Игорь Зыгин – Большие люди (Big Men): Как диктаторы грабили, убивали и меняли Африку (страница 12)
4 сентября 1976 года Каддафи прибыл в Банги с официальным визитом. Встреча была обставлена со всей возможной помпомпой: парад войск, салюты, банкеты. Ливийский лидер произвел на Бокассу сильное впечатление своей харизмой и, главное, готовностью говорить о конкретной финансовой помощи.
То, что произошло в тот день, потрясло дипломатический корпус и французские спецслужбы. В присутствии Каддафи и международной прессы Бокасса объявил о своем обращении в ислам. Президент-католик, воспитанный французскими миссионерами, внезапно стал правоверным мусульманином.
– Я принимаю истинную веру пророка Мухаммеда, – торжественно провозгласил он. – Отныне мое имя – Салах-ад-дин Ахмед Бокасса.
Символизм был очевиден: Салах-ад-дин – это Саладин, курдский полководец, который в XII веке освободил Иерусалим от крестоносцев. Выбор этого имени означал не просто религиозное обращение, но политический манифест: борьбу против западного влияния в мусульманском мире.
Вместе с Бокассой ислам приняли несколько его министров. В тот же день президент распустил правительство и создал новый орган – Совет центральноафриканской революции, по образцу Революционного командного совета Каддафи в Ливии. В состав Совета был даже включен бывший президент Давид Дако, которого Бокасса держал в тюрьме после переворота 1966 года – жест «революционного примирения», призванный впечатлить ливийского гостя.
Каддафи был в восторге. Обращение христианского лидера в ислам на его глазах стало пропагандистским триумфом. Камеры запечатлели двух диктаторов, которые обнимались и говорили о «великой африканской революции» против империализма и сионизма.
– Мы создадим Великую Африканскую Империю, – провозглашал Каддафи. – Африканское единство под зеленым знаменем ислама!
В Париже эти сцены смотрели с нарастающей тревогой. Французские дипломаты лихорадочно обменивались телеграммами, пытаясь понять: это театральная выходка или реальная смена геополитической ориентации? Сценарий «потери Бокассы» был кошмаром для французской политики в Африке.
Реакция не заставила себя ждать. Франция, нуждавшаяся в сохранении стратегических позиций, временно смягчила отношения и пошла навстречу требованиям Бокассы. Объем французской «помощи развитию» был увеличен. Появились намеки на возможность финансирования масштабных церемониальных проектов. Дипломатическая температура понизилась.
Каддафи, со своей стороны, не остался в долгу. Ливия предоставила ЦАР беспроцентный заем в размере около 20 миллионов долларов – именно ту сумму, которая была нужна для коронации. Деньги поступили без особых условий и требований отчетности, что было редкостью в мире международного кредитования.
Для Бокассы операция оказалась блестяще успешной. Одним театральным жестом он добился и французских, и ливийских денег, сохранив свободу маневра между двумя покровителями. Политический шантаж сработал идеально.
Но мусульманские обязанности быстро наскучили прагматичному диктатору. Запреты на алкоголь мешали дипломатическим приемам. Требования ежедневной молитвы нарушали рабочий график. Исламские пищевые ограничения не сочетались с французской кухней, которую Бокасса так любил.
Главное же заключалось в том, что коронация по христианскому обряду была частью его наполеоновского плана. Невозможно было короноваться как православный император, оставаясь мусульманином. Символизм требовал возвращения к христианству.
В декабре 1976 года, всего через три месяца после обращения в ислам, Бокасса публично объявил о провозглашении Центрально-Африканской империи. В тот же день он торжественно вернулся в католичество, объявив, что «глубокое изучение ислама привело его к еще более глубокому пониманию христианской веры».
– Аллах и Христос – это один Бог, – объяснял он недоуменным журналистам. – Я просто выбираю тот путь к нему, который больше подходит для моего народа.
Каддафи был взбешен таким вероломством, но ничего не мог поделать. Деньги уже были переведены и потрачены.
Французские спецслужбы тщательно изучали этот эпизод. Бокасса продемонстрировал готовность на радикальные шаги ради денег и власти. Если он мог так легко сменить религию, то мог также легко сменить геополитическую ориентацию. Семена недоверия были посеяны.
Современные исследователи прямо называют обращение Бокассы в ислам «политическим фарсом», преследовавшим корыстные цели. Это был циничный расчет человека, который использовал религию как биржевой инструмент для получения политических и финансовых дивидендов.
Получив нужные деньги от ливийского авантюриста, Бокасса мог приступить к осуществлению главной мечты своей жизни – коронации как императора Центральной Африки. Но его готовность к предательству союзников была замечена не только в Триполи, но и в Париже.
