Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 74)
Больше не думая о последствиях, он закричал мысленно: «Эйвы, помогите! Спасите Зиру, пожалуйста! И требуйте от меня, что хотите!» Ясное дело, ответа он не получил. Здесь и сейчас следовало надеяться только на себя.
Максим продолжил пилить. Медленно, но паутина поддавалась, путы слабели. В конце концов они ослабели настолько, что получилось вывернуть из-за спины правую руку и переложить в нее нож, дело пошло быстрее. Когда он срезал кляп с лица, поранил щеку, но даже не обратил на это внимания.
– Я скоро! – крикнул Максим подруге. Изогнулся, начал резать путы на ногах.
Внезапно Зира замычала, с отчаянной силой качнулась в его сторону. Паук-самец, привлеченный то ли криком добычи, то ли чересчур интенсивными ее движениями, высунулся посмотреть, что происходит. Заметив, что добыча каким-то образом почти освободилась, поспешил исправить досадное недоразумение. Но выпущенный ним веер серебряных нитей наткнулся на плечи и голову второй жертвы, тут же прилип, опутал их. А когда Зира, подобно живому маятнику, качнулась в обратную сторону, жгут паутины потянул паука за собой.
Тварь закричала бы от досады, – умей она кричать. Паук бросился к жертвам, чтобы отцепиться от одной и запеленать другую. Об опасности для себя он не думал. Возможно, его инстинкты не предусматривали опасность от спутанной и подвешенной добычи? В ту самую секунду, когда паук оказался между ними, Максим подтянулся, ухватился за тонкий, но прочный жгут, на котором висел, и ударил ножом в самую середину твари. На миг мелькнул испуг, что панцирь на спине слишком прочный и бить нужно было по глазам и лапам, но хитин хрустнул, клинок с чавканьем вошел в плоть. Тогда юноша ударил еще раз, и еще, еще.
Из дыр в панцире потекла бледно-желтая кровь, тварь засучила лапами, но это уже была агония. Напоследок Максим обрезал нити, удерживающие паука. Тот полетел вниз, шлепнулся в траву.
– Получил? – мстительно крикнул вслед ему юноша. – А я предупреждал по-хорошему! Где там твоя паучиха? Пусть приходит, тоже свое огребет.
Дотянуться до Зиры он не мог, но это и не требовалось. Он заберется на ветку, окончательно освободит ноги, переползет к подруге, подтянет ее, срежет паутину, потом…
Что он сделает потом, Максим додумать не успел. Зира отчаянно замычала. Свежая паутина шарфом оплетала ее шею, спуталась с волосами, но часть лица оставалась открытой. Она первой заметила глаза-бусины, таращащиеся на них сквозь серебристую занавесь на ветвях, и бурые силуэты. Их было слишком много, ножом не отмахаться, надо срочно добраться до станнера. Но как? Максим мог подтянуться на ветку, но на этом свобода его и закончится. Спеленают так, что больше не освободиться. Нет, вверх дорога заказана. Единственный путь: обрезать жгут и прыгать вниз, к станнеру.
Прыгать с пятиметровой высоты, когда висишь вниз головой, – аттракцион с исходом сомнительным. Какова вероятность, что ты свернешь себе шею? Размышлять над этим времени не было, – промедлишь, и прыгать уж точно не придется. Максим принялся быстро разрезать последний пучок паутины на лодыжках, крепко схватившись рукой за жгут. Надо опустить ноги, затем прыгать…
Опустить ноги ему не дали. Серебристая сеть брызнула из ветвей. Пришлось разжать пальцы, едва ступни ощутили свободу, и лететь вниз сложенной вдвое загогулиной. Как хорошо котам: умеют приземляться на лапки, – успел он подумать.
Впрочем, Максим тоже приземлился «на лапку» – на правую руку. Плечо взорвалось болью, так что слезы из глаз брызнули. Но страдать некогда. Он вскочил, порскнул в сторону, на ходу подхватил оружие левой рукой. Зира выставила разряд на полную мощность и сняла с предохранителя, так что осталось развернуться, вскинуть руку и палить, палить, палить.
Шесть пауков вывалились из логова, повисли неподвижными тушами на своих нитях. Сколько застряло в ветвях, непонятно. Во всяком случае, не двигался там никто и ничто. Максим перевел дыхание, и боль обожгла с новой силой, заставила губу прикусить. Он посмотрел на висящую рядом с паучьими тушами Зиру, на ствол дерева, на свою распухающую на глазах руку. Задача по спасению подруги усложнялась неимоверно.
– Я тебя сниму! – пообещал он. – Сейчас принесу бревна, залезу и сниму. Потерпи!
Женщина замычала, затрепыхалась, выпячивая живот, словно указывая на него. Там продолжало что-то шевелиться. Зрелище страшное и отвратительное, его требовалось немедленно прекратить. Максим перевел регулятор на половину мощности, тщательно прицелился в живот. Выстрелил.
Зира взвыла, выгнулась дугой. То, что было внутри нее, словно взбесилось. Оно трепыхалось, металось, рвалось наружу. Из подсохшей раны под пупком брызнула, потекла кровь. Казалось, еще секунда и живот женщины разорвется. Максим сжал зубы, вернул переключатель на максимум, выстрелил снова. Зира дернулась последний раз, обмякла. И твари в животе ее замерли.
