Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 11)

Шахар, отложивший свои дела, пришел, как и обещал. Одед на этот раз был один: Эйнав, которой было пока достаточно шапочного знакомства с его одноклассниками, отказалась. Керен привела Нааму, но обе предупредили, что они ненадолго: сын Наамы еще хворал, а Керен нужно было на работу в ночную смену. Ран Декель, Янив и Шири и, разумеется, Шели и Хен, собирались оставаться до конца.

Верные старой своей традиции, все заказали пиво. Даже Одед, который всегда в таких случаях предпочитал вино. Кроме пива, на их длинном столе выстроились крупные блюда с отбивными и гамбургерами и прилагающимися к ним овощными салатами.

Учтивое и расторопное обслуживание нового молодого персонала не противоречило тому факту, что дух заведения был уже не тот. Он стал… шаблонным. Как будто его уникальность покинула его вместе с рыжей официанткой и сменой названия. Но, все равно, придраться было не к чему.

За встречу! – произнес Ран Декель, торжественно поднимая свой бокал.

За встречу! – подхватили все и чокнулись.

За встречу, подобные которой происходят один раз в жизни, – добавил Ран.

Сделай одолжение: не порть мне удовольствие! – обиженно воскликнул Хен. – Встречи со старыми добрыми друзьями являются лишь вопросом желания и организации.

С желанием я не поспорю, – резонно ответил Ран, – но вот по части организации все совсем не так просто. Сам подумай: сколько лет прошло с нашей последней встречи? Разве мы все не были заняты под завязку, и разве сегодня мы заняты меньше? Сколько усилий пришлось приложить каждому, чтоб наша встреча состоялась? Не говоря уже о тех, кто не смогли прийти, как на прошлой неделе в школе, так и сейчас? А когда мы увидимся в следующий раз? Вот поэтому я говорю: наслаждайся!

Да, – поддержал приятеля Янив. – Давайте же насладимся нашим сегодняшним общением по полной программе.

Хен, уже собиравшийся подискутировать на эту тему, решил не возражать. В глубине души он знал, что его друзья правы. Сам он потерял счет времени. С тех пор, как он, еще юношей, занялся своей военной карьерой, время стало для него чем-то расплывчатым, несмотря на глубокие и сильные чувства к тем, кто всегда возвращали его к обыденности: к его жене и детям.

Сидевшая рядом с ним Шели, от которой также следовало ожидать возражений на этот счет, не только не высказала своего мнения, но и выглядела несколько напряженной. Она то и дело брала в руки свой смартфон и проверяла на нем сообщения.

Они подняли несколько других тостов: за их юность, насыщенную вечеринками, за их школу, за их бывших учителей, за бывший персонал «Подвала», за свободу, которой некоторым из них так

теперь не хватало. Они фамильярно обращались один к другому по старым прозвищам и обсуждали тех, кого сейчас с ними не было: обращенного в религию Авигдора, Эреза, который шлялся непонятно где и с кем, Лирон, которая, судя по слухам, стала даже еще более скандальной, чем была, и прочих. Само собой разумеется, все ощущали себя так, словно только вчера расстались после выпускного. Потом Шахар сказал:

Ребята, я очень растроган нашей встречей и очень рад, что вы вытащили меня. Сегодняшнее событие пробуждает во мне столько воспоминаний, что мне впору захлебнуться в них. Ведь до сих пор все мои воспоминания о прошлом были расплывчаты. Я отчетливо помню только свои эмоции, отчасти светлые, отчасти глубокие и мрачные. Но то, что мы снова вместе, лишь доказывает, что это все не сон. Извините меня, – смущенно усмехнулся он. – Наверно, я стал слишком сентиментален к своим тридцати годам. Это так непохоже на меня!

Ладно тебе, заумник ты наш! – доброжелательно вскрикнул Хен, хлопая его по плечу, как встарь.

Одед добавил:

Ты очень красиво сказал! Молодец! Я, как и ты, растроган нашей встречей. Действительно, мы провели вместе целую эпоху, прекрасную эпоху, которая, увы, не вернется.

Да уж! Какими же мы были наивными… детьми! – согласилась с ним Шели.

Рационалистка до мозга костей. Всегда была ею. И просто очень красивая женщина. Все еще стройная и подвижная, с тонким загорелым лицом, но теперь на этом лице лежала печать усталости и озабоченности.

Ну нет! – запротестовала Керен. – Вы с Хеном никогда наивными не были!

Мы с Раном тоже! – подхватил Янив. – Уверен: половина наших одноклассников поминают нас отнюдь не добрым словом.

И он с деланным самохвальством пригладил свою бородку.

Что касается меня, – заговорила Наама, – то я вычеркнула мой школьный период из памяти и из старых фотоальбомов. Не хочу, чтобы мой муж узнал, какой я была… стервой.

Это было правдой. Прямолинейная и высокомерная в школьные годы, Наама стала более ласковой и снисходительной. Видимо, так повлияли на нее замужество и рождение сына, которого ей пришлось доверить сиделке, чтобы провести время с друзьями. Муж ее, врач-педиатр, сегодня не сумел подменить ее.

