Игорь Воробьёв – Апофеоз (страница 63)

Карета тронулась и покатила по залитой водой мостовой. Через широкие окна открывался неплохой обзор, к тому же шлем позволял мне делать увеличение, работая как своеобразный бинокль. Своим стилем архитектура здесь походила на ту, что была в Ривале, но ещё проще и массивнее. Бросалось в глаза, что многие здания были недавно отремонтированы, перестроены, ну или просто облицованы заново — они отличались от прочих стенами красного кирпича и резными наличниками на окнах.

Прохожих на улицах я не заметил, что было, впрочем, немудрено при такой погоде. Довольно-таки быстро карета докатила до площади перед замком. Пока мы ожидали открытия ворот, я рассматривал возвышающийся рядом храм с характерной луковицей купола и золотым крестом наверху. При внимательном осмотре становилось понятно, что храм тоже перестроен из другого здания, но настолько искусно, что с первого взгляда казался возведённым с нуля, столь органично он вписывался в стиль площади.

— Как, интересно, поступит Петрович с этими храмами, уже построенными Николаем? — задумался я. — А особенно с попами и монахами… наверняка ведь многих набрали из числа местных и они уже успели проникнуться новой религией.

— Если хочешь, я могу взять их под своё крыло, — услышал я в голове голос Мора, в этот раз говорил он тихо и серьёзно. — Мне понравился тот твой жест, когда ты захоронил павших с честью наёмников. Я уже знал о христианстве, одной из организованных религий Призванных, а теперь знаю и того больше. Например, что русские продвигают восточную её разновидность, — забавный раскол… Впрочем, мне не составит труда принять облик Христа, наделить верующих божественной магией…

— А ничего, что это другой бог? — перебил я Мора. — Не покарает ли он тебя за такое?

— Я вообще сомневаюсь, что он существует, — усмехнулся мёртвый бог. — Как и все остальные ваши боги, скорее всего вы их выдумали. По крайней мере, я пока не встречал достоверных признаков их существования ни в одном из прочитанных мной сознаний Призванных. Как бы то ни было, здесь его нет, и даже отголоска его сил сюда не просочилось, иначе верующие могли бы использовать хотя бы кантрипы. Поэтому, думаю, я могу взять себе его ипостась. Догмы этой религии весьма близки к моим, и для меня это будет словно просто взять себе такое имя для расы людей. На протяжении веков подобное часто случалось на Оминарисе. Вон Весла до сих пор зовётся Лаериш среди тёмных эльфов.

— Тогда да, я хочу, чтобы ты позаботился об этих новых верующих.

— Да будет так! — торжественно провозгласил Мор. — Предупреди об этом нового лидера русских.

Тем временем мы заехали в замок, прокатились мимо входа в донжон и остановились внутри конюшен, судя по привязям с различными ездовыми существами вокруг. Петрович встретил нас прямо у кареты.

— Простите, что не встречаем у парадного, — пояснил он, обмениваясь с нами рукопожатиями; прибывшим дамам старик не преминул поцеловать руки; Хамель и Ярна ему это с недоумением позволили, полагая, что это, видно, такая своеобразная форма приветствия, принятая у русских, и не желая обидеть отказом. — При такой погоде лучше зайти через конюшни, вместо того чтобы вымокнуть… К тому же ваш визит неофициальный.

— Я бы не хотел задерживаться, — сразу обозначил я. — Веди меня сразу к пленным, а остальных пока можешь угостить чем-нибудь горячим.

— Конечно-конечно, — кивнул Петрович и, махнув нам рукой, приглашая следовать за собой, пошёл к боковой двери, за которой виднелась лестница.

Мы поднялись по крутым ступеням, затем достаточно долго шли по коридору с бойницами и, наконец, вышли в овальную комнату с лестницами. Здесь Петрович остановился и повернулся к нам.

— Денис проводит вас в общий зал, — обратился он к моим товарищам. — А нам туда, — он указал на лестницу ведущую вниз. — Я уже приказал подготовить заключённых.

Ванорз написал в чат, что чует подставу, однако вида не подал. Ярна вопросительно посмотрела на меня, я кивнул, и она отправилась вместе с эльфами за СноуДеном. Мы же с Гильтом последовали вниз за Петровичем.

Несколько пролётов мы преодолели по этой широкой лестнице, потом долго плутали по коридорам с деревянными дверями, затем снова лестница вниз, в этот раз винтовая, длинный, пропитанный сыростью коридор, два поста охраны с глухими железными дверями, — я обратил внимание на то, что среди охранников, имеющих нешуточный 16-й уровень, не было ни одного игрока, — и, наконец, пришли в галерею с камерами.

Здесь, на проходной, в компании с двумя охранниками нас встретил игрок с забавным ником Неперец.

— Это ты, что ли, Неназываемый? — присвистнув, поинтересовался он, едва мы зашли внутрь.

— Он самый, — мрачно усмехнулся Петрович, поняв, что я не собираюсь отвечать. — Подготовил голубков?

