Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 73)

– Ты больше со мной не будешь… этим заниматься? – спросил он, опасливо подбирая слова.

Женщина фыркнула, окончательно становясь прежней ироничной и озорной Зирой. Приподнялась на локте, возразила:

– Это почему? Мне плевать: программа - не программа. Мне хорошо с тобой, а значит, мы будем «этим заниматься», сколько захотим. – Она вздохнула притворно: – Жаль, что ты устал, я бы и сейчас не отказалась…

– Я не устал! – запротестовал Максим, пытаясь и себе приподняться, но женщина мягко толкнула в грудь.

– Устал, я же вижу. Отложим до завтра. Закрывай глаза и спи, сил набирайся. Мужчины всегда спать хотят после бурной любви. А я покараулю.

Максим послушно закрыл глаза и уснул.

Проснулся он бодрым и отлично отдохнувшим. Опасение, что в ягодах может оказаться еще какая-то гадость, кроме афродизиака, на счастье, не подтвердилось. Вокруг продолжался бесконечный полдень. Сквозь светлую зелень листвы пробивались лучи солнца, свистели, попискивали, выводили трели невидимые в кронах птицы, разноцветные бабочки перепархивали с цветка на цветок, вывалившиеся из сумки яблоко-дыни дразнили вкусным ароматом. Случившееся накануне вновь казалось чудом. К тому же кто-то обещал «на завтрак» продолжение. Максим потянулся, перевалился на спину, огляделся. В пределах видимости подруги не наблюдалось, поэтому он позвал:

– Зира?

Никто не откликнулся, и юноша крикнул во весь голос:

– Зира, ты где? Ау!

Опять тишина. Это было неправильно. Далеко уйти женщина не могла – вот ее одежда, он на ней спал. Зато станнера нет. Куда она делась голая, но с оружием? Ответ единственный – пошла «в кустики». Но «в кустиках» долго не сидят, да и отозвалась бы Зира наверняка.

Ситуация нравилась Максиму меньше и меньше. Он встал, оделся, обулся. Подумал, вытрусил из сумки плоды, извлек со дна нож. Слабенькое оружие в случае чего, но хоть такое. Пошел вдоль озерца, время от времени окликая подругу.

Шум он услышал, когда отошел от травяной постели метров на пятьдесят, – не то стон, не то мычание, тот не походил на ставшие привычными звуки леса. Юноша решил было, что звуки доносятся из кустарника, тянущегося до самой прогалины с деревцем яблоко-дынь. Но стоило повернуть туда, сделать с десяток шагов, как в траве блеснуло металлическим. Станнер? Мычание повторилось. Было оно куда отчетливее и шло не спереди, а сверху.

Максим запрокинул голову. На высоте добрых пяти метров над ним висела Зира. Висела вниз головой и, видимо, не первый час, отчего лицо ее побагровело, опухло, глаза выпучились. Ноги женщины густо опутывали нити, похожие на паутину. Они сплетались в серебристый жгут, тянулись от стоп Зиры к толстой ветке. Это и была паутина! Выше нити ее расправлялись, опутывали и ветви, и пучки лиан, уходили к кронам соседних деревьев, образуя настоящее паучье царство.

Спеленатым был и торс Зиры. Левую руку ее плотно примотали к груди, так что и пальцами не шевельнуть, правую завернули за спину. А не отвечала на зов она потому, что рот тоже завязали. Судя по всему, нити были прочными, вирийка пыталась захватить их зубами и перекусить, но добилась лишь того, что в кровь разорвала рот.

– М… М-м-акс… – промычала она с трудом.

Максим похвалил себя за предусмотрительность, – нож ох как понадобится. Только нужно придумать, как залезть на дерево. Внизу ствол был ровным и гладким, первые ветви начинались метрах в четырех от земли, – не допрыгнешь даже с разбега. На счастье, он тут же вспомнил об упавших деревьях неподалеку. Выбрать ветки покрепче, принести, подставить и по ним взобраться. Главное, поскорее Зиру освободить. А там уж он заставит пожалеть того, кто это сделал!

Мысль о справедливом возмездии напомнила о лежащем в траве оружии. Максим шагнул к нему, переложил нож в левую руку, наклонился.

– Сейчас я тебя сниму!

– М…Макс, беги!

До станнера он не дотянулся самую малость, когда на спину упало что-то почти невесомое, но при этом противное, липкое. Юноша резко развернулся, взмахнул ножом… и окончательно увяз в сыплющемся с кроны дерева серебристом нитепаде. Потом нити натянулись как струны, дернули вверх. Максим потерял равновесие, но не упал, а повис в воздухе. Нити медленно поднимали его, переворачивали вниз головой, вертели, пеленая. Он и опомниться не успел, как левая рука вместе с ножом оказалась примотана к груди, а правую больно заломили за спину. Прием у тварей был отработан на славу.

– Отпусти, гад! – закричал юноша неизвестно кому. Хотя нет, известно.

Из переплетения лиан и паутины высунулось нечто буро-серое, спустилось на нитяных жгутиках, появляющихся прямо из брюха. Существо и впрямь смахивало на паука, только с десятью лапами и без головы. Голова ему не требовалась: глаза-бусины на длинных стеблях росли по бокам брюха вперемешку с лапами. Размерами существо не превосходило дворовую собачонку. Для паука многовато, но, чтобы охотиться на людей, явно недостаточно.

– Отпусти, хуже будет! – пригрозил твари Максим.

Вряд ли та осознала угрозу, – глазки-бусины глядели бессмысленно. Паук поравнялся с головой юноши, помедлил. И вдруг из волдырей на его брюхе прямо в лицо Максиму плеснуло серебром.

– Нет!

Он успел отвернуться, но это не помогло. Тварь засновала вокруг головы, старательно залеплевая ему рот. Помня, что случилось с подругой, Максим плотнее стиснул губы.

Покончив с головой, паук прошелся вдоль тела, поправляя и добавляя нити. Под конец дернул жгут, на котором юноша висел, заставляя повернуться. И сбежал, откуда явился.

Теперь они с Зирой висели лицом к лицу метрах в двух друг от друга, он чуть ниже, девушка – выше. На лице ее отражалось отчаяние, но Максим испугаться пока не успел, слишком быстро все случилось. Да и стоит ли бояться какой-то мелюзги? Что он им сделает? Ясное дело, ничего… пока они живы и в сознании. Вот с этим наверняка возникнут сложности, – поза вниз головой не самая полезная. Значит, надо освободиться чем быстрее, тем лучше. Паутина прочная, руками не порвать. Но неужто устоит против стали?

Максим попробовал подвигать ножом. Первая попытка получилась неудачной. Хорошо, что одел куртку, – порезал ее, а не себя. Ерунда, просто лезвие с другой стороны. Главное, нож движется. Осталось развернуть его острым к паутине.

Вверх-вниз нож двигался, пусть и на какой-то сантиметр. Зато повернуть его в ладони не получалось. Максим взмок от натуги, да и кровь, приливающая к голове, не способствовала положительному результату. Главное – не сдаваться. Если долго мучиться, обязательно получится. Что-нибудь.

Зира заметила его усилия, на лице ее появилась надежда. «Потерпи, я скоро нас освобожу!» – хотелось подбодрить ее. Но как тут подбодришь? Разве что взглядом.

Рукоять ножа начала проворачиваться. Плохо, что ладонь взмокла от пота, скользит. Еще немного… есть! Начинаем потихоньку пилить.

Опутанные паутиной лианы пришли в движение. Опять эта тварь? Отвлекаться от работы Максим не хотел, но паутина колыхалась все сильнее. Вот и его жгут дернулся. У юноши волосы на голове зашевелились. Тварь, спускавшаяся из кубла, несомненно была родственницей предыдущей, но раз в пять крупнее. Нет, лапы и глазки на стебельках были такого же размера, да и в поперечнике паук превосходил сородича не очень сильно. Но если у первого брюхо было почти плоским, не считая выпускающих паутину волдырей, то у второго оно переходило в толстую и длинную бледно-розовую сосиску. Заканчивалось это безобразие внушительных размеров жалом. «Самка», – отчего-то решил Максим.

Паучиха повисла между ними, медленно вращаясь. Чтобы выбрать жертву, вращаться не требовалось, глаза на стебельках обеспечивали обзор в триста шестьдесят градусов. Возможно, ей нравилось демонстрировать жертвам свои «причандалы»? Каждый раз, когда сосиска с жалом поворачивала в его сторону, Максима в дрожь бросало.

– Ы…ы…ди ко…мне…– замычала Зира.

Паучиха словно и не услышала. Но когда на очередном витке повернулась к вирийке, вращение ее остановилось. Сосиска изогнулась, и жало ткнуло в живот женщины. Зира отчаянно замычала, затрепыхалась, как пойманная в сеть рыба. Туловище паучихи заслоняло ее живот, и Максим не видел, что там происходит. Но и того, что видел, хватало с избытком, – свернувшаяся в кольцо сосиска размеренно сокращалась, будто выталкивала из себя нечто. Он вдруг сообразил, что давно не режет паутину, – с той самой секунды, когда увидел тварь. «Нет, нет, нет, нет!» – закричал мысленно, что было силы дергая нож вверх-вниз. Спешка – плохой помощник. Рукоять провернулась во влажной ладони, вновь оказалась плашмя к нитям.

Максим постарался взять себя в руки, сосредоточиться на задаче. Но как сосредоточишься, когда Зира мычит и судорожно дергается, а паучиха неторопливо и размеренно что-то делает с ней?!

Нож удалось повернуть неизвестно с какой попытки, Максим снова принялся пилить паутину, теперь аккуратно, стараясь не спешить. А пытка рядом с ним продолжалась. Зира перестала дергаться и мычать, видно, сил у нее на это больше не было. Она лишь тихо стонала при каждом сокращении паучьего брюха. «Потерпи, потерпи, потерпи», – мысленно просил ее юноша. И сам не верил, что терпение им поможет.

Паучиха закончила. Засучила лапками, втягивая в себя паутину, заскользила вверх в свое кубло. Максим наконец увидел, что она сделала. На животе женщины под пупком кровоточила рана, – прокол, оставленный жалом. Темно-красная дорожка тянулась от него по телу, пачкала паутину, сдавившую грудь, ключицу, шею. Но не это было самым страшным. Недавно плоский спортивный живот Зиры вздулся, стал бугристым и синюшным, внутри него что-то шевелилось, ворочалось. Вспомнилась пчела-гигант, уносящая в своем чреве семена хищного цветка. Происходящее сейчас было еще хуже. Зира тоже все видела, поэтому во взгляде ее читалась обреченная просьба: «Убей меня поскорее!» Но даже эту просьбу Максим выполнить не мог, не имел возможности. А если бы мог?