Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 23)

Та, кого Алексей Крашевский знал под именем Иша Тивари с легендарной планеты Мохенджо-Даро, поднялась на третий этаж, безошибочно нашла нужный номер, вошла, не спрашивая разрешения. Собственно, спрашивать было не у кого. Вещи Крашевского перенесли в хранилище, в комнате прибрали, но новый гость в неё пока не заселился.

Внутри было темно из-за опущенных жалюзи, но Иша прекрасно ориентировалась в темноте. Прошла к ночнику у изголовья кровати, присела возле него на пол. Узкий световой конус ударил из микрофонарика, спрятанного под ногтем указательного пальца. Женщина извлекла крошечную горошину видеорегистратора из выемки в ночнике, положила на запястье, придавила, активируя считывание информации. Вспыхнул голографический экранчик. Женщина сидела так, что кровать и спина закрывали слабое свечение. Если бы кто-то вздумал заглянуть в окно, он ровным счётом ничего не разглядел бы в темноте.

В ускоренном режиме Иша просмотрела, что происходило в комнате за предыдущие сутки, замедляя прокрутку в наиболее интересных местах. Видео казалось беззвучным, но в действительности чип проигрывателя передавал аудиосигнал прямо на слуховые нейроны.

Ей понадобилось меньше двадцати минут. Затем, хмыкнув, она спрятала горошину под другой ноготь, встала. Всё так же никем не замеченная вышла из комнаты, из корпуса. Поднялась в верхнюю часть парка, миновала ограду, затем — поросшую опунциями пустошь, гребень горы. Спустилась к берегу. Разделась, нашла подходящий камень, приподняла, засунула под него купальник и тапки. Убедившись, что найти тайник, не зная о нём, невозможно, зашла в воду и поплыла к мерцающим огням Города.

Часть II. Шторм

Глава 8. Быть аквари

Элли Голд создала Фонд «Путь свободы и любви» не ради денег, власти или славы, — всего того, что тысячи лет движило человечество. Она мечтала построить совершенный мир, населённый совершенными людьми.

Фантазии об утопии возникали и до неё, — много раз! Ни одна из них не выдержала столкновения с реальностью. Элли Голд фантазёркой не была. Логика, прагматизм, железная воля, решительность делали её сильным лидером. Она точно просчитала, какие задачи предстоят Фонду на пути к цели, разбила работу на этапы, определила приоритеты. Она никогда не скрывала от последователей трудности и лишения, которые их ждут, но напоминала, что они получат взамен. Приоритетами всегда были Свобода и Любовь, от прочего можно отказаться. Нет, не так — следует отказаться!

Первой — а часто и последней — преградой на пути к Утопии становились соседи, не разделяющие взглядов утопистов, зато более агрессивные, алчные и беспринципные. В эпоху Космоконкисты эта преграда устранялась относительно легко, — лишь бы хватало финансовых ресурсов для приобретения планеты. В крайнем случае — для аренды на длительный срок. Ресурсов Фонда хватило, чтобы взять в аренду на сто лет Аквию. И это был не случайный выбор.

Не суть важно, как к биологам, химикам и генетикам Фонда попали материалы исследовательских экспедиций, — не выжимки, предоставленные для открытого доступа, а полные отчёты, — но они заметили то, что упустили специалисты Совета по космоисследованиям Евроссии. Аквия годилась, чтобы преодолеть вторую преграду в построении Утопии: материальный базис общества здесь можно было создать, не превращая человека в придаток промышленной машины. Идея построить Курорт и продавать жителям Галактики здоровье возникла у Элли Голд ещё до того, как «Путь свободы и любви» перебрался на свою новую родину.

То, что поверхность планеты почти сплошь покрыта океаном, а островки суши — голые безжизненные камни, не помешало строительству Утопии. Наоборот, превращение колонистов из сухопутных существ в «земноводные», в аквари, помогло переступить через многие привычки и предрассудки старого мира, уходящие корнями в архаичные общественно-политические формации и глубже — в стаю приматов. Подготовить морально и психологически к грядущим переменам: переменам в себе. Потому что третья, и самая сложная, преграда в построении совершенного общества — неравенство между людьми.

Все Утопии начинали с отказа от частной собственности и товарно-денежных отношений, — это классика, Фонд Элли Голд исключением не стал. Но материальное и социальное неравенство — только верхушка айсберга, отказ от него — первый шаг.

