Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 10)
Поскольку расходы на съемную квартиру были слишком высоки для него одного, мужчина, все-таки, вернулся к маме-папе и сестричкам. Его целью было подсобрать немного денег, чтобы потом сделать первый взнос за свое собственное, недорогое, жилье. Работа-дом – вот все, что заполняло его будни, но ничего другого он не желал. Его душа была пуста до невозможности.
Когда же денег было собрано достаточно, Одед отправился в ипотечный банк для консультации. Дождавшись своей очереди, он сел напротив светловолосой молодой женщины, на бирке которой было напечатано ее имя: «Эйнав Ганор». Так они и познакомились.
На консультации он, к своему огорчению, понял, что, несмотря на сэкономленную сумму, не потянет покупку квартиры. А если и потянет, то это будет ему не выгодно по многим, не только материальным, причинам. Таким образом, Одеду пришлось отказаться и от этой мечты тоже. Но взамен он приобрел новую подругу, вскоре ставшую его женой.
Эйнав оказалась абсолютной противоположностью Офире. Насколько та была обаятельной и гибкой, настолько эта – надменной и чопорной. Насколько для первой имели значение свобода и уважение к чужим границам, настолько вторая проявляла зависимость и собственничество по отношению к тем, от кого, якобы, зависела. У Офиры, журналистки большого таланта, на роду было написано блистать, но при этом она ничего из себя не строила. Эйнав же, педантичная сотрудница банка, ни к чему не стремилась, но окружала себя ореолом важности и значимости. Друзей и подруг у нее почти не было, а проводить время в коротких отпусках она предпочитала в одной позиции: горизонтальной.
Казалось бы, что могло быть общего между такой, как она, и Одедом? Тем не менее, рамки, поставленные ему Эйнав, создали для него зону комфорта, к которой он давно стремился. Характер Эйнав сулил ему душевный покой и определенность в жизни. В конце концов, что было нужно ему от жены? Чтоб та его ценила, вела домашнее хозяйство и не преподносила ему сюрпризов. Дважды обжегшись на молоке, он теперь дул на воду. Поэтому, встретив понравившуюся ему женщину, он решил ни в коем случае не тянуть, и не прогадал. После двух месяцев свиданий, Эйнав сразу дала ему согласие.
Ни бриллиантовых колец, ни круизов на яхте на этот раз не было, не говоря уже о свадьбе. Скрепив свое общее желание росписью в курортном городе на острове, где они провели неделю, молодожены переселились в другую съемную квартиру и стали жить.
Эйнав вполне оправдывала возложенные на нее супругом надежды: занималась домом, готовила еду, аккуратно вела все счета, не создавала лишнего шума. Одед помогал ей походами в магазин, мытьем посуды, планированием семейного бюджета. Всем этим он соответствовал определению, приклеевшемуся к нему еще в школе: что он-де идеальный партнер для домохозяйки и домоседки.
Поскольку Эйнав, как банковской служащей со стажем, полагались определенные льготы, они не отказались от видов на собственную квартиру. Нужно было только еще немного подсобрать денег. Следующим их шагом было рождение ребенка. Тогда Одед, наконец, смог бы сказать, что получил от жизни все, что хотел. Его мещанский брак с Эйнав обещал быть удачным. А вот о том, счастлив ли он в этом браке, мужчина предпочитал не думать.
Конечно, ему пришлось рассказать жене об Офире и подробно объяснить причины их разрыва. Но о Галь он никогда не обмолвился ей ни словом. Не углублялся он также в рассказы о школе. Да, у него была компашка, да, они хорошо проводили вместе время, а потом – разбежались. Что уже было говорить о стихах, которые он написал? Они, погребенные в своей коробке, точно в склепе, хранились здесь, в комнате, где он сидел. Этот свой скарб души Одед перевозил вместе с собой из дома в дом, хоть и не открывал его никому. Даже себе.
И вот, он получил звонок от «Рандеву», и этот звонок неожиданно вызвал в нем трепет. Почему? Он жил себе тихой, размеренной жизнью, которую заслужил. В его сердце, уставшем от потерь, не было уже места никаким страстям. Но, словно по волшебству, школа, с которой у него было связано столько тяжелых воспоминаний, позвала его, и он откликнулся.
Он рассказал о приглашении Эйнав, будучи уверенным, что она не заинтересуется. Однако, к его изумлению, Эйнав, которая, как правило, избегала общественных мероприятий, изъявила желание присоединиться к нему. Одеду и в голову не пришло, что она усмотрела в этом приглашении вызов для себя, что в своей душе она почуяла, что он таит в себе со школьных лет намного больше, чем делится с ней. Поэтому, ей захотелось самой взглянуть на тех, кто составляли круг близких друзей ее мужа и на обстановку, о которой была, пусть вскользь, но наслышана, и понять, какое место она занимает наряду с ними в его жизни.
