Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 46)
Зира снова согласно кивала, слушая изложение версии событий. На последних словах перебила:
– Или эйвы как-то определили, что этот корабль заражен, и специально перехватили. Чтобы не заразил остальных.
– Точно! – обрадовался Максим. – Они привели его в Сферу, чтобы изучать болезнь. Эксперименты ставили над ним, – видела, какие коридоры тут покореженные? Я был на корабле Шура, там ничего подобного нет. Но что-то пошло не так, лабораторию законсервировали и отключили от энергоснабжения. А теперь эйвы опасаются, что болезнь из карантина просочится в миры Сферы.
– Логично, – согласилась Зира. – Шур искал следы своего пропавшего корабля. В Содружестве опасаются новой эпидемии, и надеялись, что эйвы нашли панацею.
Максим вдруг скривился, словно случайно лимон укусил.
– Не знаю, что Шур искал. Но ни фига это не логично! Зачем криссы меня сюда притащили, зачем эйвы со мной разговаривают? Если бы речь шла об иногалактической болезни, им врач бы понадобился, профессор-академик, светило медицины. А я всего лишь школьник, понимаешь?
– Понимаю, – с готовностью согласилась вирийка. – Когда-то и я была школьницей. Садки Белых Сестер – это тоже школа, хотя наверняка не такая, как на вашей Земле. Но логике это никак не противоречит. Лучшие медики Галактики и так находятся здесь, все их знания в Интеллекте Сферы. Мы назвали угрозу, от которой бежали урры, болезнью. Но ты почему-то решил, что болезнь означает биологическое заражение. Это было бы слишком просто, эйвы справились бы с ней без посторонней помощи. Урры, умеющие строить межгалактические корабли, тоже. Нет, это нечто посложнее и пострашнее. Но то, что именно ты должен справиться с угрозой – несомненно. Подумай, если это карантин, то кого попало в него не пустят. И не пускают – пыль на полу нетронутая, следов нет.
– Ага, а мы вошли запросто, – сардонически хмыкнул Максим. – Никаких замков на дверях.
– Никаких замков – потому что дверей нет! Даже непонятно, где этот карантин находится. Точно внутри Сферы? Или снаружи? На карте Инженера о нем ни слова, верно? Следовательно, Инженер не знал о карантине, хоть прошел сквозь заброшенную лабораторию. А для тебя потайной ход открылся. В прошлый раз ты один смог в него попасть. И сейчас мы вошли благодаря тому, что за тебя держались. Значит, эйвам нужно, чтобы ты увидел корабль и понял природу угрозы.
Зира была не только рубболисткой, но и мастером логики, гроссмейстером международного класса. Максим не нашел ни одной нестыковки в ее рассуждениях. Эйвы обратились именно к нему, Максиму Волгину? Да. Именно он попал в ту часть темного сектора, куда и дверей-то нет? Да. Ему показали корабль с мертвыми детьми? Да. Когда он прямо заявил Шуру, что его предки – пришельцы из другой галактики, тот не возразил? Да. Складываем два и два и получаем историю, изложенную Зирой. Только вывод, сделанный девушкой, ему не нравился.
– Да нифига это не значит! – психанул Максим. – Как ты там говорила? Это наши предположения, доказательств нет, разве что эйвы расскажут…
– Так ты их спроси, – парировала Зира. – Почему ты не хочешь спросить напрямую?
– И спрошу! – разошелся юноша. Честно говоря, после непонятного сна-яви о Вирии, он опасался обращаться к эйвам, мало ли какой финт те выкинут. Но отступать было поздно, и он крикнул: – Эйвы, мертвый корабль урров угрожает Сфере?
– Неправильно, Макс! Они никогда не отвечают «да» или «нет». Наверное, считают такую постановку вопроса неконкретной.
– Куда уж конкретней! – возмутился юноша. Но вопрос перефразировал и произнес не так громко и запальчиво: – Эйвы, где находится источник угрозы для Сферы?
Ответом была тишина. Они прождали минуты три, оглядываясь по сторонам, вслушиваясь. Наконец Максим не выдержал:
– Не могут они тут никак ответить, обесточено все. Наверное, даже не слышат меня.
– А может, дело в ином? Сфере ничего не угрожает? Они ведь тебе этого не говорили напрямую, ты сам сделал такой вывод.
Максим уставился на нее ошарашено. Вирийка снова права! Все ответы эйвов были такими уклончивыми, намеки, а не ответы. Но если угрозы для Сферы нет, в чем тогда смысл его миссии? Не сам же он ее выдумал, в конце концов?
Он натянуто улыбнулся. Спросил:
– А кому угрожает, всей Галактике, что ли? Хорошо, пусть так. Эйвы, кто угрожает нашей Галактике? Хоть намекните как-нибудь! Вы ведь можете намекнуть!
Браслет на руке заверещал так резко и неожиданно, что Максим едва не подпрыгнул. Замешкался, включил. От крика Огницы мертвая тишина анабиозного отсека рассыпалась вдребезги.
– Макс, Макс, ты где?! Ответь!