А вот мы с Янивом сохранили все, что смогли, и даже принесли сюда избранное, чтобы показать вам, – сказала Шири, доставая из своей сумки пакет.

На стол перед одноклассниками легли раритетные фотографии, которые Янив и Шири бережно сохранили и тщательно отобрали перед приходом сюда. Разумеется, изображения бывшей «неразлучной» шестерки, четыре представителя которой присутствовали за столом, были редки на этих фотографиях, но и те ребята и те моменты, что были запечатлены на них, вызвали у всех новый шквал воспоминаний и эмоций.

Когда все с интересом кинулись рассматривать фотографии, Шахар внезапно ощутил острую боль в груди, словно в нее вонзили нож. Этот момент отчетливо напомнил ему о фотографиях и коллажах Галь. Мужчине пришлось совершить над собой большое усилие, чтобы ничем не выдать своего волнения.

Сидевшая напротив него Шели испытывала в этот момент то же самое, и также, как и Шахар, старалась не подавать вида. Она лишь мельком переглянулась с ним и на мгновение посмотрела вновь на экран своего смартфона. В то же время, Хен был занят только фотографиями, и рассыпался в словах восхищения:

Вот это да! Вот это была молодость! Всем на зависть! Уверяю, наши дети растут уже не так, как мы росли.

Ничего пока не могу сказать на этот счет, – с ухмылкой развела руками Керен. – Я все еще бездетная.

И я, – присоединился к ней Ран Декель.

Послушайте, вы не единственные среди нас, кто еще не обзавелся потомством, – заметила Наама, – но это ничего не значит. Только наша Шели переплюнула нас всех. Это же не просто так: к тридцати годам иметь троих детей! – Говорящая пристально посмотрела на Шели, которая так же вперила в нее пронзительный взгляд, и прибавила: – Это комплимент! Ты ходячий наш сюрприз, в лучшем смысле этого слова. Кто бы в школе мог представить тебя будущей примерной женой и многодетной матерью?

Я! – воскликнул Хен, прижимая жену к себе и целуя ее в лоб. – И хочу особо подчеркнуть, что моя Шели не просто замечательная жена, а офицерская жена.

Выпьем за Шели, которая всегда была душой нашей компании, – предложил Шахар.

После этого тоста всем пришлось заказать себе новую выпивку. Они пили как в старые добрые времена, не задумываясь о том, что некоторым предстояло в конце мероприятия сесть за руль. Ночь была еще светла. Только одна Шели время от времени что-то строчила в своем смартфоне, иногда так увлеченно, что все обращали на это внимание.

По умолчанию, никто из собравшихся не ворошил тяготящее всех по-настоящему прошлое, но, в конце концов, у Шири любопытство взяло верх, и она спросила Одеда об Офире. В ее устах вопрос прозвучал как бы вкользь, однако все сразу же притихли в ожидании реакции Одеда, – того, кто пережил значительно больше других парней из компании.

Но Одед вовсе не смутился, а, наоборот, как будто ждал этого вопроса. В этой, более интимной, обстановке, он честно поделился со своими школьными друзьями обстоятельствами своей жизни, не очерняя Офиру, но и не выгораживая себя. Да, самокритично подчеркнул он, предложи он ей руку и сердце раньше, возможно, многое стало бы другим. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь. Упомянул он также и об Эйнав, о том, как они познакомились и поженились.

Откровение Одеда сразу же перевело разговор в иное русло. Офира была для всех собравшихся «своя в доску», в то время, как Эйнав мало того, что являлась темной лошадкой, так еще и ничем не распологала к себе. Одноклассникам, безусловно, хотелось бы видеть Одеда вместе с Офирой. Но… К тому же, у них сложилось впечатление, что Одед получал теперь подлинное удовольствие в их задиристой компании, и как будто оценивал со стороны свое нынешнее – мужское – поведение. А его сдержанная и мягкая манера выражаться лишь прибавила его рассказу трагичности.

Особенно живо почувствовал это Шахар, увидевший себя в истории Одеда как в перевернутом зеркале. Он участливо спросил:

Ну, так ты счастлив в браке?

С Эйнав? – уточнил Одед, который даже вздрогнул от этого вопроса. – Да. Определенно, да. Хотя, она совершенно другая. Не такая, как мы.

Оно и заметно, – воскликнула Керен. – Мы надеялись увидеть вас вдвоем еще раз. Ты даже спрашивал нас о возможности привести ее снова.

Верно, – кивнул Одед.

Что же случилось?

Ничего особого. Просто Эйнав не любит появляться на людях. То, что мы пришли вместе на встречу выпускников, было исключением из правил.

Шахар подавил вздох. Как адвокату, набившему себе руку на бракоразводных процессах, ему стало очевидно, к чему стремятся отношения Одеда и Эйнав. Он сделал свой вывод не столько исходя из ее отсутствия, сколько по реакции Одеда на свой невинный вопрос. Как мужчине же ему стало немного не по себе. Его и Одеда раньше связывала общая любовь. Связывает ли она их еще?