Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 21)

Вместе с тем, она заботилась и о себе. Начала делать фен и гель-лак, так как ее волосы немного отрасли, а ногти ломались. Пристрастилась к зумбе, которая только приобретала популярность. Стала частью богемного кружка, время от времени собиравшегося в разных кафе для показа своего творчества и обмена опытом, в который входили интересные, талантливые люди.

Часто молодая женщина думала, что было бы, если бы она так и не рискнула устроить себе ту выставку. Совершенно очевидно: тогда она бы так и не познакомилась с Эйтаном. Таким образом, ее мать так и осталась бы одной, как перст, а она перебивалась бы с заказа на заказ, как выразился Йорам, и так и не вырвалась бы вперед. Тем не менее, она отдавала себе отчет в том, что такой бизнесмен, как Эйтан Товали, никогда не взял бы ее под свое крыло «за красивые глаза». Успех пришел к ней, в основном, благодаря ее собственным силам и таланту. Эйтан всего лишь протянул ей ниточку, за которую она зацепилась. Ту ниточку, которую, увы, не смог протянуть ей ее первый начальник и сексуальный партнер.

У нее не было никакого представления о том, чем занимаются ее бывшие однокурсники. Даже ее дружок Йорам. Если раньше Галь кое-как делилась с ними своими поисками работы, то сейчас она совершенно не хотела хвастаться перед ними своим успехом. Как говорила ее мама, у каждого своя жизнь. Особенно при их новых обстоятельствах, о которых можно было сказать, что Бог, буквально, поцеловал их.

Несмотря на все свои профессиональные успехи и динамичную социальную жизнь, на личном фронте молодой женщины было без перемен. Конечно, ею увлекались многие достойные мужчины, особенно члены богемного кружка, в который она вписалась. Иногда у нее возникали с ними яркие романтические связи. Но эти связи зиждились, в основном, на физическом влечении, и потому были поверхностными.

Возможно, Галь, неосознанно, все еще сравнивала каждого своего ухажера с Шахаром. С другой стороны, она ощущала, что стоит на ее горизонте появиться тому, кто затронет глубинные струны ее души, как стрелка ее весов сразу же качнется в его сторону. Галь и жаждала, и боялась этого. Боялась из страха обжечься, как тогда. Жаждала – потому, что была уже почти готова к новой любовной странице своей биографии. Такой же, какую удалось открыть ее матери вопреки времени и старой памяти о ее первом, безумно любимом, муже.

* * * *

Настоящая, новая, продолжительная влюбленность пришла к Галь только в двадцать девять лет. У нее появился Шай.

С этим очень высоким, крупного телосложения, но не полным, и с приятным лицом парнем, она познакомилась во время визита в клинику альтернативной медицины. Руки и плечи ее онемели от постоянного напряжения в работе, и ей потребовался расслабляющий массаж. Этот массаж сделал ей Шай.

Шай был медиком, который разочаровался в системе конвенциональной медицины, и занимался массажами, аккупунктурой и рефлексологией. Да, он зарабатывал на этом меньше, зато ощущал себя «в своей тарелке». Еще он изучал эзотерику, и даже мог гадать по руке. В первую их встречу, усердно работая над Галь, он то и дело касался ее раскрытых ладоней и, в итоге, произнес:

У тебя очень красивые руки. Тонкие, но, в то же время, совсем не слабые. Пальцы длинные, крепкие и чувствительные, как у человека искусства. Ты, наверное, пианистка.

Нет, я не пианистка, – рассмеялась Галь, которую позабавил анализ этого человека.

Тогда, ты… скульптор!

Это уже ближе, но нет, я не скульптор! – продолжала смеяться и заигрывать с ним Галь.

У меня есть третья попытка?

Валяй!

Ты – художница!

Почти, – хихикнула Галь и, сжалившись над ним, сказала: – Я – дизайнер и фотохудожник.

Вот как! – воскликнул Шай. – Как же я не попал в яблочко!

Чуть-чуть промазал, – поддержала его Галь. – В главном ты оказался прав: я, действительно, выпускница Академии Искусств и работаю в этой области.

Видимо, твоя работа очень напряженная, – взвешенно предположил Шай. – Ты либо много времени проводишь на ногах, либо в сидячем положении. Тебе необходимо расслабляться.

Я хожу на зумбу, – сообщила Галь.

Зумба – это хорошо, но ее недостаточно. Как часто ты не нее ходишь?

Как получается. Моя работа связана с поездками за границу, и я много времени провожу в самолете.

Тем более, хоть растяжки себе делай. Встань, без стеснения, в проходе в самолете и сделай несколько растяжек. Я покажу тебе потом, какие именно.

Обычно я в полетах сплю, – заметила пациентка, вошедшая во вкус их спонтанной беседы.

