Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 30)

Но в любом правиле есть исключения. Как Элли Голд долгие годы жила на работе — в офисе Координационного Совета, так и Понди Даркчери совмещал работу и жильё. С той разницей, что работ у него было две. На первой, общеизвестной, подчинённой распорядку дня и графикам приёма, он консультировал гостей Курорта, выслушивал их жалобы и назначал процедуры. Вторая была непубличной, хотя не менее важной, и занимала она всё оставшееся время Понди — уже не медика, а учёного, исследователя.

В Научном Посёлке, наряду с другими исследовательскими институтами, имелся Институт симбиологии, где делалось много важной и полезной работы. Однако нейрофизиологическая лаборатория не имела к нему никакого отношения. О её существовании, тем более о задачах, которыми она занималась, знал крайне ограниченный круг лиц. Так как единственным сотрудником лаборатории был Понди Даркчери, и работал он здесь в часы, не занятые Курортом и сном, то вполне разумным казалось решение переоборудовать часть помещений под спальни. Хотя в действительности лаборатория с самого начала задумывалась совмещённой с жильём, и Элли Голд неоднократно уговаривала Понди выбрать нового ассистента из тех аквари, которым она готова доверить тайну. Выбор был невелик: двое, обоих он хорошо знал и не сомневался в способности каждого держать язык за зубами. Однако привести в лабораторию любого из них означало допустить его слишком глубоко к личному. К тому, о чём не знала всеведущая Элли, — к надежде на чудо. Поэтому он тянул с ответом.

К счастью, сейчас оба находились на борту субмарины, отправленной в экспедицию не менее секретную, чем эта лаборатория и то, что в ней хранится. На Понди Даркчери секрет не распространялся — он был одним из тех, кто разрабатывал истинный план и маршрут экспедиции. Больше того, как раз он подсказал Элли Голд идею построить субмарину... после трагедии, случившейся на старом Кладбище.

Началось всё четыре года назад, когда на приём к доктору Пондиду пришла гостья Курорта, прибывшая с Новой Европы.

— Что вас беспокоит, госпожа Милена? — с профессиональной доброжелательностью спросил доктор. — Или у вас возникли какие-то вопросы?

— Меня беспокоит единственный вопрос: знает ли руководство Аквии о потенциальной угрозе, скрытой в глубинах вашего океана? Угрозе на только для Курорта, — для всех живущих на планете людей. Я прилетела сюда именно за тем, чтобы задать этот вопрос.

Сначала Понди решил, что у пациентки мания преследования, — с инопланетниками такое случается. Женщину нужно срочно переводить из общеоздоровительного сектора в психоневрологический, устанавливать за ней круглосуточное наблюдение. А пока передать её коллеге-психологу, чтобы провёл беседу, успокоил.

Визитёрша разрушила его планы. Для начала она рассказала о доколониальном периоде в исследованиях Аквии с такими подробностями, которых Понди не знал, хоть в юные годы прилежно учил историю родной планеты. Затем принялась задавать вопросы. Будь на месте Даркчери кто-то другой, он посмеялся бы над предположениями инопланетницы. Однако Понди был одним из лучших специалистов в области нейрофизиологии, и его привлекали к расследованию необъяснимых случаев внезапной смерти мозга, происходивших с аквари во время погружения. Сопоставив гипотезу Панковой с имеющейся у него информацией, — не то, чтобы секретной, но конфиденциальной, — доктор пришёл в смятение. Конечно же он пообещал организовать встречу визитёрши с кем-либо из Координационного Совета.

Перед Понди встала дилемма: обратиться с возникшей проблемой к начальнику Службы безопасности Годви Сильверблэку или напрямую к самой Элли Голд? Неизвестно, как бы развивались дальнейшие события, выбери он первый вариант. Но в это время главный безопасник Аквии в составе дипломатической делегации находился на орбитальной станции, вёл переговоры с прибывшими с Остина высокопоставленными имперскими чиновниками. А глава Координационного Совета была на месте — она никогда не покидала родной мир.

Элли Голд отнеслась к предупреждению ещё более серьёзно, чем нейрофизиолог, — не удивительно, ему была известна лишь малая часть трагедий. Как оказалось, за полгода до прибытия на Курорт Милена Панкова отправила в Координационный Совет Аквии запрос о виде на жительство. Прилетела, так и не дождавшись ответа, — миграционный отдел нетороплив в подобных делах, предоставляя просителю несколько лет отсрочки, чтобы утвердиться в своём желании или передумать. Выслушав собеседницу, глава Совета удовлетворила просьбу и предложила Панковой возглавить поиски таинственной опасности. Та согласилась не колеблясь.

