Игорь Воробьёв – Продром (страница 16)

Ванорз перевёл стрельбу налево — видимо, там сейчас было жарко: в мешанине боя разглядеть что-либо было сложно, а копаться в системном окне было некогда. Хамель выпустила в прозрачный зонтик одну стрелу, и её постигла та же участь, что и наши атаки: слизистое тело будто обтекало все наносимые ему удары.

«А как насчёт магии?» — подумал я, достал гримуар и выпустил два магических снаряда. Насколько я помнил, эти самонаводящиеся шарики энергии всегда попадали в цель.

Серебристые снаряды оставили за собой тающий во тьме след и действительно ударили медленно взлетающую слизь. Правда, урон оказался мизерным: 5 и 3; на почти полной шкале жизни монстра светилось 54/74.

Лихорадочно перебирая в уме доступные мне заклинания, я никак не мог сообразить, что бы мне использовать помощнее, в голове всплывали заученные описания «атака на прикосновение на расстоянии», что, учитывая способности твари, вызывало во мне серьёзные опасения такого же промаха, как и с обычными атаками, ведь бьющую в цель стрелу Хамель монстр избежал.

Так и не придумав ничего лучше, я выпустил ещё два снаряда, а потом ещё два. 38/74 — у слизи оставалась ещё половина шкалы, и она поднялась уже выше вагона. Монстр никак не реагировал на жалящие его шарики и не пытался куда-то лететь или кого-то атаковать. Мне даже показалось, что его бахрома судорожно колышется в усилиях подняться побыстрее и скрыться в тенях у потолка.

Обратив внимание на Гильта, стоящего рядом со мной, я хотел было послать его на подмогу остальным, но тут же принял его мысли:

— От меня там будет мало толка, — дварф явно лучше моего оценил уровень мастерства собратьев, — а вот оставлять тебя одного мне кажется плохой идеей… мало ли что ещё с потолка свалится!

Ещё два снаряда полетели к цели, и у меня остался только один кубик ячеек заклинаний первого уровня. 3 и 5, я казался себе жалким слабаком. Зонтик был уже едва различим во тьме, когда к нему устремились два моих последних снаряда. 3 и 4, 24/74… монстр скрылся из виду. «Ушёл», — донеслась до меня мысль Гильта.

Больше для того, чтобы как-то скрасить чувство досады, я достал из сумы ингредиенты и кастанул фаэрбол, запулив его прямо в потолок над головой, убедившись конечно, что радиус взрыва не достанет до нас. Каково же было моё удивление, когда я прочитал в системном окошке о 24 очках нанесённого урона!

Я ещё не мог поверить в столь невероятную удачу, как с потолка свалилось что-то маленькое и с металлическим звоном покатилось по полу. Я нагнулся и подобрал колечко с камнем, похожим на бриллиант. Никаких окошек с информацией по этому поводу не выскочило, к тому же мне следовало спешить на подмогу остальным, поэтому я просто швырнул колечко в сумку на поясе и повернулся к дварфам.

Когда мы подоспели к четвёрке воинов, они, не без помощи наших стрелков конечно, уже разделались со всеми слаймами: на моих глазах последняя землистая куча рассыпалась, забулькав, как кипяток в котле. В живых оставался только желеобразный пудинг, над которым светилось 50/104. Правда, воинов тоже серьёзно потрепало: их полоски жизни были полупустыми, причём я заметил, как они продолжают понемногу опустошаться. Монстр оказался ядовитым. Помимо того, что он испускал газ и плевался отравленной жижей, он ещё и чудовищно вонял, парализуя и нанося урон — хорошо, что лишь в ограниченном радиусе вокруг себя.

Ещё только приближаясь, я почуял сильнейший смрад, но, к счастью, не успел испытать его губительный эффект на себе. Пока я думал, с какой бы стороны лучше подойти к сражающимся дварфам, чтобы огреть вонючую слизь, от поезда прилетели стрелы, воины дружно взмахнули мечами, а невосприимчивый к ядам Гильт зашёл сзади и, шмякнув по слизи молотом, добил тварь.

Дварфы расступились. Мук превратился в отвратительно булькающую лужу, на поверхности которой то и дело вздувались пузыри, лопаясь и выпуская вонючие испарения. Мы отступили подальше и осмотрелись, больше врагов в пределах видимости не оставалось. Гильт вновь встал рядом, и я сразу же положил ему руку на плечо, чтобы перелить негативную энергию. Дварф поднял обезображенные кислотой ладони, и мы понаблюдали, как язвы на рваной плоти затягиваются мутировавшей некрозной тканью.

Воины тоже не теряли времени даром: все поспешили достать пузырьки с лечебными зельями.

— Откуда здесь столько слаймов? — озвучил мой интерес Гильт. — И столь разных?

— Понятия не имею, — ответил Каунас, когда закончил глотать восстанавливающее ОЗ снадобье. — С таким я ещё не сталкивался.

