Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 30)

И… ты поверила ему? – трепеща спросила Галь.

Я? – воскликнула Шели. – Ничуть.

И что ты сделала?

Шели судорожно вздохнула, затушила окурок в пепельнице, и присела на подлокотник дивана. Ее лучшая подруга, так пострадавшая от рук ее недавнего визитера, стояла над ней в ожидании ответа.

Я совершила непростительную, эмоциональную ошибку, – откровенно призналась она. – Мне нужно было быть тактичней. Нужно было сделать вид, будто я ему поверила. Просто я не умею общаться с такими людьми…

Что ты сделала?! – в сердцах вскричала Галь.

Я наплевала ему в рожу. Сказала, что никогда не забуду ему того, что он причинил тебе и нам шестерым. Что мне безразлична судьба того парня, так же, как и его судьба. Что я не верю, что налет на мой салон был досадным совпадением. Что я ни за что не заберу свою жалобу, и даже больше – усугублю ее, используя информацию об их родстве. Родстве вора-налетчика и насильника-наркодилера, отмотавшего срок. И еще много чего наговорила. Поверь мне, Галь, после всего этого я готова была принять смерть… Сама не знаю, откуда у меня взялись душевные силы так ответить Наору.

Ты ненормальная, – заикаясь, проговорила Галь. – Как же он отреагировал на такое?

Очень сдержанно. Заявил, что в долгу не останется, что мне еще придется об этом пожалеть, улыбнулся и ушел. Понимаешь… когда такой человек, как Наор, улыбается, жди беды. А я, дура, вызвала огонь на себя. Полдня провела из-за него как на иголках, сорвалась на него… а у меня – дети! Сломя голову, я ринулась домой, убедиться, что все в порядке. С тех самых пор я неспокойна за них, и веду себя, как настоящая наседка.

А разве…

Да. Я неспроста спрашивала у тебя, Галь, не заметила ли ты чего-то подозрительного, когда шла ко мне. Дело в том, что после той встречи у меня стойкое чувство, что за нами следят. Это – не паранойя. Недаром говорят: «если вам кажется, значит, вам не кажется». Меня саму надо теперь лечить от нервов. – Она помолчала, чтобы успокоиться, и усмехнулась: – Хен считает, что я травмирована ограблением и поэтому тревожусь… за детей и за имущество. Он даже не подозревает, о чем, о ком речь на самом деле, и что на кону. Рони уже большая девочка… добрая и доверчивая. Что стоит этому негодяю растлить ее, как в свое время тебя?

Мама, ты меня звала? – вдруг послышалось рядом.

Шели и Галь обернулись на этот детский голосок и увидели Рони, которая стояла между залом и кухней. Девочка была босой и в легком платье до колен, с распущенными волосами. Уменьшенная копия Хена. Та же широкая кость, те же темно-рыжие локоны, озорные зеленые глаза, веснушки. Крупная для своих лет, хотя все еще ребенок. Но пройдут еще года два, и из этого тельца прорвется наружу женщина. Женщина привлекательная и… наивная.

При виде нее до Галь дошел весь ужас положения, в которое попали Шели и ее семья, в то время как она сама вновь была в бегах. В бегах от очередного парня, разбившего ее сердце, и от самой себя. Какая эгоистка! Как всегда, живущая в святом неведеньи, и задним числом удивляющаяся испытаниям, которые выпадают на долю ее самых близких. Огромное чувство вины охватило ее.

Доченька, все в порядке, – ответила Шели, подходя к Рони. – Мы тут просто разговариваем.

Мы есть хотим, – сказала Рони.

Шели кивком попросила у Галь разрешения отлучиться, прошла в кухню, быстро приготовила какую-то кашу, которую разлила по глубоким тарелкам, и помогла дочери донести ее до детской. Там она усадила всех троих за маленький столик, пожелала им приятного аппетита и дала им кое-какие распоряжения. После этого вернулась к оставшейся в зале гостье.

Галь не стала дожидаться, когда подруга подойдет к ней, а приблизилась к ней сама и крепко обняла. Не говоря ни слова о своем чувстве вины, она тихо выразила удивление тем, как же она сейчас живет. Шели глухо рассмеялась и отстранилась от нее.

Сейчас я тебе покажу, как, – зловеще отозвалась она на ее вопрос и вновь вышла из зала. Но уже через минуту вернулась, держа в руках небольшой черный пистолет.

У Галь Лахав сверкнули глаза.

Оружие! – вырвалось у нее.

Тише! – зашипела на нее хозяйка дома. – Никто ничего не знает.

Даже Хен?

Особенно он!

Как!? – поразилась Галь.

Шели положила пистолет в ящик, где лежала домашняя аппаратура, и шепотом пояснила:

Хен ничего не должен знать. Я не хочу, чтобы он знал. Ведь он способен уничтожить Наора своими руками. Не забывай, Галь: мой муж – в инженерных войсках, в высоком чине. У него на базе доступ ко всем складам со взрывчатками, боеприпасами, к оружейным, и еще много к чему. Зная его рыжий характер, ему не составит никакого труда на горячую голову вынести со склада немного взрывчатого вещества, которое он засунет Наору прямо в задницу. И тогда уже сам сядет за решетку. На пожизненно. Все, что мы пережили вместе, вся его карьера, его бессонные ночи, отлучки, учения, повышения в звании – все пойдет псу под хвост. Я этого не допущу.

