игумен Нектарий Морозов – Христианин на грани одиночества (страница 6)
Если говорить о ситуациях патологических, к ним можно отнести такого рода вопросы: человек, начавший посещать храм, жить церковной жизнью, советуется со священником о том, говорить ли второй половине о религиозных переменах в своей жизни. Бывает, что люди, прожившие в браке пять, десять или пятнадцать лет, не знают, как их супруг относится к Православной Церкви. Или знают, но представить себе не могут, как он воспримет тот факт, что жить церковной жизнью начал кто-то из членов семьи. И потому, начитавшись про «искушения от домашних», человек приходит к выводу, что не говорить об этом, быть может, даже лучше и что это оправданно.
Конечно, далеко не все неофиты ведут себя так. Гораздо чаще у человека возникает, наоборот, неудержимое желание делиться своей верой, доходящее до крайностей. Но бывает и так, как я описал. И в таком случае нужно вернуться к некой исходной точке: а что вообще предполагает существование семьи? На этот вопрос можно ответить двумя емкими словами: общую жизнь. Если этой общей жизни нет, то о семье, по сути, невозможно говорить как о семье, она не состоялась как семья, какими бы причинами это ни было обусловлено. И тогда вопрос «говорить или не говорить мужу, что я была сегодня не у подруги, а в храме?» не имеет существенного значения на фоне всего остального.
А если общая жизнь – внутреннее единство – в какой-то степени все-таки есть, не надо этим вопросом задаваться, потому что если есть семья, то совершенно естественно, что люди в семье должны друг о друге всё знать. Знать не в смысле того, кто куда пошел, кто с кем встретился, кто с кем о чем поговорил – такая скрупулезность как раз необязательна. Знать – означает разделять друг с другом всё важное. Если люди живут действительно так, им даже в повседневных вещах не придет в голову сепарироваться: ты покупаешь что-то вкусное в магазине – и этим делишься, тебе посоветовали какой-то фильм интересный – и ты включаешь его и приглашаешь родного человека посмотреть. И тем более тем, что имеет отношение ко всей нашей жизни – и временной, и вечной, не стоит ни стесняться, ни бояться делиться.
Как-то беседовали с одним человеком об этом, и он воскликнул: «Батюшка, но вы говорите сейчас об идеальной семье!» Нет, я говорю о неидеальной семье. Семей, в которых не было бы супружеских проблем, очень немного. Семей, где муж и жена живут совершенно как чужие, наоборот, предостаточно. Но все-таки мне встречается немало супружеских пар, в которых люди при всех имеющихся трудностях относятся друг к другу как к родным и близким: переживают друг за друга, помогают друг другу. В них присутствует самое главное – то, ради чего семья живет и ради чего ее нужно сохранять. Но и в таких семьях человек, пришедший к вере, может быть временами одинок. Об этом мне и хотелось бы поговорить дальше.
Перерасти себя – перерасти боль
Даже в семье, где люди достаточно близки, один из супругов, придя к вере, может не найти понимания в своей второй половине. Или же они могут прийти в Церковь вместе, но совершенно по-разному веру воспринимать: для одного из них вера станет тем, что он будет связывать с обретением какого-то внешнего благополучия, а другой захочет отдать Богу свое сердце. Собственно говоря, когда мы в Священном Писании находим свидетельство о том, что во времена, когда придет антихрист, семьи будут разделяться, и один возьмется, а другой оставится из тех, кто находится на одном и том же ложе11, речь идет именно об этом.
У некоторых вызывает удивление, что в семьях, где оба супруга верующие – вместе ходят в храм, исповедуются, ездят в паломничества, читают духовную литературу, – тоже может существовать проблема внутреннего одиночества. Но она действительно бывает. Случается, что и женятся, и замуж выходят по принципу «главное, чтобы был верующий», не задумываясь о том, что всё это – посещение храма, чтение святых отцов, стремление брать благословение на важные дела – является признаком наличия религиозной жизни у человека, но не является исчерпывающим свидетельством о том, что происходит в его душе. Действительно ли этот человек приближается к Богу или он стоит на одном месте, или он удаляется? Мы ничего не можем понять о человеке просто из того, что он регулярно посещает службы, соблюдает посты и приводит в разговоре благочестивые святоотеческие мысли. Тем более это не является залогом того, что он будет хорошим мужем и отцом (или она – женой и матерью). При этом очевидно, что человек, действительно Бога любящий и к Богу стремящийся, бывает близок и дорог людям, его окружающим, даже если у них есть какие-то разногласия, и сам с любовью принимает в свое сердце людей, вмещает их настолько, насколько это в принципе возможно. На это, узнавая потенциального будущего супруга или супругу, стоит обратить внимание в большей мере, нежели на степень внешней воцерковленности. При этом, опять-таки повторюсь, искренне стремящийся к Богу, понимающий сущность христианства человек, безусловно, будет основывать свой брак только на глубокой, взаимной, не вызывающей сомнений любви к конкретному уникальному человеку, а не к верующему или верующей в принципе.