— Я слышал, у слизи иногда бывает гон, — высказал своё предположение воин, пострадавший в схватке больше других, тот самый, на кого свалилась злополучная медуза. Пока он говорил, я подошёл и стал переливать в него позитивную энергию по мере возможного, хотя, конечно, по сравнению с зельями, моё лечение было ничтожным. — Говорят, когда в местах их обитания случается что-нибудь: ну, пещера там обвалилась, или уровень затопило, магма, газы… тогда они сливаются в один поток и ползут, пока не найдут новую пригодную для обитания местность, где и рассеиваются. А до этого они друг с другом не цапаются и сметают всё на своём пути.

Слова дварфа прервал свистящий звук выстрела, раздавшийся со стороны головного вагона.

— Ты со мной, — скомандовал Каунас разговорчивому воину. — Остальные обойдите поезд сзади, нужно побыстрее зачистить окрестности и убираться отсюда.

Дварфы разделились на пары и побежали в разные стороны. Я бросил взгляд на эльфов. Ванорз помахал рукой — мол, мы пойдём к голове поезда. Я кивнул, и эльфы исчезли из виду. Мы же последовали за дварфами в конец состава.

Когда мы обогнули поезд, то обнаружили два зелёных слайма, с которыми быстро разделались. На другой стороне монстров было немного — возможно, все они уже уползли к головному вагону, или нам просто повезло. Мы наткнулись лишь на одного коричневого слайма, которого дварфы забили без проблем. Я же постоянно с опаской поглядывал во тьму у потолка туннеля, очень опасаясь нападения ещё одной медузы.

К голове поезда мы подоспели аккурат, чтобы рассмотреть финальную точку сражения: прилетевший из головного вагона лом пригвоздил к полу последнего, особенно большого зелёного слайма. Мне в глаза сразу бросились по крайней мере ещё три торчащих впереди поезда лома, причём один из них был сильно изъеден кислотой.

— Как там сзади? — спросил Каунас, подходя к одному из ломов.

— Всё чисто.

— А вагоны? — командир поднатужился и выдернул лом из пола туннеля.

— Последний соскочил с рельсов, — ответил один из воинов, очевидно обративший на это внимание, — от этого следующий немного перекосило.

— Я так и думал, — кивнул Каунас, взмахнув ломом, будто пытаясь его отряхнуть. — Хватайте железяки, попытаемся использовать их в качестве рычага. Вы там тоже возьмите по одному и идите к нам, — крикнул он эльфам. — А ты, Харир, оставайся дежурить здесь, я думаю, если твари и попрут, то скорее всего спереди.

Дварфы бросились доставать торчавшие из пола болты. Не оставили даже тот, что был изъеден кислотой, его перебросили внутрь вагона через решётку. Гильт с лёгкостью вырвал из камня ближайший к нам лом, и мы направились назад к хвосту поезда.

Глава 10

Уже у последнего вагона мы с Каунасом заглянули под поезд, дабы оценить полученный ущерб. Вагон действительно соскочил с рельсов, цельнометаллический диск колеса стоял с нашей стороны снаружи от рельса, а у стыка вагонов вовсе торчал в воздухе. В месте перекоса вагоны приподняло над полотном, и я почёл ещё за большую удачу то обстоятельство, что состав вообще не опрокинулся на бок.

Дварфы тем временем посовещались, Каунас окинул критическим взглядом меня и подошедших как раз в это время эльфов с ломами наперевес, сплюнул и отправил своих воинов на противоположную сторону. Нас он расставил примерно на равном друг от друга расстоянии, оставив крайние позиции для себя и Гильта, и показал, как правильно просунуть лом под вагон и упереть его за рельсом, чтобы использовать как рычаг. Потом он закричал: «Давай! Поднимайте!!!» — и вагон чуть накренился в нашу сторону.

Дождавшись ответного крика, командир заорал, обращаясь на сей раз уже к нам: «Ну-ка, взяли!» — и мы начали изо всех сил давить на железяки, пытаясь водрузить колёса обратно на рельсы. Я присел под ломом на корточки и банально упёрся в него всем телом, стараясь выпрямиться. Рядом кряхтел Ванорз, а чуть дальше усердствовала Хамель, которая, несмотря на большое напряжение, не проронила ни звука.

Как-то неожиданно быстро раздалась новая команда Каунаса: «Отпускай!» — и я снова присел, чтобы отпустить прут. Командир уже суетился у колеса, и не успел я перевести дух, как он пробежал с довольным выражением лица к стыку вагонов. Тут наша помощь уже не понадобилась: воины с другой стороны страховали и направляли, а с нашей справились Каунас с Гильтом, который взял у меня из рук лом, взамен вручив мне свой, выгнутый дугой.

Едва вагоны были поставлены на рельсы, как все заспешили внутрь. Я видел, что на месте некоторых поверженных слаймов оставался какой-то лут, но собрать его не было времени. Лишь один из дварфов походя нагнулся к ближайшей кучке и подобрал какой-то большой камешек, красиво блеснувший изумрудным в свете догорающего пламени.