Самое ироничное: Офира, бывшая гражданская жена Одеда, не представляла для Эйнав никакой угрозы, даже если бы и появилась на встрече. По внутреннему убеждению Эйнав, обручальное кольцо и штамп в паспорте служили для нее надежным щитом от этой успешной женщины, променявшей такого человека, как ее обожаемый муж, на карьеру.
Что же касалось Одеда, то его поразило другое: Галь, встречи с которой спустя столько лет он побаивался, оказалось, тоже была за границей, и тоже по работе! У него одновременно кольнуло сердце и свалилась с плеч гора. Последнее – от того, что, в отсутствие обеих женщин, которых он любил, этот вечер прошел для него спокойно. Первое – от осознания, что обе они ему не подходили, и что он, наконец, сделал правильный выбор супруги.
…Что же гложет его тогда? Почему же он просто не пошел сейчас спать со своей женой, а уселся поздней ночью в кабинете и мысленно переворошил свое прошлое? Может быть, потому, что понял, что, невзирая на все годы и на внешние факты своей биографии, он – все тот же Одед Гоэль, так же, как Хен и Шели – это все те же Хен и Шели, а Шахар – тот же Шахар? Стоя возле него в их бывшем классе, он прекрасно ощутил его волнение, и невольно испытал то же самое. А предложение Хена продолжить встречу в «Бар-бильярде», бывшем «Подвале», вызвало в нем сожаление об упущенных раньше моментах общения с его пьющими и гулящими одноклассниками.
Тот мальчишка, каким он был, и все, что было им пережито, вернулось к нему. Именно этого он опасался, и именно это, несмотря ни на что, привлекало его теперь. Хватит прятаться в серости своего благополучного бытия! Да, он будет в «Бар-бильярде», когда там все соберутся! Да, он будет встречаться с ними вновь и вновь. Пусть даже, задним числом, ради той незримой ниточки, что вела через них к заказаной для него Галь. Эйнав придется принять его друзей. А, может, она, все же, войдет в их компанию?
Рука Одеда потянулась к тайнику, где находилась коробка с его школьными стихами. Как же он изголодался по ним! Офира была права: ему стоило опубликовать хоть что-то из своего творчества. Но тогда он не был готов к самораскрытию. А теперь?
Коробка, обклееная цветной бумагой с сердечками и крупной надписью:
«Сполна!» Вот он и заколдовал сам себя. С тех пор, он больше ничего не создал. И заржавел, как дровосек из всем известной сказки.
В мозгу Одеда, любовно держащему на коленях коробку, промелькнули две мысли. Первая: как же хорошо, что знаменитую фотографию Галь, которая тоже лежала в этой коробке, он вернул ее владелице! Было бы очень неприятно, если б Эйнав обнаружила его стихи, и с ними – ту фотографию, как обнаружила их тогда Галь. Вторая: если он возродится к творчеству, ему продолжать писать в эту тетрадь, или завести новую? Или же вообще писать в компьютер?
Эти вопросы остались пока без ответа. Он устал, у него был длинный и волнительный день. Как хорошо, что завтра он дома! До прихода Эйнав с работы он отдохнет и, возможно, примет решение на свежую голову. А еще, нужно будет сходить в магазин.
Возвращаясь к действительности, Одед еще немного подержал в руках коробку, словно заново привыкая к ней, и приветствуя через нее свою «неразлучную» шестерку и их роковую, любимую школу. Потом вернул ее на место, погасил в комнате свет и пошел в кровать к Эйнав.
Глава 3: СЮРПРИЗ
«Бар-бильярд», расположенный на месте достопамятного «Подвала», выглядел совершенно не так, как его предтеча. Из бара он превратился в клуб. Клуб любителей поиграть, послушать музыку и поесть. Исчезла его интригующая обстановка: светильники в форме факелов, полумрак, деревянная мебель. Его перекрасили, переоборудовали. Стойка сдвинулась, уступив место маленькой эстраде, на которой в определенные дни недели шли выступления. Бильярдных столов прибавилось – как-никак «Бар-бильярд»! Изменилась даже кухня. Если раньше здесь можно было заказать изысканные блюда, то теперь подавались преимущественно гамбургеры и отбивные с жареной картошкой. И, тем не менее, от посетителей не было отбоя. Поэтому, Хену пришлось заблаговременно заказать столик на всю компанию.