Игорь Зыгин – Собиратель воды (страница 4)

Прошло несколько часов. Стемнело. Он зажёг лампу и просто сидел, глядя на отцовский дневник, лежавший на столе. Он открыл его, перелистывая страницы, исписанные знакомым чётким почерком. Графики, расчёты, схемы. Правда, изложенная на языке чисел. Бесполезная правда.

Его пальцы остановились на последних страницах. Здесь были не только цифры. Здесь были карты. Карты пустыни, которые отец чертил сам, дополняя официальные свитки. И на этих картах были странные пометки, которых Назир раньше не понимал. Маленькие значки, похожие на спирали, в тех местах, где на всех картах была лишь пустота. Несколько пересохших русел, отмеченных пунктиром, вели далеко на север. И одна обведённая точка с короткой подписью: «Они знают то, чего не знаем мы».

Что они знают? Кто они? В голове Назира что-то щёлкнуло. Маленький червячок мысли, только что вылупившийся из яйца, начал прокладывать себе путь. Это было ещё не решение, даже не идея. Просто смутное направление. Путь, который ускользал от него, пока он пытался починить то, что уже было сломано.

Тихий стук в заднее окно, выходящее в узкий переулок, заставил его вздрогнуть. Это была Лейла. Она проскользнула внутрь, как тень.

– У нас мало времени, – прошептала она. – Стражники сменились, эти более ленивы.

– Что происходит? – спросил Назир.

– Халид созвал совет жрецов и старейшин, – быстро заговорила она. – Я была там. Это было ужасно. Он не кричал. Он говорил тихо и убедительно. О том, что твои речи подрывают порядок. Что люди начинают роптать. Что если вера исчезнет, город пожрёт сам себя ещё до того, как закончится вода.

– И что они решили?

– Он не требовал твоей смерти. Он мудрее. Он предложил выбор, – Лейла сделала глубокий вдох. – Завтра утром тебя приведут в храм. Ты должен будешь публично покаяться, признать свои "измерения" ошибкой, а слова Халида – истиной.

– А если я откажусь?

– Изгнание, – тихо ответила Лейла. – Немедленное. Тебя выведут за ворота с одной флягой воды. Он сказал: "Пусть пустыня рассудит, чья правда сильнее – его или богов". Совет единогласно его поддержал.

Назир молчал. Изгнание. Это была та же смерть, только отложенная.

– Он не оставляет тебе выбора, – сказала Лейла. – Он знает, что ты не откажешься от слов своего отца. Он хочет, чтобы ты исчез. Не как мученик, а как глупец, сгинувший в песках.

Она посмотрела на стол, на раскрытый дневник отца.

– Что ты будешь делать?

Назир поднял голову. В его глазах больше не было отчаяния. Только холодная, ясная сосредоточенность, как перед сложным расчётом. Червячок мысли нашёл выход.

– Лейла, – сказал он, и его голос был твёрдым. – Что ты знаешь о пустынных кочевниках?

Глава 3 Расул

Рассвет в Аль-Мадире всегда был особенным временем. Расул аль-Джазули, городской цирюльник, ценил эти редкие минуты тишины больше всего на свете. Он распахнул ставни своей лавки, и первые лучи солнца, пробиваясь сквозь деревянный экран, расчертили пол геометрическим узором из света и тени. Руки привычно разворачивали льняную ткань с инструментами, бережно раскладывая их в том же порядке, как это делал его отец, и дед до него.

"День, который начинается правильно, имеет шанс закончиться благополучно", – любил повторять его отец. Хотя в последнее время хороших окончаний дня становилось всё меньше.

Расул принюхался к маслам, выставленным в ряд на полке, – масло шафрана для богатых клиентов, смесь лаванды и мяты для освежения, миндальное для смягчения жёсткой бороды. Эти ароматы создавали неповторимую атмосферу его цирюльни, место, куда мужчины приходили не только привести себя в порядок, но и выговориться.

Его правая рука скользнула к кинжалу, притаившемуся среди бритв, – обсидиановый нож с изогнутым лезвием, семейная реликвия, чьим лезвием якобы когда-то перерезали пуповину самого основателя города. Расул не верил в эту историю, но клиентам она нравилась. А хороший цирюльник всегда готов порадовать клиента.

Скрип двери прервал его размышления. В проёме показалась фигура молодого подмастерья.

– Опаздываешь, Тарик, – Расул отметил растрёпанный вид мальчика. – Снова слушал уличных сказителей до поздней ночи?

– Не сказителей, господин, – запыхавшийся Тарик с трудом сдерживал возбуждение. – На Храмовой площади вчера случилось невероятное! Назир, сын инженера Акрама, выступил против верховного жреца Халида!

Расул выронил флакон с маслом, который держал в руках. Тот упал на стол.

– Против Халида? Публично? – он покачал головой, с трудом веря услышанному. – Этот молодой человек либо чрезвычайно храбр, либо сошёл с ума.

– Моя тётка была там, – продолжил Тарик, понизив голос до шёпота. – Говорит, Назир утверждал, что кристалл умирает, а жрецы это скрывают. Что Халид переиграл его, как ребенка! Убедил всех, что это просто очередное испытание, что кристалл восстановится, как и раньше.

