Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 57)

Милени наконец замерла, напряженно вглядываясь в существо, поэтому Элли тоже смогла рассмотреть его. Две пары конечностей мало походили на тритоньи, на голове не видно было ни глаз, ни других органов чувств, она вся светилась изнутри. Сначала Элли решила, что они видят «паука» этой паутины. Но чем дальше, тем больше сомнений возникало. Существо не просто прилипло к паутине, та даже не проросла через его конечности и торс — они сами распадались на нити, истончаясь и удлиняясь. «Муха», некогда угодившая в ловушку и превращающаяся в «строительный материал» для неё.

Ассоциации увиденное навевало жуткие. «Назад! — мысленно попросила Элли. — Выбирайся отсюда, пока сама не влипла!» Прекрасно понимала, что подобные мольбы бесполезны. Не для того Милени проделала долгий путь от архивов Космоконкисты на Новой Европе до этой подводной пещеры, чтобы в последний миг отступить. Она ведь не знает о Путниках, об их креатроне, спрятанном на планете Горгона. Даже о Джакобе Бове почти ничего не знает! Если бы Элли отважилась нарушить присягу, данную предшественнице, или сделала Милени своей преемницей на деле, а не на словах! Если бы поделилась с ней хоть частью древней тайны... Что бы это изменило?

Милени осторожно двинулась к центральной части зала. Выставив вперёд руку, она старалась ощупывать нити паутины, но те либо были нематериальными, чем-то сродни голографическому изображению, либо... Во всяком случае, Элли не ощущала ничего, когда они проходили сквозь плоть симбионт-клона, ни один орган чувств не реагировал на них. Ни один из человеческих органов чувств, если точнее. Но в мозгу Милени притаился кристалл жидкого льда, и это наверняка многое меняло. «Ты что-нибудь чувствуешь? Почему молчишь? Скажи хоть что-то, поделись впечатлениями!» Когда они говорили последний раз, казалось, ничего не изменилось за прошедший год, что это та самая Милени, какой была до собственной смерти. Но теперь уверенность Элли в этом пошатнулась.

Она догадалась, куда нацелилась симбионт-клон. К таинственным останкам! Неровное свечение и текучий узор не позволяли точно определить размеры зала и расстояния внутри него. Но, кажется, это уже рядом. Один хороший рывок... если забыть о паутине. Но как о ней забудешь, когда при каждом движении новые и новые нити входят в тебя, пронзают, светятся сквозь чешую. Или это сама плоть начинает светиться изнутри? Совсем как останки мёртвого существа... Мёртвого ли?!

— О боже...

Милени вдруг дёрнулась, замерла. Потом выругалась цветисто и длинно. То, что это именно ругательство, Элли поняла по злому восхищению, звучащему в голосе, хоть языка, на котором оно произнесено, не знала. Родным языком Милени был руссо-франко. Элли выучила его и пидж-инглиш, готовясь унаследовать роль матриарха, но слова, услышанные сейчас, не принадлежали ни одному из них. Но намного более странным было то, что Милени таким образом выразила эмоции.

«Это не она, это шпионка!» — пришла догадка. Элли знала, что в теле, к органам чувств которого она подключилась, живут двое: «сиамские близнецы», сросшиеся ментальными оболочками. Отчего-то была уверена, что назвавшаяся Тивари Купер инопланетница, выполнив свою миссию, превратилась в незначащий рудимент, надёжно изолированный от остальной части сознания Милени, способный подслушивать мыслеслова личности-хозяина, но не более. Однако теперь получалось, что Купер имеет доступ к нервно-мышечным синапсам, — во всяком случае, к некоторым из них. И это чревато последствиями непредсказуемыми.

Симбионт-клон тем временем продолжала недвижно висеть среди паутины, только головой крутила по сторонам, вглядываясь изумлённо и внимательно. «Она что-то там видит!» — догадалась Элли. Сама она не могла разглядеть ничего, кроме гладких стен зала и бесчисленных тонких нитей, уходящих в каменную толщу. Милени получила-таки новый орган чувств, к которому Элли не умела подключаться.

Сообразив в конце концов, что от неё ждут хоть какую-то информацию, Милени быстро заговорила:

— Элли, они все здесь! Тритоны — это не тритоны! Вернее, они не всегда были тритонами. Это... — охнула, сбилась.

Элли нервно кусала губы, пытаясь почерпнуть из малосвязанных фраз подруги максимум информации. Как некстати, что связь их односторонняя! Невозможно переспросить, потребовать уточнения и объяснения!

— Элли, они живые! — продолжала Милени. — Хотя нет... Элли, я могу...

Она захрипела, оборвав фразу на середине. Вскинула руки, словно пыталась разжать чьи-то сильные пальцы, сдавившие горло.