— А то, — так же мрачно ухмыльнулся Неперец. — Растянул по стеночке, как в силках…

Игрок повёл нас вглубь казематов, и мы свернули в один из боковых коридоров, в котором имелось шесть глухих дверей с небольшими смотровыми окошками, закрытыми задвижкой.

— Четыре последних камеры, — указал Неперец, не заходя в коридор. — На ключ не заперто, только запор… там сбоку от двери рычаг.

— Постарайся не убивать, — тихо попросил меня Петрович, шагнув вместе с нами, но остановившись у самого входа в коридор.

Я невольно поморщился, но ничего не ответил; мы прошли вглубь коридора и остановились у последней двери. Гильт потянул за рычаг, скрипнули засовы. Я отворил дверь и зашёл в камеру.

На стене, напротив двери, на цепях был растянут игрок. Обнажённый, только в одних трусах, он был похож в полумраке на белую пятиконечную звезду. Слева виднелся выступающий из стены лежак со свёрнутым в рулон толстым одеялом и стопкой сложенной одежды. Дырка нужника в углу и похожее на штурвал колесо на стене справа. К этому колесу тут же направился Гильт и принялся с любопытством его исследовать, совершенно безучастный к участи Призванного.

— Привет, — поздоровался я, вглядываясь в ник «Увар» над головой игрока.

— Неназываемый, — злобно скривился игрок. — Убил Николая и теперь пришёл по наши души?

— Ты даже не представляешь, насколько прав, — ответил я, обнажая меч. — Если ты не оцифрован, советую отключиться от персонажа.

— Не выйдет, убийца, — сплюнул Увар. — Мы все оцифрованы.

Я равнодушно пожал плечами и заколол игрока прямым ударом в сердце. Распятый на стене, Призванный был беззащитен, поэтому удар стал добивающим и моментально опустошил почти полную полоску его жизни.

Оставив меч торчать в теле, я поймал в ладонь шарик души, но не спешил выбирать одну из появившихся опций. Нужно было выяснить, насколько замазался этот игрок в грязных делах Николая. Это было возможно при поглощении, но что, если окажется, что он невиновен? Поглощение разрушало душу, изгнать игрока после этого не выйдет…

Размышляя, я поднял ладонь с шариком на уровень лица, чтобы лучше рассмотреть этот парящий в воздухе сгусток. А что, если отщипнуть от него тонкую чешуйку лёгким потоком энергии, пропустить через себя и вернуть на место? Я приблизил другую руку и стал испускать пальцами самый тонкий поток энергии, на который был способен, будто обдувая сгусток лёгким ветерком и пытаясь отшелушить от него маленькую чешуйку.

Не получалось. Причём душа в руке стала давить, будто значительно прибавляла в весе, а табличка с опциями заморгала, призывая скорее сделать выбор. Я изменял тип энергии, варьировал толщину и скорость потока… и наконец-то сумев отщипнуть маленький фрагмент, тут же окутал его своей энергией и притянул к голове.

Как только эта чешуйка прикоснулась к моему мозгу, передо мной развернулось воспоминание игрока, и основной заботой стало не дать ему рассосаться и быть поглощённым. С трудом, но это мне удалось, и я вернул бесполезный фрагмент на место. Сгусток души стал более турбулентым, но не развалился.

Дальше пошло проще, и уже на третьей чешуйке я выловил воспоминание, в котором Увар измывался над пойманными игроками. Он оказался настоящим садистом, я чувствовал, как он наслаждался, причиняя им боль, их крики и слёзы доставляли Увару почти сексуальное удовольствие… С отвращением вытащив из своей головы это воспоминание, я нажал на « Поглотить» и стал с брезгливостью отбрасывать в сторону почти все воспоминания этого мерзавца, оставляя только самые нейтральные из тех, что мне попадались. Гильт был рядом и старался помочь, поэтому я даже не устал, когда душа подонка наконец-то развеялась.

« Вы поглотили душу разумного 17-го уровня. Конечный коэффициент поглощения, учитывая совместимость и восприятие опыта, составил 7%. Вы получаете 9 520 очков опыта. Внимание! Половина полученного опыта уходит вашему бессмертному миньону. Вами получено 4 760 очков опыта».

Я выдернул меч и вышел из камеры. Гильт открыл следующую. Здесь игрок, над головой которого светилось имя Бенкендорф, сразу же забился в оковах и заорал:

— Ты убил Серёгу, сволочь! Будь ты проклят!!!

Я быстро шагнул вперёд и вонзил ему меч в грудь, чтобы он поскорее заткнулся.

С ним дело пошло быстрее, правда, пришлось просмотреть больше воспоминаний, и рука у меня уже дрожала от всё возрастающей тяжести души, когда я наткнулся-таки на фрагмент пыток. Этот игрок тоже наслаждался издёвками, но удовольствие ему приносили не сами страдания, а ощущение власти, контроля над другим разумным. Именно чувство вседозволенности, того, что он может вытворить с пойманным что угодно, заставляло его изощрённо издеваться над пленными, лишь бы продлить это сладкое ощущение, разливающееся по всему телу, когда он смотрел на их страдания и слушал их мольбы…