Игорь Зыгин – Большие люди (Big Men): Как диктаторы грабили, убивали и меняли Африку (страница 9)

Но самое поразительное происходило не на стадионе, а за его воротами. В эти же часы, пока 120 музыкантов играли торжественные марши, а гости поднимали бокалы с «Дом Периньон», в детской больнице Банги умирали дети от малярии – не было лекарств. В школах столицы учителя писали на досках мелом по дереву – не было денег на школьные принадлежности. В городских кварталах матери кипятили траву, чтобы накормить голодных детей.

66% населения страны жили менее чем на доллар в день – это означало, что стоимость коронации Бокассы превышала годовые доходы 800 000 его подданных. Средний доход на душу населения составлял 177 долларов в год, то есть император потратил на одну церемонию эквивалент 340 лет жизни обычного центральноафриканца.

В тот самый момент, когда Бокасса I под ликующие возгласы садился на свой двухтонный орлиный трон, в пригороде Банги 57-летний рабочий Нгуида хоронил своего 12-летнего сына Белге. Мальчик был застрелен солдатами Императорской гвардии за то, что бросал камни в проезжавшую мимо правительственную машину. Пуля попала в спину, ребенок умер на улице с выпавшими из разорванного живота кишками. Отец нашел тело и всю ночь рыл могилу голыми руками – не было денег на гроб.

Эту империю называли «театром одного актера». Из 2500 приглашенных на коронацию иностранных гостей приехали только 600, включая сто журналистов. Император Хирохито вежливо отклонил приглашение. Европейские монархи нашли срочные дела. Даже африканские лидеры предпочли отправить вместо себя младших министров. Присутствовавшие дипломаты позже записывали в мемуарах: «Удивительное зрелище. Один из беднейших уголков планеты превратился в театр, где единственный актер играл роль французского императора».

– Они завидовали мне, потому что у меня была империя, а у них – нет, – объяснял Бокасса низкую явку высоких гостей.

Но за этим театральным представлением скрывалась куда более сложная и зловещая реальность. Коронация стала возможной благодаря французским деньгам – номинально выделенным как «помощь развитию», фактически профинансировавшим личные амбиции диктатора. Франция оплатила изготовление короны и трона, доставку лошадей и деликатесов, услуги оркестра и мастеров. Французские военные самолеты перевезли из Камеруна 60 новеньких Mercedes – по пять тысяч долларов за машину только за авиаперевозку.

Эта щедрость объяснялась не альтруизмом, а холодным расчетом. В недрах Центрально-Африканской Республики лежали огромные запасы урана – топлива для французских атомных электростанций. Алмазные россыпи обеспечивали 54% экспортных доходов страны. Французские компании вывозили эти богатства практически бесплатно, а взамен гарантировали политическую защиту «императора» и финансирование его прихотей.

История Бокассы – это не просто рассказ о сумасшедшем диктаторе, устроившем за народные деньги костюмированный бал. Это урок о том, как работает система, превращающая нищие страны в сырьевые придатки, сирот в тиранов, а цивилизованные государства – в молчаливых спонсоров геноцида. Чтобы понять, как стала возможной эта карикатура на власть, нужно вернуться к началу – к истории мальчика, который в шесть лет потерял семью и в 56 лет решил стать императором.

## Сирота колониальной системы

Деревня Бобанги в 1927 году больше напоминала военный лагерь, чем мирное поселение. Французские колониальные чиновники требовали от вождя племени мбака Миндогона Муфасы поставить сотню крепких мужчин на принудительные работы. Компания «Форестьер» строила дорогу через джунгли, и ей нужны были рабочие руки – бесплатные, разумеется. По всей французской Экваториальной Африке местных жителей сгоняли на подобные проекты, как крепостных в средневековой Европе.

Миндогон Муфаса был не простым крестьянином. Торговец слоновой костью, уважаемый вождь, человек, чье слово имело вес среди десяти тысяч соплеменников. В его хижинах хранились бивни, за которые европейские торговцы платили серебром. Его жены носили ожерелья из стеклянных бусин, привезенных из далекой Венеции. По меркам Центральной Африки, он был богат и влиятелен.

Но влияние африканского вождя в колониальной системе имело четко очерченные границы. Когда французский комиссар Дезире Матран появился в Бобанги в сопровождении сенегальских стрелков, статус и богатство Миндогона значили не больше, чем перья на головном уборе шамана.

– Ваши люди нужны Франции, – заявил комиссар через переводчика. – Сто мужчин к утру следующего дня.

– Мои люди заняты полевыми работами, – ответил вождь. – Сейчас сезон посадки ямса. Если мужчины уйдут, дети будут голодать.