Руки лишь дёрнулись, потянув за собой нити. Сила натяжения тех превосходила силу человеческих мускулов. Нити упруго вернулись в исходное положение, фиксируя тело очередного угодившего в паутину существа. Элли Голд по-прежнему не ощущала эту пронзающую плоть субстанцию, казалось, ничего не сковывает движения её симбионт-клона. Но Милени могла лишь слабо трепыхаться, обречённая быть сожранной заживо невидимым пауком. Или... человеческие ассоциации — ложь, и светящаяся паутина не то, чем кажется?

С самого утра Лейла никак себя не проявляла, не вмешивалась в действия хозяйки тела. Хотя термин «хозяйка» нравился ей всё меньше. Они были равноправными сожительницами, пусть Милена-Милени и не желала этого признавать. А ещё они были соратниками — пока что.

Подводный зал пленил её воображение. Огромное пустое пространство, светящиеся столбы — она сразу поняла, что фигуры на них отнюдь не орнамент, это те самые подводные шайтаны во плоти. Их собратья притаились на стенах зала, покрывая те сплошным многослойным ковром. Сколько их здесь? Тысячи? Десятки тысяч? Больше?! В том, что всё это сооружение — не дело рук человеческих, сомнений не было. Один шлюз, сквозь который они прошли, невидимый, но вполне действенный, чего стоит! Правоверной мусульманкой Лейла себя не считала. Как у всех хашшашинов, ислам в её восприятии густо перемешался с языческими мифами, учением Старцев-имамов и постулатами светских наук. Однако если не аш-Шайтан создал подводное капище, готовясь к последней битве в день Божьего суда, то кто?

Их спутники не замечали притаившихся во тьме шайтанов, — тритонов, как они их называют, — иначе не вели бы себя столь беспечно, удалившись от спасительного выхода почти к самому полу зала. Аллах лишил их зрения или разума? Или это ей дарована исключительная способность видеть невидимое для простых смертных? И не только это, гораздо, гораздо большее! Морские шайтаны отобрала её тело при помощи своего серебряного мандарина, но Миррих не оставила её, выпросила у Аллаха другое тело... Для чего?

— Ты понимаешь, куда мы попали? — не удержавшись, спросила она у сожительницы.

— Сейчас узнаем! — азартно ответила та, устремляясь в светящуюся бездну.

Сладкий ужас охватил Лейлу — всего на миг. «Не пугайся!» — одёрнула она себя. — «Это не твоё тело, ты получила его на время. Когда оно сдохнет, тебе дадут новое!»

Она первая увидела это. Пока сожительница разглядывала хитросплетения дьявольской паутины, Лейла рассмотрела, куда тянутся её зримые, но бестелесные нити. К концу каждой был прикреплён шайтан-тритон в большом верхнем зале! Мириады нитей — мириады тритонов, застывших, ожидающих, когда хозяин дёрнет за ниточку.

Догадка подтверждалась, она в самом деле оказалась в тайном логове, где аш-Шайтан создаёт своё воинство. Но ведь это не случайно? Что она должна сделать? Что может сделать ничтожная, не способная даже ощутить колдовские нити... Или всё же способная?

Милени, теперь заметившая, куда тянется паутина, начинающая понимать, что видит, поспешно затараторила, делясь открытием со своей хозяйкой. Лейла не слушала. Она смотрела на останки застрявшего в паутине существа. Кто этот несчастный, неизвестно, но раз паутина сделала его своей частью, то верно и обратное: паутину можно сделать частью себя, превратить свои пальцы в эти самые нити! Вероятно, это будет стоить жизни. Но не ей, а самоуверенной «хозяйке тела»!

Она будто невзначай протянула руку, совместила её с серебристой нитью, сосредоточилась, представляя, как пальцы удлиняются, проникают за каменную скорлупу малого зала, как дотягиваются до тритона... Картинка перед глазами вдруг раздвоилась. Лейла оставалась в теле Милени, но одновременно сделалась тритоном. Годы тренировок в Аламуте позволили подавить головокружение. Она шевельнулась — тем, тритоньим телом, — отделилась от лежбища собратьев, поплыла к светящимся столбам. Управлять телом было на удивление легко, словно родилась и всю жизнь прожила в нём. Мозг этого существа, некогда бывшего человеком, не умер. Он избавился от излишней и ресурсозатратной надстройки самосознания и теперь работал ещё эффективнее, быстро и чётко интерпретируя любые пожелания владыки.

Поняв это, Лейла перескочила к другому тритону, затем к третьему, четвёртому. Картинка сначала дробилась, разбитая на сегменты, но вскоре соединилась в единое целое, приобрела объём. Тритоны двигались синхронно, но в любой миг она могла сосредоточиться на ком-то одном, отдать ему специальную команду. Если потренироваться, то она смогла бы управлять целой армией!

Кусочки разноцветной смальты сложились в мозаику, от эпического узора захватывало дух. Задача, которую ей предстояло выполнить, была несопоставимо значимее прихоти нанявшего её эмира аль-Хайтама. Боязно думать, но она даже важнее, чем беспрекословное исполнение воли Шейха аль-Джабаля, благословившего её отправиться на погрязшую в грехах планету. Потому что эту миссию возложил на неё сам Аллах Великий!