Тогда не удивляйся, почему у тебя так болят плечи, – пожурил ее Шай. – В самолетах ведь не приляжешь. И вообще, такому эфирному созданию, как ты, пристало не работать, чтобы жить, а жить, занимаясь любимым делом. – Тут он перешел с верхней части туловища к ее ногам и снова ахнул: – Нет, все-таки, ты не совсем эфирное создание! Бедра у тебя мощные, ступни широкие. Ты любишь ощущать твердую почву под ногами. Парадоксальная ты девушка!

Кажется, ты знаешь меня лучше, чем я – саму себя, – снова расхохоталась Галь.

Такая профессия, – скромно улыбнулся Шай. – Ежедневно через меня проходят десятки людей, и к каждому я ищу индивидуальный подход. А что может рассказать мне о человеке лучше, чем его тело?

И ты рассказываешь каждому о том, чем он занимается, судя по его телосложению?

Нет, не каждому. Просто ты очень заинтриговала меня, – чистосердечно заявил Шай.

Если честно, и ты меня интригуешь, – не удержалась от признания женщина.

Так они познакомились. Шай был очарован своей «парадоксальной» пациенткой, и в конце сеанса попросил у нее разрешения позвонить ей. Галь с радостью дала ему свой номер смартфона.

Ее тоже очаровал этот непохожий на других мужчина, ее сверстник. Особенно ее подкупило то, как он мягко и ненавязчиво раскрыл ее сущность. Это во многом поспособствовало их сближению. Как будто бы Галь ожидала, чтоб в ее жизни появился тот, кому не придется ничего объяснять, тот, кто поймет ее с полуслова, тот, кто достучится до самых потаенных уголков ее души, и при этом не причинит ей зла. Шай выглядел именно таким мужчиной.

Однако этот мужчина оказался не просто хорошим психологом, внимательным собеседником и нежным любовником, но и преданным семьянином и отличным кулинаром. Его семейная история очень напоминала историю Галь. Он жил со своей матерью и отчимом, которым во многом помогал по домашнему хозяйству. Еще у него была замужняя старшая сестра и холостой двоюродный брат, с которыми он постоянно поддерживал связь. Его родственники относились к Галь хорошо.

В общем и целом, в представлении Галь, Шай являл собой золотую середину между Шахаром и Одедом. Духовность и романтичность в нем сочетались со здоровым прагматизмом и житейской мудростью. Он много и целеустремленно работал, вел скрупулезный счет своим доходам, но при этом не рвался на части ради достижений, а, наоборот, предпочитал наслаждаться сегодняшним днем. К тому же, он старался жить в гармонии с природой и беззаветно любил животных.

Он «подсадил» Галь на здоровое питание, состоящее из сбалансированных количеств мяса, рыбы, фруктов и овощей, и заставил ее сменить газировки на натуральные соки. Еще он научил ее гадать на масле. Гадание это заключалось в следующем: нужно было налить в какую-то ёмкость простой воды и добавить в нее немного растительного масла. Если масло сворачивалось и тонуло, значит, на человеке был сглаз. Если плавало на поверхности, то все было чисто. Так же, он привил ей основы хиромантии.

Не было выходных, которые они с Галь не провели бы где-то вне дома. Если выдавалась плохая погода, то коротали вечера в кафе или на заднем сидении машины одного из них, слушая музыку, обсуждая случаи из своих жизней и жизней их знакомых, и занимаясь другими приятными делами. Однако, чаще выезжали на природу.

Я поступил в медицинский колледж сразу же после армии, – рассказывал о себе Шай, когда они однажды сидели в обнимку на лугу возле пруда и любовались закатом. – В армии я был фельдшером. Тогда-то во мне и шевельнулось мое призвание – помогать людям. Но, к сожалению, медицинская система заботится только о том, чтобы сохранить себя самое.

Как и любая система, – подхватила Галь, чувствовавшая себя полностью расслабленной рядом с ним, и прижимаясь к его телу, как зарываются в удобное кресло.

Верно, – кивнул Шай и продолжил: – Когда я это понял, то сразу же переквалифицировался. Я решил, что, раз мне так или иначе предстоит работать в этой области, то пусть это будет та работа, в которую я верю, и в которой смогу раскрыться.

Тебе, наверно, все советовали не совершать этой глупости, – предположила Галь.

В один голос! – подтвердил Шай. – Особенно мой отчим. Но я настоял на своем.

Не могу сказать, что конвенциональная медицина настолько плоха, – возразила Галь, давно поведавшая ему свою историю, и, к своему изумлению и удовольствию, встретившая с его стороны понимание и сочувствие. – Возьми, например, интенсивную терапию. Меня лишь она и спасла. Не знаю, правда, для чего я выжила, – вздохнула она, мысленно возвращаясь в прошлое.

Ты выжила для того, чтоб творить, – горячо воскликнул Шай. – Ты – создатель.

Создатель? Ого! Раньше меня величали более скромным титулом. Принцессой, – прыснула Галь с иронией в голосе.