Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 12)
Он бросился назад сломя голову, тоннель чуть не проскочил. Уже в подснежном лазе узнал: кричит Огница! Не просто кричит, а ругается самыми страшными словами, какие знает. Зира пытается спорить, но не столько говорит, сколько кашляет. Максим рыбкой вынырнул из дыры в полу.
Картинка была еще та! Конг сидит рядом с лазом, чешет башку пятерней. Во взгляде – изумление и растерянность. Огница стоит на лежанке, прижимаясь спиной к ледяной стене, кулаки сжаты, на лице ярость, кудлатый плащ-одеяло отброшен в сторону. Зира сидит, свесив босые ноги, и надрывно кашляет.
– …Не получится меня сожрать, тварь волосатая! Даже не… – появление Максима оборвало гневную тираду княжны на полуслове. Девушка уставилась на него удивленно и обрадованно. – Макс, ты живой?!
– Живой, живой. Что за крик, а драки нету? – сказал он и сообразил, что была бы и драка, окажись у Огницы под рукой какое-нибудь оружие. Как она до пращи и камней не добралась?
– Так волосатый же! Напал на нас. Вон, Зиру придушил, дышать не может.
Максим вопросительно посмотрел на Конга. Тот взгляд понял без слов, поспешил оправдаться:
– Женщина Зира сильно кашлял, мой просыпался. Видел – плащ падал. Хотел укрывать. Женщина Гница просыпался, кричал сильно, дрался. – Гвых осторожно потрогал нос. – Мой говорить с ней, Гница не слушать, все равно кричать.
Как раз этому можно было не удивляться, – княжна ни бельмеса не понимала в языке народа Двона. А также ничего не знала о последних событиях. Естественно, она оценила ситуацию с точностью до наоборот. Но хорошо то, что хорошо кончается. Главное, очнулась.
Максим посмотрел на вирийку. Спросил укоризненно:
– Ты чего из-под одеяла вылезла и на холодном полу босиком стоишь?
– Жарко… – сквозь кашель ответила та.
– Жарко?! – добрийка удивленно уставилось на нее. – Тут холодина как в погребе!
Она передернула плечами, словно лишь сейчас сообразила, что спиной подпирает ледяную стену. Присела, потрогала щеку вирийки, удивилась еще больше.
– Да ты горячая! Захворала, что ли? Не знала, что ты такая рохля… а-а-апчхи! Вот гадство!
Максим быстро шагнул к плащу, поднял, протянул Огнице:
– Укутай ее! И сама закутайся. – Повернулся к гвыху: – А ты еще чая накипяти. Только еду свою туда не кидай!
Повторять дважды не требовалось. Конг ударил себя кулаком в грудь, схватил горшок, исчез в лазе. Пока его не было, Максим коротко пересказал княжне недавние события. Известие, что захватить летающую тарелку не удалось и пришлось бежать в первую попавшуюся дверь, что эйвы упорно не желают отвечать, та встретила уныло. Поинтересовалось:
– Что делать будем? Какие у нас планы?
Признаться, что планов у него нет никаких, Максим не успел, – гвых вернулся. Пришлось обсуждение и новый мозговой штурм отложить на потом, когда Зира выздоровеет.
Зира не выздоровела. Не сбылась надежда, что сильной и выносливой спортсменке достаточно дать отлежаться в тепле, отпоить горячим чаем, подкормить бульоном, пусть противным на вкус, но несомненно питательным, и простуда пройдет. Жар не спадал, кашель сделался сухим, надрывным, глаза покраснели и слезились. Вдобавок к этому несчастью и у Огницы нос намертво заложило от насморка, – довыбегалась на мороз в одном платье. Добрийка клятвенно уверяла, что уж она-то не сляжет, она закаленная. Но судя по всему, к тому шло.
На третью ночь, – спание, как Максим уже привык называть это время суток, – княжна растолкала его. Кивнула на тяжело дышащую и постанывающую Зиры. Прогундосила:
– С вирийкой дела плохи. Лечить ее надо, а то помрет, не ровен час.
– Чем? – зло огрызнулся юноша. – Задвери здесь нет!
– Почему нет? Ты сам сказал, что в этом мире зеленые хозяйничают, как в Вирии. Стало быть, и лекарства есть. Волосатые как-то лечатся!
