Игорь Зыгин – Собиратель бурь (страница 5)

– Хорошо, – тихо сказал он. – Возьми один маленький кувшин из моей порции. Только не говори никому.

Лицо Тарика просветлело.

– Благодарю вас, уважаемый! Да благословит вас Аль-Мазин! Моя мать будет молиться за вас день и ночь!

Фарид отвернулся.

«Если боги не возражают против нарушения правил, то почему я должен?» – подумал он.

Он поднялся по лестнице, оставив послушников заниматься раздачей воды. Его ждал еженедельный отчет верховному жрецу Халиду, и он заранее предвкушал неприятный разговор.

Кабинет для еженедельных отчетов находился в восточном крыле храма. В отличие от личных покоев верховного жреца Халида, это было функциональное помещение – просторное, но строгое, с минимумом украшений и большим рабочим столом, заваленным свитками и картами водных артерий города.

Фарид ожидал увидеть там Башира ибн Саида, заместителя верховного жреца. Тот был на двадцать лет моложе Халида и в последние месяцы всё чаще замещал его на совещаниях. Верховный жрец, некогда неутомимый и вездесущий, всё больше замыкался в себе, предпочитая проводить время в личных покоях за изучением древних писаний.

– Хвала Текущему-Сквозь-Пальцы, – произнес Фарид, входя в кабинет.

– Хвала Дающему-Жизнь, – Башир поднял голову от записей. Его гладко выбритое лицо выражало напряженное внимание, словно каждое слово Фарида имело огромное значение. – Каковы сегодняшние цифры?

– Пятьсот кувшинов ровно, уважаемый, – ответил Фарид. – На три меньше, чем вчера.

Башир хмуро кивнул, делая пометку в свитке.

– Недопустимо мало. Верховный жрец будет недоволен.

Фарид внутренне поморщился. Башир говорил так, словно был всего лишь передатчиком воли Халида, не имеющим собственного мнения. Многие в храме шептались, что он нарочно избегает любой личной ответственности, превратившись в тень своего наставника.

– Я понимаю, уважаемый, – ответил Фарид. – Но цифры не лгут. Кристалл угасает быстрее, чем мы предполагали. Вода в цистернах мутнеет день ото дня…

– Это всё из-за недостаточной веры! – перебил его Башир, повторяя слова, которые Фарид слышал от него уже десятки раз. – Верховный жрец Халид ясно объяснил причину. Люди забыли о своём долге перед богами. Они приходят в храм из страха и необходимости, а не из истинной преданности.

Фарид промолчал. Раньше Халид действительно часто говорил о вере народа как об источнике силы кристалла. Но в те времена это звучало иначе – вдохновляюще, а не обвиняюще. Тот Халид был воплощением харизмы, его речи заставляли людей верить в лучшее, даже когда всё указывало на худшее. Нынешний Халид – и тем более его заместитель – не обладали даже десятой частью той силы убеждения.

– Люди отчаялись, уважаемый, – осторожно заметил Фарид. – Они видят, как кристалл тускнеет, как жизнь становится тяжелее с каждым днём…

– Отчаяние – не оправдание для сомнений! – Башир ударил ладонью по столу, имитируя гневные жесты, которые когда-то были фирменным знаком Халида в его лучшие дни. Но у заместителя это выглядело наигранно, словно актёр повторял движения, не понимая их смысла. – Верховный жрец разработал новый план. Мы усилим контроль за распределением воды. Приоритет получат только те, кто регулярно посещает все храмовые службы и приносит пожертвования.

Фарид едва сдержал возражение. Подобные меры лишь усилят недовольство в городе. Он помнил, как настоящий Халид в дни своей славы поступал совсем иначе – в периоды засух он, напротив, делал всё, чтобы облегчить страдания обычных людей, часто жертвуя храмовыми запасами. На публику конечно он произносил упрекающие речи, о том что каждый должен приложить усилие, взять себя в руки. Но это была ругань любящего отца. Мало кто знал об этом, но Фарид знал.

– Я не уверен, что это… мудрое решение, – осторожно произнёс Фарид. – Верховный жрец Халид всегда учил нас, что в трудные времена храм должен быть опорой для народа, а не бременем.

Глаза Башира сузились.

– Ты оспариваешь решение верховного жреца?

– Нет, я лишь хочу убедиться, что это действительно его решение, – Фарид посмотрел прямо в глаза заместителю. – В последнее время Халид редко покидает свои покои. Многие решения принимаются… от его имени.

Лицо Башира окаменело.

– Не забывайся, Фарид. Ты всего лишь хранитель ритуалов. Верховный жрец Халид при всём своём мудром отношении к страданиям народа никогда не потворствовал недостатку веры. Времена изменились. Меры, которые были уместны ранее, сейчас уже неэффективны.

Фарид склонил голову, признавая поражение. Спорить с Баширом было бесполезно – тот видел в любом несогласии угрозу собственному положению.

