Игорь Зыгин – Большие люди (Big Men): Как диктаторы грабили, убивали и меняли Африку (страница 6)

Премьер-министр Джеймс Каллаган ответил вежливым отказом, но Амин не сдавался. Он регулярно отправлял «братские приветы шотландским борцам за независимость» и предлагал военную помощь «в борьбе против английских угнетателей». В 1977 году он даже назначил себя «почетным президентом Шотландской республики» и заказал для этого случая специальную медаль.

Кульминацией стала телеграмма королеве Елизавете II по случаю ее серебряного юбилея в 1977 году: «Ваше Величество правила долго и мудро, но пришло время передать корону более достойному. Предлагаю свои услуги в качестве регента до совершеннолетия принца Чарльза. В знак доброй воли готов жениться на принцессе Анне и обеспечить ей достойную жизнь в Африке».

Эти выходки могли показаться безобидными чудачествами, но имели серьезную цель: они отвлекали внимание мировой прессы от реальных преступлений режима. Журналисты писали о забавных телеграммах «Последнего короля Шотландии», а не о массовых убийствах в подвалах Накасеро.

Утром 27 июня 1976 года диспетчеры аэропорта Энтеббе получили экстренное сообщение от экипажа рейса 139 Air France, следовавшего из Тель-Авива в Париж через Афины: на борту захватчики, самолет требует разрешения на посадку для дозаправки. Через час Airbus А-300 с 248 пассажирами и членами экипажа приземлился на главной взлетно-посадочной полосе.

Угонщики оказались международной группой: два палестинца из Народного фронта освобождения Палестины (НФОП) и двое немцев из левацкой организации «Революционные ячейки». Их лидер, Вилфрид Бозе, бывший студент франкфуртского университета, требовал встречи с президентом Уганды.

Амин прибыл в аэропорт через два часа в сопровождении охраны и телевизионной съемочной группы. Он приветствовал террористов как «борцов за освобождение Палестины» и заявил журналистам, что Уганда «предоставляет убежище всем, кто сражается против империализма и сионизма».

На самом деле решение поддержать угонщиков было продиктовано не идеологией, а расчетом. Амин видел в кризисе шанс показать себя как влиятельного посредника на международной арене. Он рассчитывал на благодарность арабского мира и дополнительную финансовую помощь от Ливии и Саудовской Аравии.

248 пассажиров и членов экипажа провели неделю в аду. Их держали в старом терминале аэропорта – полуразрушенном здании без кондиционеров, с заколоченными окнами и протекающей крышей. Температура воздуха достигала 45 градусов Цельсия. Воду давали дважды в день по стакану на человека. Кормили рисом с мухами.

3 июля террористы освободили 147 пассажиров неиудейского происхождения, отправив их во Францию. Оставшиеся 101 человек – все израильтяне или евреи других национальностей – понимали, что их ждет смерть. Среди заложников была 75-летняя Дора Блох, британская подданная, которая за день до рейда прилетела в Израиль навестить сына.

Вечером 3 июля четыре транспортных самолета С-130 «Геркулес» взлетели с израильской авиабазы Офир на Синайском полуострове. На борту находилось около 200 бойцов элитных подразделений «Сайерет Маткаль» и «Шальдаг» под командованием подполковника Йонатана Нетаньяху – старшего брата будущего премьер-министра Израиля.

Операция была спланирована как хирургическая. Разведка установила точное расположение заложников, террористов и угандийской охраны. Специально для рейда построили макет терминала Энтеббе, где отрабатывали каждое движение.

В 23:00 первый С-130 приземлился на взлетно-посадочной полосе. Из грузового отсека выехал черный «Мерседес» – точная копия президентского автомобиля Амина. Угандийские часовые приняли его за кортеж диктатора и не открыли огонь.

Штурм терминала начался в 23:07 и продолжался 53 минуты. Израильские коммандос уничтожили всех семерых террористов и около 40 угандийских солдат, освободили 102 заложника. Одновременно саперы взорвали на стоянке 11 угандийских истребителей МиГ-17 и МиГ-21 – весь боеспособный парк ВВС страны. Чтобы никто не сбил улетающий самолёт.

Цена операции: три погибших заложника, один раненый коммандос и смерть командира подполковника Нетаньяху, который получил пулю снайпера при штурме диспетчерской вышки.

В 00:15 4 июля последний израильский самолет покинул угандийское воздушное пространство. Через 8 часов освобожденные заложники приземлились в Тель-Авиве под овации толпы и вспышки фотокамер.

Для Амина операция «Энтеббе» стала ошеломляющим унижением. Израильтяне не только провели военную операцию на его территории, но и показали всему миру полную беспомощность угандийских вооруженных сил. Элитная президентская гвардия, охранявшая аэропорт, была уничтожена за час горсткой коммандос.