Так как религиозные и мировоззренческие противоречия между членами коммуны отсутствовали изначально: Свобода и Любовь были их мировоззрением, их религией, их Богом, а Эллис Голд — основоположником и пророком, то следующим шагом стало преодоление различий национальных и расовых. Этому поспособствовал полный отказ от языков Старой Земли, переход в общении исключительно на галакт, некогда созданный, чтобы устранить недопонимание между людьми, неоднозначность словоформ, избавиться от архаичных синаптических связей между словом, его звучанием, интонацией и поступками человека, которому оно адресовано. От того, что служит основой нейролингвистического программирования. Критическое мышление безусловно, логика первична, эмоции вторичны, разум выше инстинктов, — такими Элли Голд видела своих последователей.

Но стирания даже этих различий было недостаточно, пусть формировались они тысячи лет, со времён возникновения вида Homo sapiens как социального существа. «Путь свободы и любви» замахнулся на присущее всем млекопитающим, закреплённое в геноме: различие между биологическими полами. Элли Голд не без основания считала, что именно оно является причиной присущих человеческой особи качеств, несомненно полезных на ранних этапах социализации, но неприемлемых в мире будущего: агрессивность, конкуренция, борьба за лидерство, ревность, а также стремление продолжить род, защитить потомство — то, что принято называть «материнский инстинкт».

Устранить различия, определяемые двуполостью человека, конечно же невозможно, но ослабить внешние проявления, уменьшить значимость хотелось. Для этого требовалось разделить связанные с двуполостью функции: репродукция, половое влечение, любовь. Сделать это было непросто, учитывая, что половой инстинкт возник как раз для того, чтобы обеспечить устойчивую репродукцию, а чётко разграничить, где заканчивается секс и начинается любовь между партнёрами, окончательно определить, что, собственно, есть любовь, пока не удалось ни философам, ни нейробиологам.

Первый удар нанесли по середине цепочки: половому влечению и сексу. Их подвергли полной десакрализации, переведя из сферы интимной в обыденную, бытовую. Из списка потребностей, реализуемых половым актом, убрали продолжение рода с одной стороны, лишили ауры романтичности, влюблённых мечтаний — с другой. Секс сделался таким же проявлением межличностных отношений, как рукопожатие, дружеский поцелуй, игра, приятная всем участникам и никак не связанная с их биологическим полом.

Одновременно усиливалась значимость любви. Любовь-дружба, любовь-приязнь ко всем членам коммуны, ко всем аквари без исключения, и избирательная любовь-нежность, желание эстетического и интеллектуального единения с кем-то конкретно. Любовь, как проявление высшей степени развития личности. Свойство, присущее разумному социальному существу, а не порождение инстинктов биологической особи.

Труднее всего стало разрушить устоявшиеся за десятки тысяч лет репродуктивные программы. Для искоренения материнского инстинкта решено было перейти от зачатия и беременности «in vivo» к «in vitro». Технические возможности для этого существовали не первое столетие, но прежде практиковали подобное большей частью по медицинским показаниям, в случаях, когда женщина не могла стать матерью естественным путём. На Аквии исключение и норма поменялись местами. Переход осуществлялся постепенно, без насилия и принуждения. Сначала аквари получили возможность выбирать способ деторождения, затем — оценить преимущество «in vitro» над «in vivo». Мягкая, ненавязчивая пропаганда делала «in vitro» всё популярнее. Для родившихся этим способом выбор становился почти однозначным, хотя вернуться к «архаике» не запрещалось.

Неизвестно, сколько поколений и столетий потребовалось бы, чтобы «путь свободы и любви» был пройден людьми, поселившимися на Аквии, если бы не научный прорыв, совершённый биологами и генетиками через двадцать лет после начала колонизации. Поистине фантастическое достижение, при том оценить его в полной мере жители иных планет не могли в силу исключительной специфики. Учёные Аквии создали клеточную культуру, проявляющую при выращивании на эпидермисе человека симбиотические свойства. Более того, вела она себя при этом не как колония клеток, а скорее, как единый многоклеточный организм, действующий на симбионта-человека вполне целенаправленно, хоть заподозрить в разумности её никто бы не решился.

Объяснить физиологию процессов, инициируемых «чешуёй», — такое название получило искусственное существо, — его создатели не могли. Однако едва стало ясно, что контакт с ним не приводит к необратимым изменениям в человеческом организме, Элли Голд ухватилась за это открытие. Отныне «аквари» перестало быть самоназванием группы людей, поселившихся на планете Аквия. Аквари теперь были больше, чем люди: симбиоз человека и чешуи, обладающий уникальными способностями, живущий в двух средах и даже внешне не похожий на своих прародителей. Бездна, отделяющая человека обычного от человека совершенного, была преодолена одним большим шагом.