Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 29)

Где Хен? – полюбопытствовала Галь, усаживаясь на диване.

В армии, – сказала Шели, подходя к ней с двумя стаканами с выпивкой. – Уехал еще вчера, довольный, как слон.

Разве его отпуск уже закончился?

Да, к сожалению, – вздохнула Шели. – Он и брал его специально для вечера выпускников. Теперь я ожидаю его только в выходные.

Понимаю, – прыснула Галь. – Пока муж при исполнении, жена развлекается с подружками.

Что-то вроде того, – согласилась с ней хозяйка дома. – Ну, а ты пришла в себя? – в свою очередь поинтересовалась она у своей гостьи.

Полагаю, что да, – отозвалась та, сладко потянувшись. – Нет, надо же мне было так крепко и надолго заснуть!

С тобой я ничему не удивляюсь, – улыбнулась ей Шели, но ее улыбка была принужденной. – Кстати, где ты припарковалась?

Там же, где всегда.

Не заметила ничего необычного, когда подходила к дому?

Нет, – пожала плечами Галь. – А что?

Так, ничего… Значит, все в порядке.

Они сидели рядом на диване, спиной к широкой стеклянной двери, ведущей во двор, которая почему-то была закрыта, и тянули приготовленный Шели сидр с ромом. Шели несколько раз оглянулась на эту дверь. Когда Галь предложила подруге перенести их посиделку во двор в виду замечательной погоды, та ответила отказом, сказав, что в доме им будет удобней. И, чтобы создать им комфорт, она тотчас включила центральный кондиционер.

Галь озабоченно наблюдала за ней. Еще позавчера, на посиделке в «Бар-бильярде», и сегодня, во время телефонного разговора, она почувствовала, что Шели что-то очень терзает. Теперь она в этом убеждалась. Все в поведении этой, в прошлом, балагурши, было, мягко говоря, неестественным для нее, и говорило о непонятном напряжении, в котором она живет. Только в чем же крылась причина этого напряжения?

Может, расскажешь, к чему такие меры предосторожности и скрытность? – спросила она в упор. – За вами гонятся террористы? Или, может быть, папарацци? Нет, папарацци, все-таки, больше по моей части, – попыталась она пошутить.

Ты не представляешь, насколько ты близка к истине! – воскликнула Шели. – Но реальность намного более скверная. И тебе, Галь, необходимо ее знать. Совершенно необходимо. Для этого я и позвала тебя.

Я слушаю, – произнесла гостья, сразу ставшая серьезной.

Перед глазами ее невольно всплыла задвинутая на задворки памяти картина: она, в своей бывшей комнате, еле живая от драки с Лиат и предательства Шахара, среди вороха фотографий, которые собралась уничтожить, и рядом – Шели, внимающая ее истерике и кормящая ее супом с ложки, как маленькую. Неужели пришло время возвращать свои долги? Шели не позвала бы ее просто так с такой срочностью. Поэтому, что бы ей ни пришлось услышать сейчас из ее уст, она это выслушает и постарается понять.

Но перед тем, как приступить к своему рассказу, Шели оставила подругу на минуту, и подошла к двери детской, из-за которой доносился все тот же задорный ор. Потом прошла в кухню и налила себе еще сидра с ромом, предложив его так же и Галь. Но та от добавки отказалась.

Не знаю даже, с чего приступить, – волнуясь, начала Шели, присаживаясь обратно на диван, почти вплотную к Галь. – С вполне банального события. Меня ограбили.

С каких это пор ограбление является банальным событием? – с криком подскочила Галь.

С тех самых, как ты идешь на риск и открываешь предприятие, приносящее тебе доход, – деловито пояснила Шели. – Для того, чтоб как-то снизить этот риск, существуют всяческие ухищрения: камеры наблюдения, сигнализация, страховки, взятки…

Когда это случилось? – не унималась Галь.

Когда ты расходилась с Шаем.

И ты мне ничего не сказала?! – возмутилась ожесточенно расхаживающая по залу гостья.

А зачем? У тебя были тогда свои проблемы, – возразила Шели.

И для твоих нашлось бы место, не сомневайся, – обиделась Галь, демонстративно выпив залпом свой стакан до дна и со стуком поставив его на столик.

Хватит, Галь, не ори! Не разыгрывай из себя оскорбленную! – вспыхнула Шели, подходя к ней. – Ты ничем не могла мне помочь. К тому же, ты тоже скрывала от меня важную вещь двенадцать лет тому назад, и скрывала бы ее и дальше, если бы тебя не нашли полумертвой в твоей квартире. Сядь и выслушай до конца!

Недовольная и ворчащая, Галь, все-таки, села обратно на диван, положив ногу на ногу и раскинув руки по подпирающим ее спину подушкам. Теперь она смотрела на подругу снизу вверх, несколько исподлобья, давая ей этим понять, что дуется.

Мой салон обчистили под утро, – вновь заговорила Шели. – Исчезли все деньги из кассы, дорогая аппаратура, но, самое неожиданное: лаки для ногтей и химические средства для волос. При этом, ни входная дверь, ни витрина не пострадали. Сигнализация не сработала. Видимо, тот, кто ее отключил и отпер замок, был профессионалом.

Ну, и? – протянула Галь, переставшая сердиться и пытающаяся вникнуть в рассказ Шели.

