Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 28)

Шпильку, высказанную дружеским тоном, но при том весьма острую и откровенную, глава безопасности проглотил, не ответив. Что он мог сказать? Повторить ещё раз: «Это часть моей работы!» Прозвучало бы глупо, лучше молчать.

Убедившись, что ответа не будет, Элли продолжила:

— Теперь касательно «моей креатуры». Даже если он шпион Новой Европы, — а интуиция мне подсказывает, что ты и твоя орбитальная подруга ошибаетесь! — это ничего не меняет. Он сделает, что должно, и останется на Аквии — по той либо иной причине. То, что мы узнаем о жидком льде, не выйдет за пределы планеты. Всё будет хорошо, Годви, не беспокойся!

Безопасник помедлил, обдумывая её слова. Затем с сомнением покачал головой.

— Ты слишком уверена в успехе предприятия. А мы ведь почти ничего не знаем об этой штуке. Имеющаяся у нас информация о воздействии её на человека — за исключением последнего случая — косвенная. Что если всё гораздо хуже, чем мы предполагаем? Если ситуация выйдет из-под контроля?

— Я приму меры, как только увижу предпосылки для этого, — заверила его Элли.

— Да уж постарайся. Иначе меры приму я.

С этими словами Годви встал и вышел из кабинета. Не реагируя на вопросительный взгляд его хозяйки.

К вечеру Крашевский наконец придумал, как подловить капитана. Она и пилоты управляли субмариной по очереди. Нужно вычислить, когда будет ночная вахта Влади, и пока остальная команда спит в каютах, прийти в рубку и поговорить начистоту. Главное, самому не проспать!

Вернувшийся из лаборатории Стэлони глянул на экран, поинтересовался:

— И как, почерпнул что-то полезное?

— Ну... я не биолог, — уклончиво ответил Алексей. — Трудно понять некоторые места. Например, с тритонами я совсем запутался. Они что, действительно земноводные? Я думал, на Аквии нет существ, способных жить вне воды, за исключением микробов.

— Ого, ты добрался до бесхвостого тритона? — Браунбейж плюхнулся в кресло. — Считать его по-настоящему земноводным нельзя. Хоть анатомия позволяет тритону передвигаться по суше, но его орган дыхания — кожа, «чешуя», снабжающая организм растворённым в воде кислородом. Поэтому вне воды он не может оставаться сколь нибудь длительное время. Зато под водой он бесспорный доминант, одинаково уверенно чувствует себя как у поверхности, так и на больших глубинах. Учитывая всеядность и отсутствие природных врагов, можно считать его вершиной пищевой цепочки местного биоценоза.

— Я думал, тритоны — падальщики?

— Так и есть. Хотя казалось бы, ничего не мешает им стать опасными хищниками. Странно, верно? Но это лишь малая странность! Ты обратил внимание на их репродуктивную систему?

— Э-э-э... — Алексей торопливо принялся копаться в памяти. — Они гермафродиты?

Биолог усмехнулся, кивнул.

— Официальная точка зрения, так как мы не можем найти у них различия между мужскими и женскими особями. Иначе придётся считать их бесполыми!

— Как тогда они размножаются? Не почкованием же!

— Мы не знаем! Поэтому и гипотезу с «почкованием» отбросить нельзя. Мы не знаем даже приблизительно их численность, продолжительность жизни, как и где они выращивают потомство, — за всю историю наблюдений не было замечено ни одного детёныша. Как ни обидно для учёного это звучит, но тритоны остаются во многом «терра инкогнита». Нет ни малейшего морфологического сходства с другими обитателями океана.

Крашевский вытаращился на биолога.

— Их что, завезли с другой планеты?!

Стэлони засмеялся.

— Скажешь такое, — «завезли»! Нет, анализ генома доказывает, что происхождения они самого что ни на есть аквианского. Но как и когда это случилось? Такого близкого родства, как у людей с высшими приматами Старой Земли, у них нет ни с кем. Наиболее сходный геном — у фиолетовых лопотков, помнишь таких? И никаких промежуточных видов, родов, семейств.

Крашевский слушал рассказ биолога, удивлённо приподняв брови. Когда тот замолчал, высказался, не удержавшись:

— Да уж... Что на Новой Европе информации об этих существах минимум — понятно. Но я не ожидал, что на Аквии за два столетия с ними не разобрались.

Стэлони развёл руками, засмеялся.