– Что случилось?
– Здесь что-то есть. Оно расширяется!
– Да что там такое, можешь объяснить? Рен-Рендук включил пульт? Огоньки засветились?
– Да… нет, не огоньки. Я не понимаю! Что-то жуткое. Макс, уводи нас отсюда скорее!
Максим и Зира переглянулись. Вирийка пожала плечами, показывая, что и она ничего не поняла из сбивчивого объяснения княжны. Одно ясно – надо возвращаться в рубку, разгадывание загадок и разговор с эйвами откладывались на потом.
Дверь, соединяющую «неправильный» коридор с «правильным», они не закрыли, поэтому тратить время на поиски не пришлось. Максим опасался, что в «неправильном» их могут поджидать сюрпризы: например, тот вдруг закончится тупиком или поведет совсем не к рубке, а в противоположную сторону, – мало ли какие эксперименты ставили эйвы. Но коридор не изменился с тех пор, как они побывали в нем. Осмелев, друзья перешли на бег.
Глава 5, в которой тьма скалит зубы
К рубке они успели вовремя и увидели дальнейшее собственными глазами. На первый взгляд здесь мало что изменилось. Все так же рубку освещали три факела, которые бойцы умудрились закрепить на стенах. Одна из мумий по-прежнему лежала возле колонны, вторая – в кресле. Только Рен-Рендук и Огница поменялись местами: король восседал за пультом, расслабленно откинувшись на спинку кресла, а княжна жалась к дальней стене и неотрывно наблюдала за ним. Но если верить не глазам, а ощущениям, обстановка изменилась кардинально. Максим плечами передернул от непонятной то ли вибрации, то ли электростатического напряжения. Источник находился посередине рубки, над пультом и головой Рен-Рендука. Два бойца прохаживались вокруг пульта, с интересом разглядывая его, но притронуться не решались. Кажется, они ничего странного не ощущали и не замечали. Зато Огница заметила. Именно на эту штуку она смотрела, а вовсе не на медитирующего с закрытыми глазами короля.
Один из бойцов вздрогнул, удивленно повел головой влево, вправо. Встретился взглядом с напарником. Внезапно выдернул меч из ножен. Максиму показалось, что в глазах его сверкнула ярость. Дальше события пошли так быстро, словно в старом фильме ленту ускоренно перематывают. Боец шагнул к товарищу и ни слова не говоря всадил клинок ему в живот. Тот громко икнул, изумленно выпучил глаза. Меч вонзился в него снова, снова, снова. Убитый осел на пол, убийца переступил через него, в упор уставился на Максима. Так смотрят на смертельного врага. Хоть юноша поклясться мог, что ничего плохого этому человеку не сделал.
– Гвор, ты чего творишь?! – опомнившись, закричала Огница, выхватила кинжал.
Убийца повернулся на крик и, поколебавшись мгновение, быстро пошел к княжне. Судя по всему, смертельными врагами для него стали все присутствующие.
Кинжал – слабое оружие против меча. Отступать Огнице было некуда, позади – стена. Зира ругнулась под нос, тоже схватилась за оружие. И тут в рубке утробно булькнуло. Звук шел со всех сторон. Сразу потемнело, – один из закрепленных на стене факелов погас. Следом погас второй. Теперь рубку освещали лишь два: тот, возле которого стояла Огница, и принесенный Максимом. Но их света хватало, чтобы увидеть: факелы погасли не сами собой. Их потушила, вернее, поглотила серая пелена, выступившая из стен и потолка. Она разрасталась, распространялась по рубке и была вполне материальной: Зира ее тоже увидела, споткнулась на полпути, отпрянула. И убийца заметил, остановился. Ярость на его лице сменилась недоумением. Он оказался ближе всех к пелене, протяни руку и коснешься. Он протянул.
Словно ток высокого напряжения прошел сквозь человека. Он задергался, обмяк. У Максима волосы на затылке зашевелились: на его глазах боец превращался в мумию, такую дряхлую, будто пролежала она здесь не меньше, чем тела урров.
Мумия рухнула на пол. Меч выпал из истлевших пальцев, скользнул к ногам княжны.
– Уходи оттуда! – заорал Максим девушке. – Немедленно!
И понял – уходить ей некуда. Огница попала в ловушку: с двух сторон путь ей преграждала серая пелена, с третьей – пульт и невидимая субстанция над ним. Зира присутствие невидимки не ощущала, поэтому крикнула:
– Через пульт прыгай! Быстрее, оно опускается!
Пелена сожрала потолок и прогибалась, спеша дотянуться до пульта и тел в креслах.
– Король! – рев Хребтолома перекрыл крик вирийки.
Непонятно, где он был до этого, но сейчас верзила выскочил из-за колонны, бросился к пульту, выдернул Рен-Рендука из кресла, встряхнул как тряпичную куклу. Убедившись, что в чувство тот не приходит, взвалил на плечо, шагнул к Максиму. Зира вскинула кинжал, заступила дорогу, но Хребтолом на нее не взглянул. Гаркнул в лицо юноше: