Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 31)

О том, что увидела Милена Голд в последние мгновения, известно было лишь членам их маленькой исследовательской группы. И только они знали, что хранится в лаборатории, скрытой в жилом квартале Города.

Запоры на жилища в Аквии не ставят в принципе, но незваное вторжение было под неписаным запретом в кодексе аквари, — поступить так означало не уважать право на личное пространство. Однако сегодня, вернувшись с Курорта домой, Понди не мог отделаться от ощущения, что кто-то побывал здесь в его отсутствие. И отнюдь не глава Координационного Совета, тем более, не Стэлони Браунбейж, путешествующий сейчас где-то на субмарине. Следов чужака не нашлось, — да и как бы тот мог наследить? Передвинуть кресла? Уронить подушки с кровати? Оставить не выключенной консоль терминала? Ничего такого не наблюдалось, а что-либо иное Понди придумать не мог.

Жилая часть помещения состояла из двух комнат и крошечного тамбура между ними. В одной комнате находилась широкая по меркам аквари кровать, стол со встроенной консолью интеркома и два кресла. Здесь когда-то жила Милени Голд. В последние месяцы перед трагедией сюда же перебрался Понди. Спать вдвоём было странно и не всегда комфортно, но осознание, что во сне к нему прижимается матриарх, компенсировало неудобства. Осознание, что он сам того не ожидая, стал частью чего-то большого и важного, частью истории родной планеты.

Обстановка второй комнаты отличалась тем, что вместо кровати там стоял диван, «по совместительству» заменяющий одно из кресел. Это была спальня и личное пространство Понди. Поначалу у них с Милени шли жаркие споры, кому она достанется: декоративный стеллаж на торцевой стене был замаскированной дверью в лабораторию. Логика доводов Даркчери тогда победила: он мог среди ночи заглянуть в лабораторию, проверить внезапную догадку, не мешая напарнице спать. Она же, не будучи профессиональным биологом и нейрофизиологом, вынуждена была обращаться за помощью к Понди в любом случае.

В своей спальне Даркчери тоже не нашёл следов вторжения. Тем не менее это не успокаивало. Понимая, как глупо выглядят его опасения, он подошёл к стеллажу, прижал ладонь. В отличие от внешней двери, в этой замок имелся — дактилоскопический, настроенный на папиллярные узоры членов их команды. Никто, кроме пятерых, посвящённых в тайну — четверых теперь — не мог сюда войти.

Стеллаж сложился, дверь беззвучно отошла в сторону. Понди шагнул в лабораторию и застыл как вкопанный. Мягкий свет потолочных плафонов не вспыхнул при открытии двери, — он уже был включён. В дальнем конце помещения на полу спиной к нему сидел незнакомый аквари, чешуя цвета «кофе с молоком». Кофе заметно больше чем молока.

— Ты что здесь...

Закончить вопрос он не успел, — пришелец вскочил и обернулся быстрее. Тёмные кружки сосков на упругих грудях, ямка пупка на плоском подтянутом животе, — Понди вдруг сообразил, что чешуи нет, он принял за её цвет природную смуглость кожи. Аквари без чешуи?! Одежда тоже отсутствовала, визитёрша была голой, и это на секунду поставило Понди в тупик. Конечно, он видел обнажённых женщин-инопланетниц, — некоторые гостьи Курорта пренебрегали купальниками, — но инопланетница в Городе была не меньшим нонсенсом, чем аквари без чешуи. Гораздо большим!

— Привет, доктор Даркчери! Ты педантичен, возвращаешься с работы точно по расписанию, — произнесла визитёрша и перестала быть незнакомкой. Иша Тивари — вот её имя.

Память у Понди была отличная. Разумеется, он не помнил всех гостей Курорта, прошедших через его кабинет. Однако забыть пациентку, побывавшую на приёме не далее, как вчера, не мог. Пусть там подробности её тела скрывала одежда, но лицо, голос — те самые. Никаких серьёзных нарушений с её здоровьем не имелось, причиной визита послужил, скорее, курьёз: её персональный медбрат поднимал «алярм» по каждой мелочи. Оказалось, женщина каким-то образом умудрилась влезть в его настройки и сбить их. Добродушно посмеиваясь, Понди самолично настроил ей медбрата и предложил спустя день-два прийти повторно. Вот она и пришла...

Холодная испарина выступила на лбу Понди — он понял, как женщина попала в лабораторию. Настраивая медбрата, он касался её запястья. На кожу могли нанести специальный состав или в запястник загрузить программу, запоминающую папиллярный узор прикасавшихся к нему пальцев. А значит, записываясь на приём, инопланетница уже знала о лаборатории и типе замка. Уже побывала в Городе, нашла его жилище, отыскала секретную дверь. Тщательно подготовленная операция её длится далеко не первый день.

Прежде он, как и большинство сотрудников Курорта, с иронией относился к «шпионским страшилкам», которыми их неустанно пичкала Служба безопасности. И вот миловидная, но явно не блещущая высоким интеллектом инопланетница — так он воспринимал её ещё вчера — получила доступ в секретную лабораторию и кто знает, что успела увидеть и понять здесь!

