Игорь Власов – Исход (страница 36)

Гунн-Терр всё чаще с опаской поглядывал на возвышающиеся по левую сторону тропы утёсы. Он то и дело останавливался, внимательно оглядывая подножье почти отвесной горы. Наконец воин, дождавшись, когда все подтянутся к нему, сказал:

— Всё, привал. Надо искать укрытие. Ночью здесь не пройти.

Никто не стал возражать. Преследующие их в последние дни опасности изрядно всех измотали. Шептун, кряхтя, опустился на каменистую землю. Сит плюхнулся на свой заплечный мешок там, где стоял. Клео залезла на валун, по форме напоминающий здоровенную гальку, и с наслаждением потянулась всем телом.

— Ты тоже садись, отдыхай! — бросил Гунн-Терр Нику. — Я скоро вернусь. Не дожидаясь возражений, воин быстро забрался на большой камень. С него ловко перепрыгнул на уступ, карнизом выдающийся из скалы, и вскоре скрылся между причудливыми гранитными арками, снизу напоминающими скелет доисторического животного.

Нику возражать совсем не хотелось. Он тоже чувствовал усталость и какое-то внутреннее опустошение. Опять заныло бедро, хотя рана, полученная им на маяке, давно уже зарубцевалась и до этого не тревожила его. «Наверно, фантомная боль, — подумал Ник. — Прав альвар, мне тоже надо отдохнуть и хоть немного расслабиться. Укатала меня эта планета. Укатала. А ведь это только самое начало».

— На-ка, Ник, хлебни чуток! — Шептун протягивал ему свой бурдюк.

Ник сделал глоток и чуть не выплюнул. Рот наполнила нестерпимая горечь.

— Глотай, глотай! — подбодрил его старик. — Полегчает!

Шептун не соврал. Уже через минуту голова прояснилась, кровь быстрее побежала по жилам. Ника изнутри словно обдало жаром. Он стряхнул выступивший на лбу пот.

— Ну что, пробрало тебя, Ник, а? — Сит с улыбкой глядел на него — Пробрало, да?

— Пробрало, пробрало, — Ник прокашлялся. — Спасибо, Шептун! Только воды дайте запить.

— Сейчас, сейчас, — довольно пробормотал старик. — Вот только Клео напьётся.

Ник взглянул на девушку и еле сдержал улыбку. Та сидела вся красная, по её искажённому гневной гримасой симпатичному личику градом катились слёзы. Видать, Шептун и ей подсунул свою чудо-микстуру.

— Тьфу ты, гадость-то какая! — просипела Клео и сделала ещё пару добрых глотков воды. — Ты меня убить решил, а, Шептун?

— Да это же настойка из корня бородавочника, — вступился за старика Сит. — С самих Чёрных болот! Рон тогда принёс, так ведь, Шептун?

— Да, Сит. — Старик пригладил бороду. — Силу даст, но ненадолго, поспать нам всем надобно. А то завтра что беременные желтобрюхи будем.

Сверху посыпались мелкие камни. Все подняли голову. На уступе стоял Гунн-Терр.

— Я нашёл пещеру. Тут недалеко. — Альвар неопределённо махнул рукой куда-то за спину. — Ночь переждём, а поутру двинемся. Пойдём по верхам.

Костёр негромко потрескивал. Языки пламени отбрасывали причудливые блики на высокие своды их временного убежища. Ник лежал, полуприкрыв глаза, наслаждаясь долгожданным покоем. Рядом, свернувшись калачиком и тихо посапывая, спал Серый. Шептун заснул сразу, не дожидаясь, пока разведут огонь. Тяжело опустился, лёг и как отключился. Сит устроился рядом с Клео. Сидели, о чём-то лениво беседовали.

В низком проёме пещеры показалась фигура Гунн-Терра. Он боком протиснулся в проход, держа в руках большую охапку хвороста.

«Удивительно, — подумалось Нику, — все смертельно устали, а ему хоть бы что». Напротив, в горах тот будто преобразился. Если вообще можно было так сказать об этом всегда невозмутимом воине. Глаза заблестели, губы тронула еле заметная улыбка. Сквозь огрубелые черты лица словно повеяло теплотой и приветливостью.

Гунн-Терр подошёл к костру и осторожно, словно подкармливая дикого зверя, принялся подбрасывать в него хворост. Языки пламени, весело потрескивая, взметнулись вверх.

— Видишь, Клео, здесь даже бездымник растёт! Не такой, конечно, как у нас в Белых скалах, чахлый больно, но всё равно, лучшей пищи для костра в горах не сыскать.

Действительно, бездымник, который Ник принял за хворост, а сейчас, присмотревшись получше, отметил, что это больше похоже на мох, только сильно разросшийся, горел, практически не выделяя дыма.

Гунн-Терр присел на корточки, придвинул поближе к себе верёвку и ещё несколько длинных лиан, принесённых им накануне. Они были бледно-коричневого цвета, толщиной в два пальца. По всей длине их покрывали короткие корневидные отростки.

— Помнишь, я рассказывал тебе про горный плющ? — обратился он к Клео. — Так вот, это он и есть. — Альвар достал нож и принялся обрабатывать им стебель. — Растёт только на отвесных скалах. А главное, гибкий и прочный!