Международная реакция добила престиж диктатора. Операцию «Энтеббе» восхваляли как триумф над терроризмом. Израильских пилотов принимали как героев в столицах всего мира. Угандийского диктатора изображали как жалкого пособника террористов, неспособного защитить собственную территорию.

Амин ответил единственным доступным ему способом – террором против беззащитных. 5 июля он приказал убить Дору Блох, которая накануне операции была госпитализирована в больницу Кампалы с приступом. 75-летнюю британку вывезли из больницы агенты ГБР и застрелили на дороге в аэропорт. Ее тело сожгли, а пепел развеяли над озером Виктория.

В тот же день началась резня кенийцев в Уганде. Амин обвинил кенийское правительство в пособничестве израильской операции (что было правдой – Кения предоставила свое воздушное пространство и аэродром для дозаправки) и приказал «очистить страну от кенийских шпионов». За неделю было убито около 3000 кенийских граждан, работавших в Уганде.

Операция «Энтеббе» окончательно превратила Амина из экзотического союзника в международного изгоя. Даже те западные политики, которые до сих пор находили оправдания его «эксцессам», больше не могли игнорировать очевидное: угандийский диктатор стал пособником международного терроризма и угрозой региональной стабильности.

К концу 1970-х режим Амина разлагался изнутри. Экономика лежала в руинах, и даже щедрая ливийская помощь не могла компенсировать полное отсутствие производства. Страна жила за счет внешних субсидий и разграбления остатков колониального наследства.

В армии участились фракционные столкновения. Солдаты из разных племен воевали друг с другом за контроль над прибыльными постами. Офицеры открыто торговали оружием и боеприпасами на черном рынке. Дисциплина рухнула – приказы исполнялись только под дулом автомата.

К 1978 году армия, которая когда-то считалась одной из лучших в Черной Африке, превратилась в карикатуру на военную силу. Амин не только свел к нулю военные возможности своей страны, но и «исламизировал» ее на 40 процентов, заменив профессиональных солдат фанатиками и наемниками. То, что раньше было угандийской национальной армией, стало армией, где доминировали иностранцы – нубийцы, суданцы, палестинцы, ливийцы.

В 1977 году произошло две серьезные попытки военного переворота. В марте группа офицеров из племени ланго попыталась захватить радиостанцию и объявить о свержении диктатора. Заговор был раскрыт агентами ГБР в последний момент – 23 офицера расстреляли без суда. В октябре подобную попытку предприняли нубийские полковники, недовольные засильем соплеменников Амина в высшем командовании. Их постигла та же участь.

Амин понимал: чтобы удержать власть, нужно отвлечь армию от внутренних проблем и дать ей возможность заработать в бою. Он давно присматривался к соседней Танзании, где правил его личный враг Джулиус Ньерере – интеллектуал и моралист, который осуждал угандийский режим и предоставил убежище политическим беженцам.

1 октября 1978 года угандийские войска внезапно пересекли границу в районе Кагеры и оккупировали значительную часть танзанийской территории к западу от озера Виктория. Амин объявил эту землю «исторически угандийской» и пообещал «восстановить справедливые границы, нарушенные колонизаторами».

Реальные мотивы были прозаичнее. Кагера была богатым сельскохозяйственным районом, где выращивали кофе и бананы. Ее захват мог частично компенсировать продовольственный кризис в Уганде. Кроме того, Амин рассчитывал на быструю победу, которая подняла бы его престиж в армии и отвлекла от экономических проблем.

Вторжение началось с артиллерийского обстрела городка Букоба. 2000 угандийских солдат при поддержке танков Т-55 заняли аэропорт и правительственные здания. Местное ополчение не оказало серьезного сопротивления – к вечеру весь выступ был под контролем захватчиков.

Амин лично прибыл в Букобу и провозгласил «воссоединение Кагеры с материнской Угандой». На митинге он заявил: «Эта земля принадлежала нашим предкам тысячи лет. Колонизаторы отняли ее, но справедливость восторжествовала». Танзанийское население встретило «освободителей» молчанием.

Но триумф был обманчивым. Угандийские войска, привыкшие к террору против безоружных, вели себя как обычно. Они грабили дома, угоняли скот, убивали мирных жителей. Около 1500 танзанийцев были расстреляны без всякого повода. Еще 40 тысяч бежали на юг, в леса и болота. То, что задумывалось как освободительная операция, превратилось в бессмысленную резню.

Джулиус Ньерере оказался не из тех, кто прощает территориальные захваты. 71-летний президент Танзании, несмотря на пацифистские убеждения, объявил о мобилизации и поклялся «выбить захватчиков с нашей земли».