Расул посмотрел на свой кувшин с водой – на дне едва плескалось на два-три бритья. Неприятная тяжесть угнездилась в животе. Он инстинктивно оглянулся на дверь, словно за ней могли притаиться солдаты Халида.

– Тише, мальчик. Такие разговоры доводят до беды, – он взял из рук подмастерья пустой кувшин. – Лучше сходи к Храмовому фонтану за водой. И держи язык за зубами. Просто слушай, что говорят в очереди, но сам молчи.

Когда Тарик ушёл, Расул присел на низкую скамейку и потёр колено – старая травма напоминала о себе перед каждой непогодой. Хотя какая непогода в городе, где не было дождя уже пятый месяц?

Его мысли вернулись к Назиру. Цирюльник помнил этого серьёзного молодого человека – раз в месяц тот приходил подстричь бороду. Всегда просил одно и то же – "Коротко, аккуратно, без украшений". Не любил пустых разговоров, но к ремеслу Расула относился с уважением. Однажды даже починил старый бронзовый таз, когда ручка отломилась.

Расул вздохнул. Печальная судьба ждёт юношу, осмелившегося противоречить Халиду.

Звук шагов на улице перерос в гомон множества голосов. Расул выглянул в окно и увидел необычное движение – люди спешили к центру города. Неужели опять новый указ храма? Или, не дай боги, публичное наказание?

– Эй, почтенный Фазиль! – окликнул он проходящего мимо торговца тканями. – Что стряслось?

Грузный торговец остановился, утирая пот с багрового лица краем тюрбана.

– Ты не слышал? Назир исчез! – выпалил он. – Халид отправил храмовую стражу арестовать его на рассвете, но дом пуст! Ни следа! А теперь объявили награду за его поимку! Объявили его еретиком!

– И народ поверил Халиду? – Расул не мог скрыть недоверия. – После всего, что сказал Назир о кристалле?

– Ещё как поверил! – кивнул Фазиль. – Ты бы видел, как толпа слушала его. Он говорил, и люди впитывали каждое слово. "Мы пройдём это испытание вместе", "Боги проверяют нашу веру", "Кристалл восстановится, как и прежде". Даже моя жена вернулась домой умиротворённая. "Халид не стал бы нам лгать", – сказала она. И таких, как она, много.

Фазиль поспешил дальше, а Расул остался стоять у окна, обдумывая услышанное. Мысли вихрем кружились в его голове. Если Назир сбежал, значит, он действительно верил, что кристалл умирает. Достаточно верил, чтобы рискнуть жизнью.

Скрип двери цирюльни заставил его обернуться.

– Мир этому дому и его хозяину, – произнёс вошедший, снимая запылённый тюрбан.

Перед Расулом стоял Муса, караванщик, водивший торговые обозы через западную пустыню. Его кожа, истерзанная ветрами и солнцем, напоминала древний пергамент, а в чёрной бороде серебрилась седина.

– Муса, старый разбойник! – расплылся в улыбке Расул. – Не ожидал тебя увидеть до осени!

– Времена меняются, друг мой, – Муса тяжело опустился в кресло для клиентов. – Караваны больше не ходят через западный тракт. Слишком опасно. Подозрительно много разбойников.

Расул накинул чистое полотенце на плечи караванщика.

– Как обычно? Подровнять бороду и освежить кожу?

– Да, и расскажи, что тут происходит, – Муса подозрительно осмотрелся. – Иду через рынок, а там ни души – все сбежались к Храмовой площади, как мухи на мёд. Даже торговцы побросали товар!

– О-о-о, – протянул Расул, берясь за ножницы, – тебя ждёт захватывающая история, мой друг.

Он быстро пересказал всё что знал, не упуская ни одной детали, добавляя свои, наслаждаясь вниманием слушателя. Рассказчик из Расула был не хуже, чем цирюльник.

– Так этот молодой инженер прямо в лицо великому Халиду сказал, что кристалл умирает? – недоверчиво переспросил Муса. – Бедняга. И что с нами будет, если это правда?

Расул пожал плечами, осторожно работая ножницами вокруг уха клиента.

– Жрецы уверяют, что это лишь временное испытание, посланное богами за недостаточное рвение в молитвах. Великий Ритуал Очищения всё исправит.

– А ты сам-то веришь в это? – Муса пристально посмотрел на цирюльника.

Расул огляделся по сторонам, хотя они были одни в лавке, и ответил тихо:

– Поверю, когда увижу полные фонтаны. А пока… смотри сам.

Он указал на кувшин с мутной водой, в котором плавали частицы песка.

– Знаешь, как в караванах говорят? – сказал Муса. – Доверяй верблюду, а не карте. Животное чует воду, а карта может лгать.

– К чему ты это?

– К тому, что люди могут верить словам Халида, но их глаза видят другое, – караванщик многозначительно поднял бровь. – В пустынных поселениях уже шепчутся о конце Аль-Мадира. Говорят, скоро великий город станет ещё одной легендой, которую рассказывают у ночных костров.