Есть и другая сторона этой проблемы: бывает, что человек, став верующим и церковным, решает для себя, что его общение с неверующим супругом или супругой лишено смысла. Более того, сегодня есть духовники, которые совершенно безо всякого сомнения говорят жене, жалующейся на то, что муж не принимает ее как верующего человека: «Раз он неверующий, ты разводись и ищи верующего». Это не редкость, это достаточно распространенная вещь, несмотря на то, что такое благословение явно идет вразрез с тем, что говорит о подобных браках апостол Павел:
Ошибкой было то, что человек, встретив Христа, Который является самым главным Учителем любви, вдруг потерял способность любить. Он и раньше наверняка видел какие-то недостатки своего супруга, но любви это не убивало. А принцип «он должен быть верующим, как и я» завладел его душой настолько, что он решился эту любовь в себе убить. Нужно исходить не из принципа, нужно исходить из любви. Из любви, которая есть, и из долга любви христианской, которая должна быть. Каждый из нас должен постараться приобрести своих близких людей для той жизни, которая нам открылась. Но не посредством отталкивания и ультиматумов – «если ты не со мной, то дальше я без тебя», не посредством насилия над личностью – только посредством терпения, принятия этого человека и любви к нему. И, наверное, выход из одиночества здесь заключается в том, что ты понимаешь: не принимает твоей веры любимый человек, проходит здесь между вами какая-то разделительная черта, но ты не одинок, ты в данном случае находишься рядом с Богом. И твои отношения со второй половинкой – это уже не только твое личное дело, но это твое общее дело с Богом. Господь никому не желает погибели, Господь хочет, чтобы все люди спаслись и пришли в разум истины. И поэтому естественно, что в отношении того человека, который находится рядом с тобой, у Бога такое же желание и такова Его благая воля. А значит, ты должен над этим трудиться вместе с Богом и через это свое одиночество преодолевать. И учиться воспринимать это не как трагедию, но как трудность и как часть того креста, который каждый христианин в земной жизни несет.
Порой мне бывает нелегко что-то сказать человеку, который спрашивает: «Батюшка, как не сломаться и как всё это выдержать?». Нелегко, но по своему опыту я знаю: есть только один способ выдержать то, что в принципе могло бы нас сломать. Только один способ – стать больше этого, перерасти это с Божией помощью. В человеке заключается колоссальный потенциал роста, человек может вырасти и стать больше любой своей проблемы, любого своего страха, любой своей боли, любой своей беды. Он может кататься по полу, кричать: «Не могу!», может биться об стену, которая перед ним стоит, и разбить об нее голову, и погубить себя. А может всё это перерасти. И может стать таким, что то, что его прежде пугало, больше не будет его пугать, и то, что прежде мучило, больше не будет мучить, потому что он станет больше этого. А для этого надо решиться – перерасти. До конца объяснить не получится, потому что всё это становится понятно человеку только лишь тогда, когда он решается и начинает перерастать себя. Перерастать, опираясь на Бога, соединяясь с Богом.
Знаете, такой вот бытовой пример: ребенок, играя, нечаянно разбивает любимую вазу своей матери. И маме, конечно, и жалко, и грустно, но в ее сердце – материнская любовь, которая больше всего этого, и обида к ней не прикасается. Это не означает, безусловно, что нужно на близких и вообще на окружающих людей смотреть как на детей, – но необходимо на всё смотреть в перспективе вечности. Только лишь глядя на преходящее через непреходящее, можно понять, как к нему относиться. Это ключевой момент христианской жизни. И если человек именно так воспринимает свои отношения с людьми и свой брак, ему гораздо проще бывает перерасти то, что в браке, в отношениях причиняет ему боль и заставляет страдать.