Галь смотрела на нее с широко раскрытыми глазами и со скрещенными на груди руками.

Ох, Шели, Шели! – сочувственно выдохнула она.

Часть страховки, полученной за салон, я вложила в эту пушку, – продолжала та. – Разрешение на хранение оружия, короткий курс, стрельбище, сама покупка этой пушки… Я – жена офицера, Галь. Я сама служила. Использование оружия мне не в новинку. Пришлось только кое-что вспомнить и попрактиковаться. Хен гордился бы мной, – добавила она. – Но мне же лучше, чтобы он был убежден, что я напряжена из-за ограбления салона, а не из-за истинной причины.

По-моему, ты совершаешь ошибку, – возразила ей Галь, сама когда-то скрывшая от Шахара историю со своим несостоявшимся модельным контрактом, предпочтя поделиться ею с Лиат. – Хен – отец твоих детей, и все, что происходит с вами, касается его напрямую. Лучше поговори с ним. С чего ты решила, что он убъет Наора? Вдруг вы вдвоем найдете другой способ устранить угрозу?

Шели разразилась саркастичным хохотом.

Какой? Обратиться в родную полицию? Окружить дом охранниками?

Не знаю.

Вот и я не знаю. Как доказать, что Наор представляет для нас реальную опасность? Он уже не обвешанный цепями гопник, каким был в школе. Он – авторитет. И не дурак. Таких, как он, тюрьма сформировывает, а не наставляет на путь истинный. Я прекрасно увидела по нему все, когда он сидел на диване в моем салоне и любезничал с ничего не знающими клиентками. Надо было тогда же раскроить ему череп ножницами…

Не болтай ерунды!

… И пусть бы меня упекли за решетку, зато со спокойной душой!

Шели!

Галь быстро подошла к ней, положила ей руки на плечи, крепко сжала их, и постаралась убедить паникующую женщину:

Ты беснуешься от того, что одна сходишь тут с ума. Послушай мой совет: раздели свой груз с Хеном. Все равно, рано или поздно он узнает. И что тогда? Не повторяй моей ошибки! Я ведь тоже, в прошлом, пыталась бороться одна, и проиграла свою битву. Вдвоем вы будете сильны, в то время как…

А я и так почти все время предоставлена самой себе, и несу свой груз в одиночку! – горько прыснула Шели. – Мне к этому не привыкать.

И тут ее прорвало. Она, та, что всегда демонстрировала веселость и рассудительность, залилась горькими слезами и, без обиняков, обнажила перед своей гостьей темную сторону своей семейной жизни. Сторону, о которой Галь, возможно, и догадывалась, но которая никогда не обсуждалась.

Быть женой офицера – испытание не из легких, – всхлипывала она на плече подруги. – Хен безумно предан своей семье, но еще больше – армии. Галь, ты не знаешь, каково это – ночи напролет валяться на двуспальной кровати и мечтать об объятиях любимого человека, который в данную минуту не рядом с тобой! Ты не знаешь, каково это – оставаться одной с грудным ребенком, который постоянно требует твоего внимания! Каково это – параллельно строить свою карьеру! Что бы я делала без помощи наших родителей? Ведь все у нас наложилось одно на другое: свадьба, работа, дети… Инженерный курс Хена, на который он с большим трудом пробился, занял пять месяцев. Пять месяцев одиночества! Это только когда он получил капитана и занял командную должность, стало немного легче. Он стал возвращаться домой чаще, отлучаться с базы, когда ему удобно, брать длительные отпуска. И то… стоит случиться чему-то экстренному, как его сразу вызывают. Между нами, ему и майора дали досрочно за какое-то спецзадание, о котором знают только Хен и его два командира, которые во всем доверяют ему и вечно тянут за собой. Не умаляя заслуг моего мужа, скажу, что это они сделали ему карьеру. Все, все в его подразделении строится на личных связях.

Эмоциональный взрыв признаний Шели вызвал у Галь потрясение. Все эти годы ей казалось, что ее верные школьные друзья создали пару, удачней которой нет. Оказалось, что все у них было не так гладко. Просто мудрая Шели до сих пор предпочитала не выносить сор из избы.

Ты сожалеешь о вашем браке? – задала она наводящий вопрос.

Ох, как ей не хотелось бы оказаться на перепутье между ними двумя, как в свое время оказалась Шели между нею и Лиат! Воистину, сегодня вечером ей приходится платить по всем счетам.

Но Шели изумленно обратила к ней свое раскрасневшееся от слез лицо и, глядя в глаза, ответила:

Конечно нет! О чем ты говоришь? Хен – любовь всей моей жизни! Я умираю и рождаюсь с ним заново каждый день. Особенно, когда он возвращается незапланированно, кладет свою рыжую голову мне на колени, и мурлычет, как кот, дорвавшийся до сметаны. Хотя, было бы лучше, если бы он возвращался с футбола, а не со службы.