Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 76)

Старик внимательно посмотрел на него, затем прошел к столу, сел. Максим увидел, что пока они разговаривали, все незаметно улетучились из кают-компании.

– Мальчик мой, – продолжил Инженер, – я знаю о Сфере гораздо меньше, чем хотел бы. Сегодня ты в очередной раз напомнил мне об этом, показав карту, которую мне, видимо, предстоит создать. Что касается этого сектора, то из него есть лишь одна стабильная уводящая дверь – в разметку, «синюю пустыню», как она названа на карте. Из нее можно попасть много куда, но не в цивилизованные миры.

– Неправда! – возразил юноша. – Есть еще одна дорога – через темный сектор, лабораторию.

– Была. Сектор-лаборатория аннигилировала после того, как ты принес в карантин взрыватель и подсоединил его к бомбе.

– Что? – изумленно уставился на него Максим.

– «Взрыватель» – человек по имени Рен-Рендук, «бомба» – некая сущность, занесенная в нашу Галактику древним кораблем урров. Долгое время она была надежно закапсулирована в карантине, но «взрыватель» как-то вызвал ее индукцию в человеческое сознание.

– Откуда вы знаете? Вы тоже смогли попасть в карантин?

– Нет. Но я видел: капсула лопнула, сущность активировалась. Ты в этом не виноват, если бы эйвы не хотели, они бы не допустили тебя в карантин, тем более, не позволили привести туда кого-то. Зачем им понадобилось активировать сущность, – вопрос, на который у меня нет ответа.

– Эйвов давно не существует, Сферой управляет искусственный интеллект, – пробурчал Максим. – Это был непредусмотренный сбой программы.

Инженер неожиданно засмеялся.

– Все не так просто. Результат, полученный вследствие сбоя программы, иногда важнее назначения самой программы. Эйвы, Интеллект, Сфера – не совсем то, чем кажутся.

– А что они тогда? Вы можете объяснить?

– Только в рамках понятного мне самому. Учти, каждый шаг на пути к истине – тяжелый труд. Лучик рассказывала мне о тебе, она умная, способная девочка. Но ее знания ограничены. Тебе придется многое вспомнить самому. Проанализировать каждый шаг в Сфере, каждое событие, каждое услышанное и произнесенное слово, – лишь так можно приблизиться к пониманию замысла. А я помогу взглянуть на изнанку этого мира. Ты готов?

– Да! – не задумываясь, подтвердил Максим.

Старик покачал головой, не одобряя такую поспешность, но согласился:

– Тогда завтра мы отправимся в путь.

– Куда? – опешил юноша.

– Туда, – Инженер указал пальцем на потолок. – К истине. А сейчас, извини, я устал и чертовски голоден. Кстати, ты пообедал?

– Да.

– Хорошо. Ты ведь из России, верно? Всегда хотел попробовать русскую кухню. Закажешь для меня что-нибудь?

Тема разговора сменилась так резко, что Максим растерялся. Блюда из русской кухни? Винегрет, что ли? Или оливье? Вряд ли, названия явно нерусские. Тогда борщ? Не получится, он даже не помнит, из чего тот состоит.

– Блинчики будете? – несмело предложил он.

– Блины с красной икрой? Да!

Максим в конец стушевался.

– С икрой не смогу, я их не ел никогда. А если с творогом?

Инженер снова засмеялся, махнул рукой.

– Пусть будут с творогом.

В дорогу они отправились вдвоем – стали на ленту, и она понесла их вверх. Лучику очень хотелось присоединиться к путешествию, но даже просить об этом она не осмелилась. Максим ожидал, что подъем окажется долгим, но настолько – нет. Час проходил за часом, чередой проносились ярусы, и ничего не менялось вокруг. Сначала он спрашивал, далеко ли до цели, Инженер улыбался и неизменно кивал. Затем Максим перестал спрашивать. Наверняка можно подняться намного быстрее, воспользовавшись гравилетами-ранцами, – однако лишь снаружи башни. Чем заканчиваются такие эксперименты, он знал после опыта с дирижаблем, так что и не предлагал. Стоять на ленте было не обязательно, можно сидеть или лежать, соорудив удобный матрас. Останавливаться для завтрака, обеда и ужина тем более не требовалось, – кормитель доставлял заказанное прямо в руки. И спали они, не прерывая путешествия, как в поезде, – одного дня, чтобы добраться к пункту назначения, не хватило. И двух не хватило. И трех.

Скучным путешествие не было. Старик не ошибся, – вспомнить и рассказать все, что с ним случилось, начиная со злосчастной прогулки в кино, был тот еще труд. И не рассказ получался, а беседа. Инженер то и дело уточнял, дополнял, задавал наводящие вопросы, позволяющие взглянуть на события с разных сторон. Это не раздражало, а заставляло искать аргументы, доказывать и обосновывать. Чем дальше, тем больше Максим сомневался в своей миссии. Нет, не за какие-то сверхспособности его доставили сюда. И ждут от него конечно же не спасения Сферы, – чего-то иного.

За разговорами он сообразил, что сбился со счета дней. Но не это было самым удивительным. Раньше Максиму казалось, что он провел в Сфере несколько месяцев. Теперь, пересказывая свои приключения, удивлялся, как они могли уместиться в целую жизнь. Пока он отсутствовал, в секторах пролетали годы, а для него время словно спрессовывалось в плотные брикеты. Как такое возможно?

