Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 38)

— Зачем тебе понадобилась «Акварида»? — уклончиво спросил он.

— Я же не спрашиваю, зачем ты режешь человеческие мозги, что в них ищешь, — парировала Тивари, кивнув на стеллажи. — Лучше заказывай гидроплан, и летим.

— Не так быстро, — хмуро осадил её прыть Даркчери. — Если хочешь, чтобы мы взяли с собой Милени, надо подготовиться. Никто в Городе не должен её видеть. Полетим завтра!

Помедлив, Купер согласилась.

— Завтра, значит, завтра. — Улыбнувшись, добавила: — Как много секретов для такой маленькой планеты!

Не удивительно, что капитан «Аквариды» не понимала, как Элли Голд узнала о происшествии на «К-15» раньше, чем получила рапорт. Она не входила в узкий круг посвящённых в тайну «общей чешуи». Сказав «...словно видела и слышала то же, что и мы», Влади угадала саму суть феномена. Вернее, матриарх Аквии видела и слышала то, что видел, слышал — вдобавок обонял и осязал — Алексей Крашевский, официально именуемый среди аквари Алекси Еллов. Достаточно сосредоточиться, настроиться, «откалибровать частоту восприятия», как говорила когда-то Элли Голд-вторая.

Именно с Элли Голд-второй всё началось, — спустя несколько лет после того, как она проводила в последний путь предшественницу. Она унаследовала имя, знания, место в социуме, авторитет и основанную на нём власть. Но ментально она ощущала себя бледной тенью Элли Голд-первой, ущербным подобием. Может быть, она знала всё, что знала та, и расширяла свои знания, но применять их так же эффективно не умела. Она успешно вела свой народ по указанному пути, но что если обстоятельства изменятся? Сумеет ли она быстро и верно перестроиться под них, достаточно ли её психика лабильна для этого? Или она — застывший слепок, сделанный по прототипу? А кем станет её наследница? Слепком слепка? Не приведёт ли это к стагнации, не будет ли новым препятствием на пути к совершенному миру?

Воспитанница великого основателя «Генезиса» Джакоба Бовы, Элли Голд-первая рассказывала, что он умел передавать наследнику не только знания и умения, но саму психоматрицу, тем самым более не зависел от биологической оболочки, каждый раз действительно воплощался в новом теле, поддерживая баланс лабильности и преемственности. Секрет этот покинул нашу Вселенную вместе с его носителем, когда разрушили Лабиринт. В распоряжении Элли Голд был лишь симбионт, позволяющий визуально идентифицировать особенности психоматрицы. Но что если цвет чешуи — гораздо больше, чем индикатор? Что произойдёт, если не выращивать её из клеточной культуры, а клонировать существующую?

Аквари с золотой чешуёй появлялись крайне редко, поэтому эксперимент растянулся на десятилетия. Сначала Элли Голд просила золотых аквари смыть собственную чешую и облачала их в клона своей. Желания матриарха обсуждать не принято, вопросов никто не задавал. Увы, все попытки провалились. Вместе с органеллами клеток клонировалась записанная в них информация о симбионте, чешуя не приживалась на чужом теле, как бы ни были близки оттенки золота.

Тем не менее выявилась закономерность. Если на взрослых чешуя погибала сразу же при попытке прорасти в кожу, то на детях она пыталась настроиться какое-то время, хоть и неудачно. Закономерность была выведена чисто эмпирически, научного объяснения генетики дать не могли. Но вывод Элли Голд сделала. Она принялась экспериментировать над младенцами, прежде не носившими чешуи. И — о чудо! Симбионт приживался в ста случаях из ста... Вот только золотой чешуя не становилась, как ни тщательно отбирали младенцев. То есть она вела себя точно так, как обычная, выращенная из клеточной культуры.

Упрямства Элли Голд было не занимать. Почти полвека экспериментов, тысячи детей, и наконец удача — маленький золотой аквари! Но удача ли? Означает ли унаследованный цвет нечто большее, — как понять? Проходили дни, месяцы, годы, а никакого подтверждения не было. Голд Крабик вела себя так же, как все дети её возраста.

А потом Элли Голд-вторая увидела сон. Она — маленький золотой ребёнок, гуляющий с другими детьми и воспитателем в Садку. Ничего необычного, но она успела познакомиться со всеми воспитателями, пока проводила свои эксперименты. С увиденной во сне — в том числе. Воспитатель подтвердила: всё происходило именно так. Это был не сон. Элли Голд оказалась в теле своей креатуры, видела и слышала то же, что и она. Сомнения исчезли — эксперимент удался!

С этого дня она взяла ребёнка под опеку, лично учила и воспитывала её. Не скрывала ни от кого — растит преемницу! Возможно, некоторые из воспитателей и детских психологов полагали, что возлагать подобную ответственность на ребёнка преждевременно, что неустоявшаяся психика может деформироваться от груза собственной исключительности. Однако кто посмел бы противопоставить своё мнение мнению матриарха? Что касается самой Голд Крабик, то поначалу было чуть жутковато осознавать, кто ты такая и кем тебе предстоит стать. Но страх всегда пересиливали гордость и ощущение внутренней силы — она ведь Голд! Она никогда не пыталась скрыть ошибки, — утаить что-либо от наставницы физически не могла, та всегда всё видела и слышала. И всегда подсказывала, как ошибку исправить. В итоге Голд Крабик научилась ошибки не совершать.