— Гунн-Терр с силой подёргал вьюн, словно в подтверждение своих слов. Он несколько раз провёл ладонью по обработанному участку и, одобрительно хмыкнув, продолжил: — Некоторые до ста шагов в длину вырастают. Ну, нам такой, конечно, ни к чему. А ну-ка, лови! — неожиданно Гунн-Терр бросил Ситу очищенный конец вьюна. Мальчик, всё это время с интересом слушавший альвара, подхватил растение на лету.

— Держи его в натяг. Вот так, правильно. — Гунн-Терр отточенными движениями, будто занимался этим всю жизнь, принялся быстро счищать ненужные корешки.

— Мальчишка, я вижу, ты смышлёный, поэтому слушай, что я говорить буду. — Он перевёл взгляд на Клео. — Вы тоже, Великорожденная. Хоть этому и обучал я вас в своё время, но как любила поговаривать ваша матушка «повторенье — мать учения»!

Клео буркнула что-то себе под нос, наподобие «Я же просила!», но всё же приподнялась с локтя и уселась поудобнее.

— Как рассветёт, пойдём наверх. На самый гребень этого хребта. Там мы убережёмся от возможных камнепадов. Да и твари, даже если надумают, то не доберутся. Теперь о подъёме. Передвигаться по скалам надо с особой осторожностью, плавно, без рывков. Ищите всякие неровности, выступы, расщелины. Прежде чем схватиться рукой за выступ, щель или ногу куда поставить, проверь прежде их прочность и надёжность. — Гунн-Терр быстро взглянул на Клео. — Помнишь о правиле трёх точек опоры?

Девушка нахмурила лоб, словно вспоминая, но тут же выпалила скороговоркой:

— Стоя на двух ногах и держась одной рукой за выступ, переставлять другую руку или, держась двумя руками и стоя на одной ноге, переставлять другую ногу.

— Правильно, — удовлетворённо хмыкнул альвар. — Другими словами, прежде чем дальше лезть, убедись, что три конечности надёжно держатся на устойчивых выступах. И ещё, — теперь он смотрел на Сита, — чтобы дольше сберечь силу во время подъёма, не цепляйся судорожно за скалы, будто дитя за мамкину сиську. Основной упор на ноги! Работай ногами, а не руками. Руки нужны для удерживания равновесия, ну и для опоры, когда с уступа на уступ шагаешь.

Ник лежал с закрытыми глазами и с некоторым удивлением размышлял, как же Гунн-Терр похож сейчас на Дато Гзиришвили. Даже интонация была один в один, когда тот инструктировал их в учебном лагере перед сложным подъёмом на хребет Кунгей-Алатау.

Накопившаяся усталость, тепло и усыпляющее мерцание костра постепенно брали своё. Ник, немного поразмыслив, решил, что коль Гунн-Терр с Ситом всё равно не спят, то он может с чистой совестью немного и вздремнуть. «Разбудят, когда подойдёт моя очередь» — уже проваливаясь в сон, подумал он.

Ник шёл в связке с Костиком Шалыгиным. Чтобы получить квалификацию, им требовалось сначала пройти перед глазами судей «школу» и получить соответствующую оценку. А уж судьи решат, выпускать их дальше на маршрут «ультра-си» или придержать до лучших времён.

Для «школы» была выбрана очень трудная стена высотой около 300 метров. Она представляла собой окончание языка ледника, дошедшего сюда примерно полмиллиона лет назад.

Нижняя база, как курсанты между собой называли тренировочную базу № 17 в тянь-шаньском горном заповеднике, встретила их обильным снегопадом. Пилот глайдера, доставившего тридцать курсантов, похоже специально посадил машину метрах в ста от лагеря. Ник с сокурсниками не меньше часа таскали вверенное им в учебке оборудование по двадцатиградусному морозу и порывистому ветру. Те, кто был поумнее, заранее побеспокоились о климат-костюмах. Большинство же, в том числе и Ник, работали в шортах и гавайках нараспашку. Руководитель группы заранее предупредил курсантов, что их перебрасывают к подножию Тянь-Шаня. Но какому нормальному человеку, прослужившему шесть месяцев на Карибах, может прийти в голову напялить на себя дурацкий климат-костюм третьей категории?

Старожилы, ребята, которых они прибыли сменить, приняли их радушно. Первым делом в торжественной обстановке вновь прибывшим вручили огромного, явно перекормленного пушистого кота по кличке Барсик. Он, как вымпел, переходил от смены к смене. Поговаривали, что Барсик предсказывает столь частые в этих местах сходы лавин куда, как лучше метеорологов с их ультрасовременным оборудованием.

Погода стояла как на заказ. Плюс пять. Солнце. Шли на кошках[7] и айсфиках[8].

Менялись попеременно. Верёвку Костя лидирует, верёвку Ник. Подъём был на скорость. По всему выходило, что они шли с хорошим запасом, минут на двадцать опережая предыдущие связки. Но расслабляться не следовало. В раскинутом неподалёку от подножия скалы бивуаке[9] стояли наготове их основные соперники — братья Джонсоны. Братья были превосходными скалолазами. В их послужной список входили такие монолиты, как Бен Амера в Мавритании, Эль-Капитан в Калифорнии. Не говоря уже о башне Дьявола в Вайоминге.