Придя на работу и обнаружив грабеж, я сразу же вызвала полицию. Отменила всех своих клиенток. Связалась с Хеном. Он, бедняга, все бросил и примчался, в чем был: в пропахшей потом форме и обвешанный подсумками. Мы провели в отделении полиции весь тот день. Хен взял срочную увольнительную, чтобы помочь мне со страховками и следствием. Детей отправили к родителям. Моим. Сами забрали их лишь поздно вечером.

Тебе возместили ущерб?

Да. К счастью, это прошло гладко.

А что с ворами?

Камера наблюдения зафиксировала одного, – сказала Шели. – Совсем молодой мальчишка, как ни странно, известный органам. Мелкий наркоша, ранее грабивший лотерейные будки и киоски. Естественно, его быстро задержали.

Если задержали, то почему ты такая нервная? – недоуменно спросила Галь.

Потому, что этот воришка – только верхушка айсберга. Галь! Ты себе не представляешь, как мир тесен! Угадай, чей он родственник?

Видя, что подруга, готовая ко всему, вперилась в нее в ожидании, и решив не тянуть с ответом, Шели с усилием выдохнула из себя ненавистное имя:

Наора!

Лицо Галь Лахав исказилось в выражении бесконечного ужаса.

Наора Оханы? – тихо уточнила она.

Да!

Когда Шели произносила это имя, то сама не знала, как Галь отреагирует на ее признание. Как-никак, речь шла о том самом Наоре, ставшим самым большим кошмаром в ее жизни. Том самом Наоре, которого они шестеро – и не только они одни! – так недооценивали в школе. Так же, как все они недооценивали друг друга.

Но Галь беззвучно потупила потрясенный взгляд. Грудь ее тяжело подымалась и опускалась под легким платьем. Руки сжались в замок. Вихрь мыслей, завертевшийся в ее голове, словно лишил ее возможности говорить. И о чем она только не думала в этот момент!

Разве он… не сидит? – еле выдавила она из себя после длительной паузы.

Он отсидел, – подтвердила Шели, радуясь тому, что буря ее миновала. – Уже несколько лет, как вышел на свободу. И без дела не шляется.

Галь медленно поднялась с дивана, и теперь уже сама приблизилась к двери комнаты, за которой играли дети ее друзей. Затем проделала тот же путь в кухню, что раньше проделала Шели, и налила себе стакан воды. Руки ее мелко дрожали.

Какова вероятность того, что этот подонок и отключил тебе сигнализацию? – процедила она с отвращением. – И навел на тебя свою шестерку? То бишь, родственника?

У меня нет никаких доказательств этого. Хотя, кто знает? – покачала головой Шели и сразу продолжила: – Мы с Хеном подали жалобу на громадную сумму. Приложили все улики грабежа и бухгалтерские отчеты, свидетельствующие о том, что у меня законопослушный, зарегистрированный бизнес, с которым такое случается впервые. Эта жалоба была подана до того, как поймали вора, утверждающего, что действовал в одиночку. Мы не предполагали, что им окажется родственничек нашего бывшего одноклассника, будь он проклят!

А откуда ты это узнала?

От самого Наора.

Как?!

Шели взяла ее за локти, притянула к себе, и почти шепотом произнесла:

Он встретился со мною лично. И эта сцена была бы достойна хорошего режиссера.

Она запалила сигарету и заходила с ней по залу, освещенному матовым светом люстры, пытаясь собраться с мыслями. Галь задвигалась в унисон с ней.

За стеклянной дверью, выходящей во двор, уже совсем стемнело. Наблюдающим снаружи могло бы показаться, что две женщины, находящиеся в доме, подобны двум рыбам в огромном аквариуме, плывущим одна вслед другой по кругу. При этом, движения и затяжки одной из них были резкими, угловатыми.

Он пришел ко мне прямо в салон, – наконец, произнесла Шели. – Как ни в чем ни бывало. Сел посреди моих клиенток, стал смотреть, как я работаю. Я была в шоке. Хотела прогнать его, или вызвать полицию, но повода не было… потому, что он вел себя очень прилично. Даже уважительно. Галь! Ты себе даже не представляешь, каким он стал! Словно никогда не сидел в тюрьме. Импозантный холостой мужчина! На вид немного брутальный, но это даже притягательно. Заинтересовал нескольких сидевших в очереди девушек. А я ничего не могла сказать… при всех… Хен уже вернулся к себе на базу, и рядом со мной не было никого, на кого бы я смогла опереться в столь щекотливой ситуации.

Ну, и?… – с нетерпением потребовала продолжения Галь.

Когда мой салон опустел, он обратился ко мне. Мы поговорили минут десять. С первых же его слов я почувствовала подвох. Его точно подменили. Если в школе от него не следовало ожидать ничего, кроме хамства или какой-нибудь хулиганской выходки, то теперь он был сама дипломатия. Извинился за вторжение. Попытался заверить меня, что исправился, и не имеет никакого отношения к случившемуся. Объяснил, что вор, которого задержали – его племянник, запутавшийся во всех тяжких, и что он узнал о его налете на мой салон чисто случайно. Что понятия не имеет, почему он обокрал именно мой салон. Что ему не хотелось бы, чтоб его племянничек, восемнадцати лет от роду, повторил его судьбу. Что он надеется, что я не держу на него зла за прошлое. И что поэтому, в память о том, что мы когда-то были в одном классе, он просит меня забрать мою жалобу.