– Прости, – пробормотал юноша, сунул станнер за пояс и пошел к прогалине.
Боль в покалеченной руке, усталость, стресс навалились одновременно. Его шатало, голова кружилась, так что еле добрел до упавших деревьев. А еще предстояло выбрать ветки попрочнее, как-то отломать, отнести, взобраться по ним, срезать жгут, удержать, чтобы Зира не упала при этом. Максим понимал, что сил на это у него нет. Совсем нет, хоть садись и плачь. Но слезами делу не поможешь…
– Да вон же он! – внезапно донеслось со стороны озерца.
Максим обернулся. К нему спешили двое. Один – явно человек, только чернокожий. Белки глаз и жемчужины зубов делали его черноту едва ли не абсолютной. Белый комбинезон этому способствовал. Не криссовский комбинезон, отлитый из квазиживого металла, а сшитый из обычной ткани. Спутник его одет был так же, но при этом человеком не был. В Свободном Городе его сородичей называли космачами за пряди густой длинной шерсти на щеках и висках. Также у незнакомцев были одинаковыекобуры со станнерами на поясах и ранцы-гравилеты за спинами. В руках у человека была сумка Максима, космач держал под мышкой что-то оранжевое, – не иначе, одежду Зиры.
– Вы кто-такие? – ошарашенно уставился на них юноша, не зная, браться за оружие или нет.
Незнакомцы переглянулись.
– Мы хранители башни, – важно объявил первый. – Меня зовут Дженго, а его – Домело.
– Белой башни? – недоверчиво переспросил юноша.
– Белой, – подтвердил космач. – Других тут нет.
Соленый ком подкатил к горлу. Это было чудо, самое настоящее! Необъяснимое, неожиданное и как нельзя своевременное.
– Постель твою мы быстро нашли, – сообщил Дженго. – А тебя рядом нет. Лес этот плохое место для прогулок, – скруты тут водятся. Сами-то они плодами да орехами питаются, зато личинки у них плотоядные. Поэтому скруты стараются дичь покрупнее скрутить и подвесить.
– Чем крупнее, тем больше еды личинкам. Королева скрутов откладывает их в тело жертвы. Все дочиста выжирают, – подтвердил Домело. – Хорошо, что сестренка твой зов…
Максим его уже не слушал. В голове зазвенело, багровые круги перед глазами пошли.
– Зира… – просипел он. – Она… она там!
Бросился к дереву, где висела подруга. Хранители поспешили следом.
На месте недавней бойни ничего не изменилось: скруты и Зира неподвижно висели на нитях. Дженго присвистнул невольно и выхватил станнер из кобуры. Указал на женщину, спросил:
– Давно ее?
– Нет, – затряс головой Максим. Сколько времени прошло с тех пор, как появилась скрутиха, он не мог оценить точно. Но если и час, – это же не долго? Взмолился: – Помогите ей!
Дженго кивнул, Домело включил гравилет, взмыл к ветвям дерева, на лету извлек из сумки нож. Оба были предельно насторожены, не отводили взглядов от серебристого кубла. И когда жгут, на котором висела Зира, был перерезан, космач не опустил ее на траву, а отнес подальше, к ложу на берегу озера.
Вдвоем хранители быстро освободили тело от тенет. Дженго проверил пульс на шее женщины.
– Ты стрелял в нее из станнера? – спросил Максима.
– Не надо было? Я хотел, как лучше!
– Может быть, и правильно. В любом случае, здесь мы ничего не сделаем, нужно срочно доставить ее в башню. Только сначала давай твою руку.
– Я потерплю!
Но спорить было бесполезно. На счастье, плечо оказалось не сломано. Дженго заставил выпить обезболивающее, когда оно подействовало, вправил вывихнутый сустав. Сделал он это умело, сразу видно – опыт врачевания есть. Пообещал, что через пять дней Максим будет как новенький, и обмазал плечо желтоватой мазью, быстро застывшей и превратившейся в лубок.
С помощью ременной сбруи хранители привязали бесчувственное тело пострадавшей к Домело. То же самое проделали с Максимом и Дженго, как юноша не доказывал, что способен удержаться и без кенгурятника. Затем земля ушла из-под ног, озеро, стволы, ветви, кроны деревьев провалились вниз, и они полетели, набирая скорость.
Путь до белой башни занял полчаса. Большую часть этого времени Максим с тревогой косился на летевшего рядом космача и принайтованную у него на груди Зиру. Вниз не глянул ни разу, да и на башню посматривал исключительно с целью понять, далеко ли еще. Что их ждет внутри, кроме медицинской помощи для подруги, тоже не думал. Хватит чудес на сегодня! Он и не подозревал, что главные чудеса впереди.
Белая башня оказалась не такой массивной, как представлялось, и оттого еще более фантастической. Диаметр в основании у нее был не больше десяти метров. Она торчала из травы посреди поляны и, не сужаясь, уходила в изумрудную бесконечность неба. В башне не было ни дверей, ни окон, ни малейших выступов. Гладкая матовая поверхность, будто и впрямь гигантская игла вонзилась в Сферу.