## Коронация: театр на костях
В нормандском городке Жизор в течение 1977 года работала самая необычная мастерская в Европе. Тридцать французских ремесленников под руководством скульптора Оливье Бриса создавали двухтонный золотой трон в виде гигантского орла – точную копию трона Наполеона I, только в три раза больше. Резчики по дереву вытачивали орлиные перья из массива дуба, позолотчики покрывали каждую деталь сусальным золотом, инкрустаторы вставляли драгоценные камни в когти и клюв.
Параллельно в Париже дом «Артюс Бертран» – тот самый, который изготавливал короны для настоящих европейских монархов – создавал императорскую диадему для африканского правителя. Восемь тысяч бриллиантов различной огранки, включая центральный камень в 80 карат стоимостью 5 миллионов долларов. Корона весила три килограмма и была застрахована на сумму, равную годовому бюджету небольшой европейской страны.
Коронационные одежды шила парижская фирма «Гизелин» – потомственные портные, чьи предки одевали Людовика XIV и Наполеона. Золотой мундир, расшитый 785 000 жемчужин, горностаевая мантия длиной в 9 метров и весом 30 килограммов, шелковые чулки с золотыми стрелками, туфли из крокодиловой кожи с алмазными пряжками.
Все это великолепие обошлось в сумму, сопоставимую с ВВП нескольких африканских государств. Только изготовление короны стоило 2,5 миллиона долларов – больше, чем Центрально-Африканская Республика тратила на всю систему начального образования за год.
Но материальные символы власти были лишь частью грандиозного спектакля. Бокасса изучил каждую деталь коронации Наполеона 2 декабря 1804 года, требуя точного воспроизведения церемониала. Даже музыка была выбрана соответствующая – «Te Deum» Берлиоза и коронационная месса Моцарта в исполнении 120-местного военного оркестра, специально привезенного из Франции.
Для императорской кареты из Бельгии доставили восемь белых лошадей арденской породы – тех же, которые везли карету Наполеона через Париж. Стоимость авиаперевозки лошадей составила 40 тысяч долларов, что равнялось годовой зарплате 200 центральноафриканских учителей.
Приглашения были разосланы 2500 высокопоставленным гостям по всему миру. Император Хирохито, королева Елизавета II, президент США, все европейские монархи, главы африканских государств. К каждому приглашению прилагалась брошюра на глянцевой бумаге с программой церемонии, историей «древних» традиций Центрально-Африканской империи и биографией «Его Императорского Величества Бокассы I».
Международная реакция была холодной, как сибирская зима. Император Хирохито вежливо отклонил приглашение, сославшись на «неотложные государственные дела». Европейские монархи прислали формальные отказы. Даже африканские лидеры предпочли отправить вместо себя младших министров. В итоге из 2500 приглашенных приехали только 600 человек, включая 100 журналистов, которые рассматривали событие как экзотический курьез.
– Они завидовали мне, потому что у меня была империя, а у них – нет, – объяснял Бокасса низкую явку высоких гостей иностранным корреспондентам.
4 декабря 1977 года, в день коронации, термометр в Банги показывал 38 градусов по Цельсию. Шестьсот гостей в темных костюмах и вечерних платьях изнывали на трибунах футбольного стадиона, переименованного в честь императора. Дипломаты обмахивались программками, дамы прятались под зонтиками, корреспонденты делали заметки о «сюрреалистическом спектакле в африканской саванне».
Церемония длилась четыре часа. Под звуки труб и литавр на поле медленно выехала золотая карета, запряженная восемью белыми лошадьми. В карете сидел Бокасса в полном императорском облачении – золотом мундире с жемчужными кисточками, горностаевой мантии, с алмазным скипетром в правой руке и державой в левой.
Карета остановилась у подножия трона. Император медленно поднялся по ступенькам, каждый шаг которых был усыпан лепестками роз, импортированных из Франции. Архиепископ Банги прочитал молитву на латыни. Хор из 200 детей пел «Gloria in Excelsis Deo». Камеры щелкали, кинооператоры снимали историческое событие.
– Именем Всемогущего Бога и воли центральноафриканского народа провозглашаю себя Императором Бокассой Первым! – провозгласил он, сам водружая корону на голову в точности, как Наполеон 173 года назад.
Двести четыре килограмма лепестков роз посыпались с вертолетов. Пушки дали 101 залп. Тысячи голубей взмыли в небо. По стадиону прокатились аплодисменты – вежливые, но не слишком восторженные.