Однако рано или поздно подходит к концу даже самое долгое путешествие. Едва Максим закончил рассказ, лента, несущая их, остановилась.

– Мы на месте, – ответил Инженер на немой вопрос юноши. – Мы называем его контакт-линзой.

Ярус занимал пустой зал, не имеющий ни окон, ни дверей, – та, в которую они вошли, затянулась за их спинами. Но стоило дойти до середины помещения, как все изменилось. Зал исчез. Максим находился в центре огромного шара, сложенного из множества разноцветных осколков. Треугольники, квадраты, пяти-, шести-, восьмиугольники висели в черной пустоте, вроде бы не связанные между собой, но одновременно жестко закрепленные на своих местах.

– Что это? – изумленно спросил он.

– Сфера, – ответил Инженер. – Так она выглядит в действительности. О том, что такое циклопическое сооружение не может быть цельным, я заподозрил еще до того, как попал в башню. Сфера состоит из десятков тысяч слабовогнутых пластин толщиной в несколько километров и около тысячи километров в поперечнике. Удобно – космический вакуум надежно изолирует миры, для каждого можно задавать собственную скорость течения времени, а при необходимости аннигилировать без вреда для соседей. Или создать новую, когда понадобится. Каждую пластину окружает собственный энергетический кокон, удерживающий атмосферу и оберегающий обитателей мира от жесткого излучения. Боковые стены его видимы в оптическом диапазоне, купол – прозрачен, и наблюдается как небосвод изумрудного оттенка. Переход между пластинами возможен по транспортным туннелям в энергетических коконах, через так называемые «двери». Или на всестихийных летательных аппаратах.

– Это неправда! – запротестовал Максим. – Я летал на такой «тарелке», я видел сектора сверху, и стены между ними видел!

– На обзорном экране? Естественно. Информация о пространственно-временных промежутках между пластинами удалена из локальных интеллектов летательных аппаратов. Достигнув границы одной, он как бы мгновенно оказывается над другой. Тот же эффект, что при путешествии по туннелю. Тебя ведь не удивляет, что, входя в лазоревую дверь, ты в тот же миг выходишь из пурпурной, хотя знаешь уже, что между ними – миллионы километров?

Он был прав. Мгновенное перемещение сквозь двери казалось естественным, но полет на «тарелке» – совсем иное дело.

– Я видел стену сверху своими глазами, я поднимался на нее, – Максим сделал последнюю попытку опровергнуть очевидное.

Попытка была так себе. Что, собственно, он видел? Серую пустоту? Одно он мог сказать точно, – физические законы, заданные для обитателей сектора, прекращали действовать, стоило переступить границу.

Инженер промолчал, и Максим снова принялся разглядывать крошечные блестяшки миров. Сколько же их… И как понять, где какой? На обзорном экране «тарелки» они хотя бы спиральками обозначались. Например, который из них Вирия?

Стоило подумать, и ничем до этого непримечательный пятиугольник начал стремительно увеличиваться, словно расталкивая соседей. Миг, и он заслонил собой весь обзор. Еще миг – стали различимы суша и моря. Максиму почудилось, что он падает на землю без парашюта прямиком из космоса. Да что там падает, – летит с третьей космической скоростью. Уже видны леса, равнины, циклопические сооружения Вирии, Ристалища Оранжевого Ордена, руббольное поле, площадки для тренировки, спортсмены, тягающие друг друга на загривках, Ильма, сурово отчитывающая лодырей. Он едва успел прекратить падение, чтобы не врезаться в давнюю подругу.

– Примерно так мы и ведем наблюдение, используя следящие нанокамеры Интеллекта, – прокомментировал Инженер, и картинка тут же померкла, пятиугольник Вирии вернулся на место.

– Так это вы сделали? – обрадовался Максим. – Вы устраиваете сбои в работе программы? Вы подсказывали нам, что нужно делать, помогали, вытаскивали из безвыходных ситуаций!

Старик покачал головой.

– Видеть – не означает возможность вмешаться. Твои подруги правильно угадали, Интеллект Сферы – это совокупный интеллект ее разумных обитателей, объединенный понимателями в громадную пиринговую сеть, снабженный эффекторами и действующий по сверхсложной самообучающейся программе, называемой «Путь Сферы». Однако какой бы совершенной ни была программа, предусмотреть все внешние факторы, которые могут проявиться после ее создания, невозможно. Со стороны эйвов было бы опрометчиво передоверить все одному интеллекту, так сказать, «сложить все яйца в одну корзину». Они создали два и распределили между ними обязанности. Пока Интеллект-Тактик обеспечивает продвижение по Пути Сферы, Интеллект-Стратег анализирует новые вводные и корректирует этот путь. Эффекторам Тактика доступно все внутри Сферы и почти все – в пределах нашей Галактики. Но он не знает и не способен узнать о существовании Стратега. Стратег знает о Тактике все. Но у него нет собственных эффекторов, чтобы воздействовать на окружающий мир. Лишь точечные уколы в нервные узлы Тактика, продуманные и взвешенные «сбои» в работе программы.