Игорь Власов – Стажёр (страница 38)

Расчёт воеводы строился на том, что альвары, спасая жизни своих жён и детей, уйдут с рудника. Но те ответили отказом. Даже несмотря на то что одной из заложниц оказалась Нора, жена вождя клана Терров.

Перед воеводой встал трудный выбор. С одной стороны, отпустить пленников было равносильным признанию своего поражения. С другой, казнить беременных женщин и детей означало запятнать кровью имя своего рода на многие поколения вперёд. Долгий месяц он не мог принять решение. Ещё надеясь на благоразумие альваров, воевода послал к ним трёх гонцов, чтобы узнать их окончательное решение. Спустя некоторое время вернулся только один из них, привезя с собой две отрубленные головы. Ответ был простой и понятный, вполне в духе альваров.

Воевода тотчас распорядился вкопать тридцать столбов на открытом пространстве в поле видимости защитников рудников и подготовить хворост для публичного сожжения пленных.

Берта была уже немолодой женщиной и, к большому её горю, Ушедшие Боги не дали ей возможность иметь детей. Тем не менее она слыла добросердечным человеком, и история с пленными не могла оставить её равнодушной. В течение всего этого месяца она делала всё возможное, чтобы хоть немного облегчить их тяжёлую долю. Пользуясь своим положением супруги воеводы, она беспрепятственно могла приносить им еду и тёплые вещи. Только благодаря её усилиям ни один из младенцев не умер. Тогда-то она и сдружилась с Норой. Хотя и по сей день злые языки поговаривают, что та её просто околдовала.

Нора была ведуньей с рождения и пользовалась большим уважением у своих соплеменников. Она предсказала Берте, что та вскоре родит ребёнка и это будет девочка. И дальше в её роду рождаться будут одни только девочки. До тех пор пока одна из них не встретит «Того, кто изменит Мир». Околдовала Нора Берту или нет, знать наверняка теперь никому не дано. Но, так или иначе, узнав о решении супруга на рассвете казнить всех пленников, она предложила ведунье помочь той сбежать. На что истинная альварка ответила, что одна она не уйдёт. Спастись должны все или никто.

Как удалось Берте вывести на свободу тридцать женщин и детей, история умалчивает. Однако когда на утро шатёр с пленными оказался пуст, многие вздохнули с облегчением. Всё-таки солдаты Великого Города были воинами, а не палачами. Тем не менее поступок Берты был военным преступлением, и по законам военного времени за него полагалась неминуемая казнь. То ли воевода безумно любил свою жену, то ли сам чувствовал свою вину за постыдное решение взять в заложники женщин и детей, но её не казнили в тот же день, а отложили исполнение приговора до окончательного вердикта Арчи Мудрого. Осада рудника была снята, и войска отправились обратно в Город.

Арчи Мудрый был поистине дальновидным политиком. В его планы давно входило примирение с кланами альваров и прекращение изматывающей ту и другую стороны войны. Он понимал, что намного выгоднее наладить торговые отношения с племенами бесстрашных воинов. У тех была руда, столь необходимая Городу, но катастрофически не хватало продовольствия. Почву в горах плодородной назвать было трудно, в то время как поля Великого Города давали большие урожаи, а сады плодоносили круглый год.

Арчи Мудрый решил использовать провал военной кампании к своей выгоде. В первую очередь, он провозгласил себя Верховным Главнокомандующим и издал указ о создании регулярной армии, выделив на это чуть ли не половину городского бюджета. Дальше он инициировал ведение переговоров с главами кланов альваров с целью установления добрососедских отношений. В этом ему очень помог самоотверженный поступок Берты. Арчи Мудрый не зря носил такое прозвище. Он решил в полной мере использовать так своевременно выпавший ему шанс. Он не только отменил смертную казнь Берты, но и объявил её послом Мира. А род Хильдов на все времена был освобождён от уплаты военного налога в городскую казну.

Когда, согласно пророчеству, в следующем году Берта разродилась здоровой девочкой, к стенам Великого Города подошёл отряд из тридцати воинов-альваров и присягнул в верности новорождённой. То ли это была такая завуалированная месть женщин племени Терра своим мужчинам, отказавшимся пойти на требования осаждающих, то ли Нора и сама верила, что когда-то женщина из рода Хильдов встретит «Того, кто изменит Мир». Возможно, это была дань за спасение, а может быть, просто политический ход, ведущий к примирению враждующих сторон. Как бы то ни было, но с тех самых пор тридцать воинов-альваров постоянно несли службу у Хильдов.