А ведь в самом деле! Максиму захотелось по лбу себя ляскнуть за бестолковость. Мир народа Двона цивилизованный, значит, пониматели работают тут на полную мощность. После долгих путешествий по Сфере подзабыл, как это: желать все, что угодно.
– Хочу лекарство от простуды! – заявил он.
Ничего не изменилось. Максим рыкнул с досады, начал сыпать желаниями:
– Аспирин! Парацетамол! Кислота ацетилсалициловая! Липовый сбор! Да хоть что-нибудь дайте! Роклераны под музкарой хотя бы!
Кто бы ни исполнял желания в Вирии, здесь он упорно строил из себя глухого.
– Не получается? – участливо спросила Огница. – Может, потому, что этот мир не для людей предназначен?
И снова Максим мысленно обозвал себя дурнем. Наклонился к сладко посапывающему гвыху, потряс за плечо. Тот неохотно открыл глаза, но сразу же оскалился в улыбке.
– Чай делать?
– Нет, – юноша покачал головой. – Лекарство делать. Зира простудилась, больная очень. Лечить нужно. Как вы простуду лечите? Когда замерз сильно и кашляешь?
– Народ Двона не мерзнет! – гордо заявил Конг. Сел, почесался. Окинул взглядом девушек. – Только маленькие дети мерзнут, пока шерсть короткая. Женщина Гница маленькая, женщина Зира маленькая, шерсти нет совсем. Надо лечить как дети.
– Вот-вот! – ухватился за эти слова Максим. – Лечи их как детей.
Конг отрицательно покачал головой.
– Мой не знать. Мамки деток лечат. Мамки все знают.
– Тогда отведи нас к своим мамкам! Скорее! Далеко отсюда до твоего стойбища?
– Не далеко, три спания. Только мой нельзя идти.
Максим зарычал от досады.
– Нельзя?! Тебя из племени выгнали? Ты что-то плохое сделал?
– Почему плохой? – насупился Конг. – Мой хороший. Испытание! Должен месяц без мамок жить, тогда взрослый!
Час от часу не легче…
– И сколько тебе осталось до конца испытания?
Гвых принялся показывать пальцы. Семь – насчитал Максим. Слишком долго. Он повернулся к Огнице.
– Нужно идти к стойбищу, там лекарства. Три дня пути.
Княжна с сомнение осмотрела хрипло дышащую вирийку. Покачала головой.
– Она не дойдет.
Максим и сам это прекрасно понимал. Да, чудесный выбор! Либо ждать семь дней, за которые Зира весьма вероятно умрет от пневмонии, либо немедленно отправляться в дорогу, убьющую вирийку наверняка. Он придвинулся к гвыху, взял его за руки.
– Конг, нам нужна твоя помощь. Если ты не поможешь отнести Зиру к мамкам, она умрет.
– Умрет, – радостно согласился тот. – Все умрут.
Максим взорвался, сраженный таким философским наплевательством к чужой жизни.
– Да, все умрут! Но Зира не должна умирать сейчас! Я не хочу, чтобы она умерла, понял? Я хочу, чтобы она была живой и здоровой!
Конг молчал долго, решая неожиданную дилемму. Затем резко вскочил:
– Мой понимать, мой помогать! Мой нести женщина Зира к мамкам! Мой стать взрослым потом!
Он метнулся к кладовой, схватил сумку пообъемистее, начал набивать ее необходимом в зимнем переходе снаряжением. Максим скомандовал Огнице:
– Буди Зиру, помоги укутаться в шкуру – Конг ее понесет. И сама закутайся потеплее… Спохватился, окликнул гвыха: – Эй, а ты как пойдешь без одежды?
– Мой не замерзать!
Так-то оно так… когда лежишь в иглу возле топливного элемента, выбираясь наружу по крайней нужде. Иное дело – трое суток на морозе и ветре. Если бы гвыхи не мерзли, то и теплые плащи не носили бы. Максим посмотрел, как Огница кутает вирийку в рыжую шкуру, перевел взгляд на темно-бурую, прикинул размеры. Потребовал:
– Дай мне нож!
На вид нож казался сделанным из обсидиана с острым сколом, но резал не хуже стального. Из рыжей шкуры получилось два плаща, достаточно широких и длинных, чтобы укутать девушку средней комплекции. Бурую Максим отдал гвыху.
– Одевайся, а то замерзнешь! Долго идти.
Гвых оскалился шире прежнего.
– Маакс – самый хороший! Маакс – настоящий друг!