Получив Аттестат зрелости, она тут же взяла имя Элли Голд, «Элли Голд-третья» — начали называть её все. Хоть прошло полтора десятка лет, прежде чем имя это стало официальным.

Элли Голд-вторая уходила, уверенная, что эксперимент её увенчался успехом, что она возродится в преемнице. Элли Голд-третья знала — это не так. Знала с того дня, когда наставница призналась, решив, что преемница морально созрела принять неизбежное. Спорить, возражать она не пыталась, не желая расстраивать наставницу, да и не было стопроцентной уверенности: вдруг смерть той что-то изменит? Когда тело Голд-второй исчезло в тёмной синеве глубин и Голд-третья всплыла на поверхность, выбралась на платформу Кладбища, то не улетела сразу в Город. Сутки сидела на причале, ждала, что случится. Не случилось ничего. Элли Голд-вторая умерла окончательно и бесповоротно, как умирают все люди. Элли Голд-третья заняла её место.

Соединения психоматриц не произошло, чешуя всего лишь позволяла подключиться к органам чувств своего клона. Но и это было немало. Зная всё о своей подопечной, Голд-вторая стала для неё идеальным воспитателем. Голд-третья с детства знала, что станет верховной матерью всех аквари, готовилась морально и эмоционально, психологически и интеллектуально. В ней не было сомнений и неуверенности предшественницы, всю жизнь пытавшейся дотянуться до идеала и образца — основательницы колонии. Она сама стала идеалом и образцом, настоящей Элли Голд, всеведущей и непогрешимой. Конечно, она могла сомневаться, взвешивать за и против, — как любой человек. Но когда решение принято и выбор сделан, — он безусловно верен. Элли Голд не ошибается: она сама и есть критерий истинности.

Она собиралась воспользоваться опытом предшественницы: найти и воспитать преемницу, подарив ей клон своего симбионта. Даже рассчитала дату, когда этим займётся — в день своего девяностопятилетия. Накопленная при Голд-второй статистика позволяла точнее рассчитать психоэмоциональные параметры ребёнка-претендента, так что долгие десятилетия попыток не понадобятся. За пятнадцать лет она точно получит золотого клона, и будут ещё тридцать, чтобы воспитать и подготовить Элли Голд-четвёртую. Однако получилось иначе.

Каждая Элли Голд сталкивалась с собственными вызовами. Для Голд-первой это была колонизация, создание Курорта, переход от коммуны людей к сообществу аквари. Для Голд-второй — борьба за независимость и попытка клонирования психо-матрицы, пусть неудачная. Для Элли Голд-третьей вызовом стал жидкий лёд.

Началось всё с доклада Годви Сильверблэка, занявшего пост главы Службы безопасности Аквии. Рыболовный сейнер наткнулся в открытом море на яхту с двумя мёртвыми аквари на борту. Как показало расследование, за месяц до этого яхта с тремя долгими партнёрами отправилась в путешествие вокруг Большого плато. Спустя неделю после отплытия они перестали отвечать на личные вызовы. Аквия — свободное сообщество, никто не обязан уведомлять о своих планах, тем более — о местонахождении. О путешественниках, наверняка прекрасно проводящих время, никто не тревожился.

Причину смерти двоих найденных определить не удалось, что неудивительно, учитывая, сколько времени тела пролежали под жарким экваториальным солнцем. Во всяком случае, явных повреждений на них не было. Третий участник путешествия исчез бесследно. На этом можно было поставить жирную точку в расследовании, не засекречивая происшествие — аквари не любят секреты! — но и не афишируя, чтобы не нервировать гостей Курорта. Однако Сильверблэк оказался весьма дотошным следователем. Поэтому вскоре к отчёту были приложены три дополнения. В каждом описывался сходный случай, случившийся при его предшественниках, первый — так и вообще во времена Голд-второй, когда Голд-третья только что получила Аттестат зрелости и знать о трагедии не могла. Неизвестно, знала ли о нём и тогдашняя матриарх, а если и знала, то не придала значения.

В первом случае умер один из геологов, участников исследовательской экспедиции на Южном Архипелаге. Во втором внезапная смерть настигла вахтенного матроса на траулере, следовавшем к месту лова. Третий случай выглядел и вовсе курьёзным, если бы речь не шла о смерти. Два партнёра-океанографа затеяли научный спор о родовой принадлежности неожиданно замеченного моллюска-псевдокальмара. Пикантность заключалась в том, что нырнули они не за тем, чтобы провести исследование фауны южной субтропической зоны, а намеревались развлечься сексом. В итоге вместо секса один погнался за псевдокальмаром, стараясь не упустить его из виду, а другая срочно всплыла к катеру за контейнером для образцов. Подождав достаточно долго и отчаявшись получить инструмент, первый поймал моллюска голыми руками, вернулся к катеру. И нашёл партнёршу мёртвой.