Ник шёл, широко шагая по пыльной мостовой, стараясь не отстать от Шептуна. Тот семенил быстрыми шажками, ловко лавируя между снующими людскими толпами. Ник же старался пропускать спешащих куда-то людей и то и дело терял Шептуна из виду. «Муравейник», — думал он. Настоящий большой людской муравейник, живущий по своим, неведомым ему, Нику, правилам. От этого ему стало как-то неуютно и тоскливо. Видно, в душе он всё-таки возлагал надежды на Великий Город. «А на что ты рассчитывал? — со злостью спросил он себя. — На то, что ты придёшь в город, тебя здесь встретят местные учёные светила? Ты посетуешь им, что вот, мол, попал в такую вот неприятную историю. Не могли бы вы, уважаемые братья по разуму, одолжить мне на некоторое время нуль-пространственный звездолёт, ну, или, на худой конец, мало-мальский такой нуль-передатчик? Ах да, чуть не забыл, ещё было бы неплохо снять на некоторое время пространственный «кокон» вокруг вашей прекрасной планетной системы. Да, и извините меня благодушно, вы не подскажете, как она всё-таки называется?» — В этот момент какой-то брат по разуму больно задел его своим заплечным мешком, доверху набитым гниющими, судя по запаху, фруктами, и, даже не извинившись, проследовал дальше.

— Ну и чёрт с вами! — Ник в который раз вытянул шею, ища в толпе знакомую спину Шептуна. — Сейчас главное вытащить из этой передряги Сита, Рона и Валу, а потом всем вместе отправиться в этот их Старый Город. Нуль-передатчика я там, по всей видимости, не найду, но хоть какую-нибудь зацепку о строителях пирамид, возможно, и добуду.

— Ник! Давай быстрее! — услышал он Шептуна. — Вон к тем воротам!

Прорвавшись, наконец, через толпу, он увидел Шептуна, стоящего рядом с двумя глашатаями.

— Вот он! Его запишите! — Шептун показывал рукой на спешащего к ним Ника.

— Ха, ха, ха, — загоготал один из глашатаев. — Это другое дело, старик, а то мы уж решили, что ты совсем спятил на старости лет. Это ж надо, одной ногой в могиле, а всё туда же, в Ритуале поучаствовать захотел.

— Ну и как тебя записать-то, воин? — обратился второй уже к Нику, окинув его безразличным взглядом.

— Пиши так, — вмешался Шептун. — Ник, из рода Вестгейров.

— Вестгейров? — удивился глашатай. — Давно о нём не слыхивал. А что, у Вестгейров стали воины рождаться?

— Давай не тяни, Ульф, записывай! — нетерпеливо зашипел второй. — Уже темнеет, а нам ещё списки представлять смотрителям, — и добавил, уже глядя на Ника: — завтра с первыми лучами Орфиуса будь здесь, Ник из рода Вестгейров. И да сопутствует тебе удача!

Это была, по-видимому, дежурная фраза, потому что глашатаи сразу же повернулись к собеседникам спиной, явно потеряв к ним всякий интерес.

Глава 7

Их было человек двести, не меньше. Колонна участников Ритуала, идущих по внутренней кромке арены, растянулась чуть ли не в половину её радиуса. Ник шёл в середине и с интересом рассматривал всё вокруг. «Главное, старайся не выделяться!» — напутствовал его Шептун. Оглядев разношёрстную массу, которую составляли остальные участники, Ник с удовлетворением отметил, что ничем особенным он выделиться просто не смог бы. На нём были надеты широкие серые штаны, затянутые ближе к ступням верёвками, и просторная рубаха без рукавов, перехваченная на талии кожаным ремнём. От кожаных сандалий Ник отказался, как Шептун ни настаивал. Они были незаменимы в длительных переходах, но сейчас бы ему только мешали. От одеяний других участников состязания у него просто рябило в глазах. Одни были одеты в подобие туник разнообразных расцветок. Попадались как блекло-серых цветов, так и вызывающе-алых. На других можно было увидеть лёгкие кольчуги, ниспадающие до колен. Основная же масса участников носила кожаные доспехи самого различного вида.

Из объяснений Шептуна и Реда Ник понял, что Ритуал состоит из нескольких этапов, после каждого из которых проигравшие отсеиваются. Первый был на состязание в ловкости. Стрельба из лука, метание копья, поднятие тяжестей и преодоление препятствий. На этот счёт он не волновался, разве что в стрельбе из лука не мешало бы заранее попрактиковаться. Последний раз он стрелял из лука лет десять назад, на слёте бойскаутов в Орегоне. Да и то там использовались спортивные луки с лазерным прицелом. Ладно, решил Ник, сориентируемся по обстоятельствам.

Второй имел какое-то чудное название. Кажется, Шептун называл его то ли «перемирием», то ли «удовлетворением». Какая-то, видимо, игра слов, точный смысл которой Ник так и не уловил.

Насчёт третьего Ник тоже до конца и не понял. Это было что-то вроде показательного боя. В нём принимали участие только те, кто прошёл два предыдущих этапа. Бой вёл каждый за себя. Победителем считался тот, кто останется на ногах. Тут было не совсем ясно, потому что, как Ник понял из слов Шептуна, противники будут вооружены настоящим боевым оружием. На его вопрос, а не покалечат ли они друг друга, Шептун просто ответил, что, мол, с горожан возьмёшь? А Ред всё время твердил, что вот такие вот правила Ритуала и что это всё глупая затея его жены и так далее. Для себя Ник твёрдо решил, что, во избежание всякой случайности, оружие в руки он не возьмёт. У него до сих пор в ушах стоял хруст от входящего в тело южанина копья Рона.