Коммуна на Аквии — открытое, лишённое иерархических привилегий общество, аквари не любят секретов. В данном случае следовало отступить от правила, — на этом особо настаивала Служба безопасности в лице своего начальника. Если все аквари будут знать о том, чем занята исследовательская группа Милени Голд, то информация неминуемо просочится на Курорт. Неведомая опасность в сто крат страшнее известной, — такова человеческая психология. Вырвавшись за пределы планеты, паника вызовет уменьшение потока туристов, что подорвёт финансовую основу существования сообщества аквари. Потенциальную угрозу следует локализовать и изучить, не привлекая внимания, а затем оперативно устранить.

Первым делом для исследователей подготовили секретную лабораторию. Хоть находилась она в Городе, столице Аквии, замаскирована благодаря стараниям начальника Службы безопасности была так, что соседи считали её обычной жилой квартирой. Так как Понди Даркчери оказался волей случая причастен к тайне, его включили в состав команды. Третьим участником стал психолог и биолог Стэлони Браунбейж. Как психолог он специализировался на адаптации натурализованных аквари и помогал Милени приспособиться к «земноводной» жизни. Как морской биолог — консультировал по вопросам, связанным с океанической живностью.

Четвёртым членом маленькой группы была сама Элли Голд. В морских вылазках и погружениях она не участвовала, в лаборатории появлялась редко. Тем не менее знала о всех событиях благодаря своей особой способности. Годви Сильверблэк в исследовательскую группу не входил, но в секрет был посвящён, так как занимался его сохранением от сообщества аквари.

Понди Даркчери и Милени Голд жили при лаборатории вдвоём, изображая для окружающих пару долгих партнёров. На самом деле поначалу они были партнёрами только в исследовательской работе. Эмоционально Милени быстрее сблизилась с Браунбейжем, — он разбирался в психологии инопланетников лучше любого другого аквари, умел подстроиться. Не удивительно, что он оказался и первым её партнёром в сексуальных играх.

Однако затем начались изменения. Они были видны даже внешне: чешуя Милени, слегка золотистая поначалу, набирала густоту и глубину, становилась неотличимой от чешуи Элли Голд. Чем дальше, тем больше времени проводили вдвоём две золотые аквари. Понди считал, что они стали эмоциональными партнёрами. Ревновать он не умел, поэтому радовался и чуть завидовал. И был потрясён признанием главы Координационного Совета, что в Милени та видит не подругу, а вероятную преемницу. Само то, что она подбирает себе замену, казалось странным, — ей ведь только недавно исполнилось девяносто пять! И то, что пройдут годы, прежде чем Элли Голд четвёртая проводит в последний путь третью, мало что меняло. Вторая и первая прожили гораздо дольше.

Это событие было поворотным в отношениях Понди Даркчери и Милени Голд. Он и до этого удивлялся оригинальности её мышления, способности на неординарные, неожиданные поступки, умению делать верные выводы при недостатке исходных данных. Но при всём том она была неофитом, натурализованной аквари, не освоившейся пока в новом мире. Аура будущего матриарха трансформировала удивление в восхищение, а затем и в преклонение. Если прежде Милени была ассистенткой Понди в лабораторных исследованиях, то теперь она приняла на себя роль лидера.

То же самое происходило в «полевых», вернее, океанических изысканиях, где Милени работала в паре со Стэлони Браунбейжем. Для биолога смириться с переменой ролей оказалось труднее. Он всё больше отстранялся от деятельности группы, так что Понди постепенно заменил его и здесь. От работы на Курорте пришлось отказаться: подводные поиски и секретная лаборатория занимали слишком много времени. Он не жалел об этом: каждый час, проведённый рядом с Милени, стоил того. «Моя золотая Элли», — называл он её, и она не возражала, улыбалась в ответ. Так они стали настоящими долгими партнёрами: в работе, досуге — который был продолжением работы, в эмоциях и сексе. Пусть ей понадобятся долгие годы, а то и десятилетия, чтобы действительно сделаться Элли Голд, для него она уже была матриархом. А потом случилась беда.

Понди Даркчери считал, что значительная часть вины лежит на нём. Возможно, Стэлони Браунбейж сумел бы остановить Милени, будь в тот день рядом. Увы, Понди противиться её нетерпеливой решительности не умел. Им нужны были факты, чтобы подтвердить безумную, но при том безупречную в логике гипотезу. И логика же подсказала, где эти факты искать. При том роковом погружение Милени получила подтверждение своей гипотезы. Но это стоило ей жизни.