– Как скажете, уважаемый. Я передам новые инструкции распределителям воды.

– Отлично, – Башир вернулся к своим записям, давая понять, что разговор окончен. – И помни, Фарид, в эти трудные времена храм должен быть единым. Тот, кто сеет сомнения, помогает нашим врагам.

Выходя из кабинета, Фарид думал о том, как изменился храм за последние годы. Говорят, когда-то, при молодом Халиде, здесь царила атмосфера открытости и вдохновения. Жрецы спорили, искали истину, не боялись задавать сложные вопросы. Теперь же на смену этому пришли жёсткая иерархия, слепое подчинение и страх. Какие времена, такие и нравы.

«Настоящий Халид никогда не опустился бы до таких примитивных мер», – думал Фарид, спускаясь по лестнице. – «Он был выше этого. Возможно, именно поэтому он и отстранился от ежедневных дел… не в силах видеть, во что превращается его храм. Или просто потерял надежду сам».

Фарид вспомнил Халида времён своей молодости – высокого, статного мужчину с громовым голосом и пронзительным взглядом. Тогда казалось, что он может одним словом заставить кристалл сиять ярче. Теперь от той харизмы почти ничего не осталось. Халид угасал вместе с кристаллом, превращаясь в тень самого себя, а его место занимали люди, стремящиеся лишь удержать власть любой ценой.

«Если вера людей похожа на мой утренний ритуал, а руководство храма – на этот разговор с Баширом, тогда неудивительно, что мы все обречены», – подумал Фарид с горькой иронией.

Вечером, закончив дневные обязанности, Фарид решил прогуляться по городу. Он часто делал это – менял жреческие одежды на простую тунику и выходил за пределы храма, чтобы своими глазами увидеть, как живут обычные горожане. Халид не одобрял этих прогулок, считая, что жрецы должны держаться отдельно от простолюдинов, но Фарид не мог оставаться в изоляции от реального мира.

Улицы были наполнены вечерней суетой. Люди спешили закончить дела до наступления темноты. Солнечные часы на центральной площади показывали почти шесть – еще три часа до комендантского часа, введенного эмиром месяц назад для экономии масла в уличных фонарях.

Фарид шел неторопливо, наблюдая за жизнью города. Он заметил, как изменились лица людей за последние месяцы. Они стали суше, жестче, с запавшими глазами и потрескавшимися губами. Даже походка горожан изменилась – они двигались медленнее, экономя силы в условиях постоянного недостатка воды.

Возле общественного колодца, как обычно, стояла очередь. Женщины с детьми, старики, усталые работники – все ждали своей порции воды. Стражник с копьем следил за порядком, не подпуская тех, кто пытался влезть без очереди.

– Вчера давали больше! – возмущалась полная женщина с двумя детьми, получив свой кувшин. – Как я должна накормить и напоить семью этим наперстком?

– По распоряжению храма, – безразлично отвечал служитель у колодца. – Норма сокращена из-за уменьшения подачи из главного резервуара.

– А жрецы себе небось не сокращают! – выкрикнул кто-то из очереди. – Моют свои жирные туши в той воде, которая нужна нашим детям!

Служитель сделал вид, что не услышал, но стражник напрягся, сжимая копье. Фарид поспешил пройти мимо, чувствуя смесь стыда и раздражения. Он знал, что жрецы страдают от нехватки воды не меньше, чем простые горожане. Его собственная порция была такой же скудной, как у всех. Но переубеждать разгневанных людей было бесполезно.

Он свернул на Гончарную улицу, где мастерские ещё работали, несмотря на поздний час. Возле одной из них разгорелся спор между продавцом и покупателем.

– Твои горшки стоят как полная цистерна воды, грабитель! – кричал покупатель, размахивая руками. – За такие деньги я мог бы купить дом в оазисе!

– Скоро ты будешь рад хоть горшок воды купить за эти деньги, – устало отвечал гончар, немолодой человек с мозолистыми руками. – Глина дорожает. Вода для замеса дорожает. Всё дорожает. Приходи через неделю – цена будет вдвое выше.

Покупатель выругался, но достал кошелек и отсчитал монеты. Фарид понимал его гнев. Цены в городе росли с каждым днем. Всё, что требовало воды для производства, становилось предметом роскоши.

Проходя мимо кожевенной лавки, Фарид стал свидетелем странной сцены. У дверей мастерской спорила женщина с несколькими соседками. Её голос был звонким и истеричным:

– Скоро Аль-Мазин прилетит на облаке и всех нас превратит в фонтаны! Мы будем течь чистой водой!

Она потрясала каким-то амулетом в форме облака и капель. Женщины пытались её урезонить, но она продолжала убеждённо:

– Мой муж говорит, что я сумасшедшая! Да пусть хоть так! Когда придёт облако Аль-Мазина, я лично буду смеяться над всеми, кто не верил! Вы все будете фонтанами, а я буду самым высоким!