Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 25)

Каюты на субмарине были такими же тесными, как всё прочее. В них помещалась двухъярусная койка, откидной столик и два откидных стула. Прочитав лекции, Алексей искренне понадеялся, что каюты надводных судов просторнее, — иначе трудно представить, как можно жить в них месяцы и годы! С другой стороны, учитывая, что у аквари нет личных вещей, шкафы, тумбочки, полки и стеллажи им без надобности. Вдобавок симбиоз с чешуёй избавляет от заботы о физиологических потребностях, как следствие — от необходимости санузла. Конечно, свободного пространства хотелось побольше, но с этим недостатком можно примириться. К тому же каюта была предоставлена Алексею в полное распоряжение, — Стэлони сдержал обещание, за первый день плавания они увиделись лишь трижды: утром, когда биолог разбудил его и сопроводил в камбуз на завтрак, во время экскурсии по субмарине, когда они с Влади на несколько минут заглянули в лабораторию, и вечером, когда сосед вернулся в каюту, забрался на верхнюю полку и быстро заснул, пожелав Алексею, сидящему перед экраном, спокойной ночи. Даже во время обеда они не встретились, так как попали в разные смены.

Всю первую ночь, день и ещё одну ночь «Акварида» шла на северо-запад с крейсерской скоростью, — капитан спешил поскорее покинуть пределы мелководного, подробно изученного, неинтересного для исследователей плато. Однако долго оставаться «на суше» и терпеть связанные с этим неприятные ощущения без веских на то оснований смысла не было. На второй день после обеда Влади сделала остановку.

На поверхность субмарина не всплывала, наружу выходили через шлюз, — заодно Алексей познакомился и попрактиковался с использованием. На первый раз его подстраховывали: Влади — изнутри, Дайни — снаружи. С механизмами Крашевский справился легко, да и процедура «обрастания» чешуёй больше не вызывала шока, тем более, что проходила она внутри шлюза. Но стоило сделать шаг наружу, стоило створкам захлопнуться за спиной, и он замер, чувствуя, как заколотилось сердце. Вокруг было темно. Не то, чтобы непроглядная темень, но Алексей очень сильно подозревал, что два десятка метров, составлявших его сферу обзора, — заслуга исключительно чешуи и отращённых ею псевдоглаз. Человеческое зрение спасовало бы полностью.

— Не бойся, здесь не глубоко! Всего двести метров до поверхности, — поспешила подбодрить его Дайни, верно истолковав замешательство новичка. — Темно потому, что вечер, солнце уже низко над горизонтом. Угол преломления и всё такое.

— Ага, понятно, — пробормотал Алексей.

— Поплыли! — поторопила аквари и устремилась прочь от «Аквариды».

Крашевский бросился вдогонку, но вскоре оглянулся обеспокоенно, — силуэт субмарины растворялся в синей мгле.

— Мы не заблудимся? — окликнул он спутницу.

— Запястник! Чешуя его не блокирует. Как средство связи он здесь бесполезен, но другие функции действуют. На «Аквариде» работает маяк, мы его легко запеленгуем в радиусе пяти километров. Отплывать дальше не станем, да?

Алексей закивал с облегчением и уже без опаски поплыл за Виолет.

Играть в догонялки и прятки посреди океана, когда единственное укрытие — густой сумрак, ограничивающий радиус видимости, было потрясающе. Они носились друг за дружкой, норовя поймать за ногу либо шлёпнуть по гладкой лоснящейся чешуе на спине и ягодицах. Сначала Дайни выигрывала эти поединки, но затем Алексей приспособился и перехватил инициативу. Нет, бортинженер «Аквариды» выдающимся пловцом не была, не то, что храмовая танцовщица с Мохенджо-Даро!

Крашевский поймал себя на том, что впервые с той минуты, когда Элли Голд облекла его в чешую, вспомнил о подруге. Где та сейчас, чем занимается? Понятно где — на Курорте, живёт по его распорядку. