Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 22)

Новость не радовала. Оказывается, ему предстоит жить рядом с аквари в буквальном смысле этого слова! Но раз уж он лишён собственной каюты, то кого предпочёл бы видеть своим соседом? Вернее, соседкой, так как остальные члены экипажа — женщины в какой-то мере. Влади, потому что знаком с ней дольше, чем с прочими? С Дайни, потому что она натурализованная, а не аквари по рождению? С Тайси, потому что она кажется непосредственной в общении и самая симпатичная при том? С Марти, потому что хочет наладить с ней отношения? Крашевский понимал, что знает своих товарищей по экспедиции слишком мало, чтобы сделать выбор. Возможно, этот парень — не худший вариант.

Стэлони привёл плот на то самое место, куда и Дайни, — во всяком случае, Алексей не заметил различий: пирсы и стоящие на якорях суда вдали, водоросли и кораллы внизу. Для начала доктор «принял экзамен»: попросил продемонстрировать, чему Крашевский успел научиться. В конце заявил удовлетворённо:

— Плавать под водой ты более-менее умеешь. Теперь попробуй почувствовать себя здесь как дома.

— Что я должен делать для этого?

— Ничего. Плавай, отдыхай, получай удовольствие. Если хочешь поболтать, расспросить об экипаже — самое время.

— Хм...

Они плыли над полями водорослей, похожих на каменные розы тёмно-пурпурного цвета — Алексей впереди, Стэнли рядом и чуть позади. Поверхность дна здесь была ровной, никаких башней и крепостей из кораллов. Зато косяки мелкой разноцветной рыбёшки то и дело прыскали в разные стороны, уступая им путь.

— Я заметил, что наши пилоты очень похожи друг на друга. Они что, сёстры?

— Ты прав, между ними в самом деле близкое биологическое родство. Но они не сёстры. В классическом галакте их родство обозначается как «мать» и «дочь», но у нас не принято упоминать гендер, поэтому говорят: родитель и ребёнок. Ты пока не прослушал курс лекций, так что забегу вперёд: обычно мы не выделяем биологических детей среди прочих аквари — это нормально. Но иногда бывают исключения, и это тоже нормально.

— Марти — мама Тайси? — Крашевский был искренне удивлён. — Сколько же ей лет? Она не выглядит такой... э-э-э...

«Тритонья морда» не умела отражать эмоции, но Алексею показалось, что спутник его улыбается, объясняя:

— Разница в возрасте между ними действительно невелика: Тайси — двадцать шесть, Марти — сорок два. Женщины начинают сдавать яйцеклетки в ген-банк после получения Аттестата зрелости, а Марти получила его в пятнадцать. Понимаю, для тебя мой рассказ — «филькина грамота», как говорят у вас на Новой Европе. После лекций Элли Голд всё станет на свои места. Что касается возраста остальных членов экипажа, то самая юная — Дайни, ей двадцать. Наш капитан на тринадцать лет старше.

— Хм...

Первое впечатление — юная голубоглазая блондинка в розовой блузке — прочно засело в памяти. То, что он узнал о своей знакомой позже: «ХУ», океанограф, капитан глубоководной субмарины и руководитель экспедиции, — никак не хотело сочетаться с этим образом. Вдобавок они оказались ровесниками. Поистине, Влади Пинк была человеком далеко не ординарным.

— А о себе что скажешь? — спросил Алексей, чтобы интерес к личности капитана не показался избыточным.

— Для начала: мне семьдесят шесть лет. Не удивляйся, это побочный эффект чешуи. Взрослеют аквари, как все люди, но наше тело не стареет, мы избавлены от большинства болезней...

— Ничего себе! — Крашевский не смог удержать возглас изумления, смешанного с изрядной дозой недоверия. — Это волшебство какое-то! Может, вы вообще бессмертны?

— Увы. Тело в симбиозе с чешуёй способно прожить очень долго, но ресурсы человеческого мозга ограничены. Сто двадцать — сто сорок лет полноценной жизни, а потом...

— Почему же такое чудодейственное средство неизвестно за пределами Аквии? Ваш секрет давным-давно должны были выкрасть!

— Крали много раз. Безрезультатно — чешуя не может существовать вне Аквии. Даже аквари, на время покидающие планету, вынуждены обходиться без неё, а вернувшись, надевают заново. И не забывай: чешуя — не лекарство, не вещь, это живой организм, симбионт, изменяющий человека. Чтобы воспользоваться её эффектами, надо превратиться в аквари. Многие на Новой Европе, например, согласятся на такое?

— Хм... Кстати, ты несколько раз упомянул Новую, неплохо знаешь нашу культуру. Бывал у нас?

— Конечно нет! Просто биология океана — моя вторая специализация, так сказать. А основная — психология, конкретнее: психология инопланетных сообществ. Я занимаюсь адаптацией натурализованных аквари.

Похоже, запас сюрпризов, припасённых на сегодня, неисчерпаем! Огорошенный новостью, Крашевский резко развернулся к спутнику, едва не налетев на того, и Стэлони пришлось припасть к самому дну, в длинные сизые пряди водорослей, — увлечённый разговором, Алексей не заметил, что растительность внизу изменилась. Из водорослей поднялась туча маленьких рыбёшек, вспугнутых вторжением. Они окружили Крашевского, так что стало темно. Когда он наконец выбрался в прозрачную воду, биолог поджидал его, как всегда невозмутимый.

— И многих ты «адаптировал»? — буркнул Алексей, сердитый на самого себя за явно неадекватную реакцию на известие.

— Не очень. Сто пять человек, всех, кто получил вид на жительство за последние полвека, — так что одного специалиста вполне хватает.

— Угу... Значит, ты адаптировал Дайни, а теперь принялся за меня? А ты знаешь...

Крашевский запнулся. Хотел язвительно сообщить, что он-то вид на жительство не просил, но вспомнил фразу Влади о чешуе. Что же за этим стоит? Глава Координационного Совета не сомневается: после экспедиции он решит остаться на Аквии? Или перефразируем: он никогда не покинет Аквию? Предположение выглядело достаточно правдоподобным, так что сделалось зябко, хоть чешуя и служила прекрасным терморегулятором.

— Кого я знаю? — поторопил Стэлони, не дождавшись продолжения вопроса. — Ты хотел спросить о Милени? Разумеется, её я тоже адаптировал.

Хоть в признании Стэлони не было ничего удивительного, на Алексея оно подействовало, как очередная встряска, заставив отбросить конспирологические умствования. Сам того не ожидая, он нашёл человека, знакомого с Миленой Панковой!

— Можешь что-то рассказать о ней? — поспешил спросить, коль уж биолог-психолог сам завёл разговор об объекте его поисков.

Доктор задумался.

— Она была сильным человеком. Решительная, целеустремлённая. С самого начала не скрывала, что прилетела на Аквию раскрыть тайну нашего океана, тайну гибели косморазведчиков много лет назад, а вовсе не потому, что хочет стать аквари, как другие натурализованные. Честно говоря, я был удивлён, что Координационный Совет дал ей чешую. До тех пор, пока она не стала золотой.

— Что? — Крашевский не сразу понял, о чём речь. — У Милени была золотая чешуя? Как у Элли Голд?

— Влади и об этом не сказал? Забавно. Вскоре после того, как Милени стала Голд, Элли взяла её под своё покровительство. Собственно, на этом моя работа по адаптации закончилась.

— Но ты знаешь, что с ней случилось на самом деле?

— На самом деле? — удивлённо переспросил Стэлони. — Насколько я знаю, она погибла при глубинном погружении.

— Эти погружения были связаны с её поисками? Ради которых она прилетела на Аквию, — ты сам так сказал!

— Я не знаю. В любом случае её смерть стала большим несчастьем для Элли Голд и всех аквари.

Фальши в его голосе, модулированном и демодулированном их чешуями, Крашевский распознать не мог. Вполне возможно, и глава Координационного Совета, и сам доктор были искренне опечалены гибелью подопечной. Но при чём здесь все аквари? Подавляющее большинство их знать не знало пришелицу из другого мира. Или...

Куски фраз, обронённых разными людьми, складывались в единую картину, невозможную, нелогичную, но внутренне непротиворечивую. Так замеченные в разное время, в разных местах и отложившиеся в памяти сценки соединяются в сценарий нового фильма, над сюжетом которого упорно думаешь. «Золотая чешуя», «курс лекций для преемницы», «большое несчастье»... Алексей выпалил:

— Элли Голд готовила лекции для Милени? Она хотела, чтобы та стала главой Координационного Совета? Но Милени не настоящая аквари, она только-только прилетела с другой планеты. Она была чужой здесь! Разве Совет, остальные аквари согласились бы?

— Элли Голд-третья нашла четвёртую, все аквари радовались этому. Недолго, к сожалению.

— Не понимаю, — признался Алексей.

— Конечно.

Ответ доктора был слишком лаконичен, чтобы надеяться на объяснения. Может быть, оно ждёт в каюте «Аквариды»?

На субмарину они вернулись, когда солнце опустилось за горизонт и Устричные Отмели засияли волшебными огнями, будто превратившись в некое королевство водных эльфов из сказки. Полюбоваться этой красотой у Алексея не получилось. Он планировал немедля по возвращению приступить к лекциям Элли Голд, но и от этого вынужден был отказаться: после целого дня плавания ноги подкашивались и глаза закрывались сами собой. Едва добравшись до койки, он упал на неё и заснул, — благо, раздеваться не требовалось.

К этому времени в двух с половиной тысячах километров восточнее, на архипелаге Курорт, уже стояла настоящая ночь. Сотрудники, сбросив лазоревые комбинезоны и пляжные тапки, уплыли в свой подводный Город, оставив лишь нескольких дежурных. Отдыхающие крепко спали в номерах, в залах развлекательных комплексов, в расставленных вокруг бассейнов шезлонгах, в самих бассейнах. Никто не заметил гибкий силуэт, бесшумно скользнувший в жилой корпус общеоздоровительного сектора.