— Госпожа Тивари, покиньте это помещение! Я немедленно сообщу в Службу безопасности...

Понди запнулся. Каким образом инопланетница преодолела расстояние в пять с лишним метров, отделяющее дверь от места, где она только что стояла, он не заметил. Мозг не зафиксировал процесс перемещения, а результат был налицо: женщина теперь стояла на расстоянии вытянутой руки.

— Ого! — произнесла, улыбаясь. — Ты уверен, что способен это сделать?

Улыбка была такой же, как его собственная вчера: открытая и дружелюбная. Но это ничего не меняло. Пришелица права дважды: он не уверен и не способен. Женщина была того же роста и заметно легче массивного Понди, но он ощущал себя слабаком рядом с ней. И дело не в физической силе. Её взгляд, её голос... «Как кролик перед удавом», — пришла на память древняя идиома. И кроликов, и удавов он видел только в инопланетных фильмах, но сравнение было точным. Иша Тивари каким-то образом лишила его способности спорить, сопротивляться. Буквально пригвоздила к месту.

— Если вы уйдёте отсюда, вернётесь на Курорт тем же путём, каким его покинули, я сохраню в тайне... — проблеял Понди.

— Так лучше, — похвалила Иша. — Но возвращаться на Курорт в мои планы пока не входит. Хочу поближе познакомиться с вашей миленькой планетой. Попутешествовать по ней.

— Но...

— Именно! Чтобы не выделяться, не смущать аквари своей наготой, мне нужна такая же штука, как та, что сейчас на тебе.

— Чешуя? — опешил Понди. Замотал головой со всей решительностью, на которую был способен: — Это невозможно! Инопланетник не может получить чешую! Аквари надевают её в младенчестве, покидая инкубаторий. Для них специально выращивается клеточная культура, подобранная индивидуально для каждого. И процесс это небыстрый...

— Бывают исключения, — перебила его визитёрша. — Совсем недавно Алексей Крашевский, прилетевший с Новой Европы, получил свою чешую. Что-то мне подсказывает, сделана она была как раз в этой лаборатории, и ты, друг доктор, приложил к ней руку.

Она выразительно тряхнула головой в сторону стеллажей с контейнерами, портативной установки биосинтеза, прочей аппаратуры, занимающей большую часть помещения.

Понди прикусил язык. Инопланетница попала, что называется, «не в бровь, а в глаз». Он в самом деле клонировал клеточную культуру чешуи Элли Голд по просьбе той. Для чего — не спрашивал, если бы матриарх посчитала нужным, сама бы объяснила.

Он обругал себя последними словами за пренебрежение к предупреждениям Службы безопасности, за собственное благодушие. Ведь должен был понимать: если занимаешься самой секретной работой на Аквии, то неминуемо станешь мишенью инопланетных шпионов! Теперь сожалеть поздно.

— Я не шпионка, — будто подслушав мысли, попыталась заверить его Иша. — Не охотница за вашими секретами!

— Нет, — решительно заявил Понди. — Наверное, ты можешь сделать со мной многое, даже убить и сбежать потом безнаказанной, раз держишь себя так уверенно. Но заставить меня создать чешую не получится!

Он ожидал, что его ударят в ответ. Или каким иным способом причинят боль. Но Иша лишь вздохнула, разглядывая его.

— Не получится, говоришь... — повторила с сомнением.

Отвернулась, пошла в глубь лаборатории, словно утратила интерес к собеседнику. Понди выдохнул с облегчением... и внезапно догадался, куда она направилась!

Страшная догадка подтвердилась. Визитёрша остановилась у дальнего стеллажа, наклонилась над нижней пустой полкой, провела по ней руками, как бы ощупывая. Нашла нужное место, нажала. Из-под полки выкатился короб. Не короб — ванна, в которой лежало человеческое тело. Плоское дно ванны с одной стороны было приподнято, так что плечи упирались в выступ, а запрокинутая голова покоилась на нём. Глаза закрыты, дыхание не приподнимает грудь, некогда сиявшая золотом чешуя потускнела. Лишь капельки воды на ней поблёскивали в свете ламп.

Понди охнул, бросился к визитёрше.

— Вода! Это ты сделала?! Ты слила воду? Давно?

— Минут пятнадцать назад, перед твоим приходом. Это опасно? Не беда, сейчас заполним, я чуть-чуть разобралась с твоим хозяйством, доктор. Интересный образец ты хранишь. Дыхания нет, пульса нет, вроде бы труп. Но не совсем труп, какая-то мозговая активность наличествует, — Иша указала на обруч с электродами, охватывающий голову аквари, и на экран мониторинга в стене над полкой. Параллельные линии графиков на нём изредка ломались одиночными всплесками. — Её чешуя поддерживает, верно? Но при этом она должна быть погружена в воду. Солёную, морскую, правильно? А что произойдёт, если заполнить ванну пресной?