже не девственница. Повидала мир. Преобразилась. Стала дипломированным химиком. Имеет свое жилье. Накопила денег. Может купить все, что ей понравится. Получила повышение на работе. И, невзирая ни на что, в самой интимной сфере ее преследовали те же самые испытания, что и тогда, в школе. Как будто она была проклята…

…Лед в бокале Лиат уже давно растаял, и кусочек лимона лениво плавал по поверхности. Хмель подступал к ней уже близко, и должен был принести расслабление. Но ее сердце все еще плакало. Плакало, и… молчало. Ведь кому ей было нести свои слезы, свою обиду? Разве что саксофонисту? К тому же, к ней в любой момент мог подойти какой-то посетитель паба, и для общения с ним ей стоило выглядеть веселой и непринужденной.

Ах, хоть бы сейчас небо пролилось на землю дождем! Дождь отплакал бы за нее, и ей стало бы легче! Но, увы, стоял жаркий и сухой августовский вечер. Такой же сухой и пустой, как и вся ее собачья жизнь…

…Может, она просто не умеет любить? Может, то, что она считает своей способностью любить, на самом деле – иллюзия любви? А, может, уметь любить, в принципе, невозможно, особенно здесь, за стойкой паба, и по этой причине мир остается немым и непричастным к ее адюльтерам?

«Вот, если бы Шахар, мой Шахар ответил мне тогда взаимностью!» – нередко думала в сердцах молодая женщина. – «Тогда, несомненно, все у меня было бы иначе. А так… вся жизнь кувырком пошла, из-за того, что пострадало мое сердце! Вот иди и прощай после этого тех, кто отвергли меня саму и мое чистое раскаянье тогда, в школе! Тех, кто про меня даже не вспоминают».