— Вот такие мы «профаны»! В оправдание нашей науки могу сказать, что тритоны — существа «необщительные», контактов с человеком всячески избегают. Хоть встречи с тритонами случались от полюсов до экватора, но большей частью спорадические и мимолётные, в обстоятельствах, мягко говоря, не располагающих к научному исследованию. Делались попытки ставить радиомаячки на отдельных особей, чтобы отследить пути миграции, однако тритоны каждый раз от них избавляются. От преследования уходят на глубины, куда наша техника спуститься не может. Всё, что досталось учёным, — несколько экземпляров за двести лет, да и те попадали в лабораторию уже мёртвыми... за исключением самого первого случая.

Биолог замолчал, пытливо глядя на Алексея, так что тот даже улыбнулся, смутившись.

— Долгие годы это считалось секретом, да и теперь особо не афишируется, — наконец продолжил Стэлони. — Но с тобой я ведь могу говорить об этом, ты же аквари?

— Аквари, — подтвердил на всякий случай Крашевский. Какую тайну ему сейчас поведают, он понятия не имел. Но в эту авантюру он влез как раз, чтобы узнавать тайны!

— Ты слышал о бесхвостом тритоне, привезённом третьей экспедицией на Землю?

Вопрос поставил Алексея в тупик. Перед полётом на Аквию он заново проштудировал документы по исследовательским экспедициям, не полагаясь исключительно на тексты Милены Панковой. Но его больше интересовали отчёты, а не образцы. Хотя что-то о тритоне вспоминалось. Ах да, хранитель Баранек рассказывал!

— Вроде бы да, — кивнул он.

— И что с ним потом стало?

— Не знаю. Сдох, наверное.

— Он вернулся на родину.

Крашевский вытаращился на собеседника.

— То есть как «вернулся»? Фонд выкупил его и привёз сюда?

— Если кто и знает о той истории, то это Элли Голд. А она предпочитает помалкивать. Но это не важно. Важно, что именно тот тритон позволил нам обзавестись этим, — он провёл ладонью по своей руке.

Алексей не сразу понял, что означает этот жест. А когда догадался, изумился ещё сильнее:

— Чешуя сделана из кожи тритона?!

— «Сделана» — неподходящее слово. Но кожа тритона в самом деле послужила исходным материалом для клеточной культуры. Конечно, генетически мы весьма далеки друг от друга, но в ДНК тритона были найдены группы генов, идентичных человеческим, такие себе маркеры. Это позволило нам и чешуе стать симбионтами. Что самое интересное, — в ДНК других экземпляров подобных генетических маркеров мы не нашли.

— Как так? — не понял Алексей. — Тритоны бывают разных видов?

— Нет основания так полагать. Все добытые за время существования колонии тритоны были одного вида.

— А тот первый, он же отличался? Куда он делся?

— Умер.

— Это понятно! Его... биоматериал сохранился?

— Нет.

— Почему?!

— Опять-таки, на этот вопрос никто, кроме Элли Голд, не ответит. А ей такие вопросы задавать не принято.

— Она что у вас, диктатор?

— Более, чем диктатор. Она верховная мать всех аквари, матриарх!

На лице Стэлони сияла улыбка, но какова доля шутки в его словах, Крашевский понять не мог. Молчание затягивалось. В конце концов биолог предложил:

— Давай-ка ложиться спать. Теперь у нас есть «Акварида». Надеюсь, какие-то тайны тритонов она нам поможет разгадать. И не только тритонов.

Крашевский тоже на это надеялся.

Глава 10. Штормовое предупреждение

Заснул Стэлони как всегда быстро. Алексей настроил будильник в запястнике и закрыл глаза. Думал, что к нему сон так скоро не придёт после выданной биологом информации. И вздрогнул от вибрации в руке. Удивлённо уставился на циферблат: куда подевались два часа?

Осторожно, чтобы не разбудить соседа, встал, вышел из каюты. На субмарине было пусто и тихо как никогда, дежурное освещение оставляло коридор в полумраке. Только знакомая вибрация корпуса разрушала иллюзию полного покоя и неподвижности.

Крашевский на цыпочках, хоть скрипнуть под ногами было нечему, прошёл мимо кают, шлюза и камбуза, аккуратно открыл дверь рубки. И застыл удивлённый. В кресле капитана сидела не Влади, а Марти.

Изумрудная аквари обернулась, смерила взглядом визитёра, произнесла дружелюбно:

— Привет.

— Привет. А где Влади? Я хотел с ней поговорить, — Алексей поспешил объяснить своё появление.

— Мы его освободили от ночных вахт. Завтра покинем Большое плато, тогда работы прибавится, а пока пусть отоспится. Да ты садись, составь компанию! — она указала на второе кресло. — Если спать не хочешь.

Полусонный и огорошенный внезапной сменой диспозиции, Алексей подчинился.