Для Миндогона это был вопрос выживания племени. Представьте современного мэра небольшого города, которому федеральные власти приказывают отправить половину трудоспособного населения на стройку без зарплаты и определенного срока возвращения. В сезон сбора урожая. Без гарантий, что люди вернутся живыми.

Но французские колониальные власти не терпели возражений. Система принудительного труда была краеугольным камнем колониальной экономики. Дороги строились руками африканцев. Плантации обрабатывались африканцами. Рудники разрабатывались африканцами. Все бесплатно, под дулами винтовок сенегальских стрелков.

К тому времени по всей французской Экваториальной Африке уже прокатилась волна восстаний против принудительного труда. Пророк Карну в соседнем регионе призывал к сопротивлению французскому правлению. Его послание было простым: «Мы не рабы. Мы работаем на своей земле, а не на чужих плантациях».

Вдохновленный примером Карну, Миндогон принял роковое решение. В ноябре 1927 года он освободил нескольких своих соплеменников, которых компания «Форестьер» удерживала на дорожных работах в нечеловеческих условиях. Это было актом открытого неповиновения.

13 ноября 1927 года французские жандармы арестовали вождя прямо в его хижине, на глазах у шестилетнего сына Бокассы Мгбундулу – так звучало полное африканское имя будущего императора. Миндогона заковали в кандалы и увезли в окружной центр Мбаики. На городской площади перед зданием префектуры его забили до смерти. Официально он умер «при попытке к бегству». На деле это была публичная казнь, призванная запугать других потенциальных бунтовщиков.

Мать Бокассы, Мари Йокова, не пережила горя. Через неделю после похорон мужа она покончила с собой, оставив двенадцать детей сиротами. В традиционном африканском обществе смерть главы семьи означала катастрофу, но самоубийство матери превращало эту катастрофу в полное крушение мира.

Детей разобрали родственники. Шестилетнего Мгбундулу взяли на воспитание католические миссионеры из Школы Святой Жанны д'Арк в Мбаики – того самого города, где француженцы убили его отца.

Ирония была жестокой: система, которая уничтожила его семью, теперь предлагала ему спасение.

В миссионерской школе мальчик попал в странный мир между двумя цивилизациями. Днем он изучал французскую грамматику, историю Франции, католический катехизис. Вечером в спальне шептал молитвы на родном языке санго и вспоминал отцовские рассказы о духах предков.

Поворотным моментом стало увлечение маленького Бокассы французской книгой по грамматике, автором которой был некий Жан Бедель. Учителя заметили, как сильно мальчик привязался к этому учебнику, и начали в шутку называть его "Жан-Бедель". Постепенно прозвище прижилось – сначала в классе, потом во всей школе.

Для колониальной администрации это было удобно. Европейские имена упрощали ведение документооборота и подчеркивали "цивилизующую миссию" Франции. При поступлении в следующую школу – школу Святого Людовика в Банги – мальчик уже фигурировал в документах как "Жан-Бедель Бокасса".

Постепенно Жан-Бедель научился жить в двух мирах. В школе он был образцовым учеником – прилежным, послушным, благочестивым. Учителя хвалили его за успехи во французском языке и математике. Директор школы писал в отчетах: «Мальчик показывает прекрасные задатки. Из него может получиться полезный служащий администрации».

В 1939 году, в 18 лет, Жан-Бедель Бокасса записался добровольцем в колониальную армию. К тому времени его африканское имя «Бокасса Мгбундулу» исчезло из всех документов. В военном билете значилось только: «Жан-Бедель Бокасса». Превращение было завершено – по крайней мере, внешне.

Французская колониальная армия стала для него университетом жизни. В казармах Браззавиля он познакомился с такими же, как он, молодыми африканцами, вырванными из традиционного общества и брошенными в водоворот европейской войны. В 1944 году его часть участвовала в освобождении Прованса от немецких войск. Сержант Бокасса шагал по улицам французских городов в составе колониальных войск, которые помогали метрополии вернуть свободу.

С 1950 по 1953 год он воевал в Индокитае против коммунистов Хо Ши Мина. Там он впервые увидел, как европейская армия может терпеть поражение от «туземцев». Вьетнамские партизаны, вооруженные автоматами Калашникова и национальной идеей, громили французские гарнизоны. Урок запомнился: европейцы не всесильны, если против них сражаются решительные и хорошо организованные местные жители.

Затем была Алжирская война 1954-1960 годов. Капитан Бокасса подавлял восстание против французского правления – ту самую борьбу за независимость, которую когда-то начал его отец в маленькой деревне Бобанги. Он участвовал в карательных операциях, допросах, облавах. Французские офицеры хвалили его за жестокость и эффективность.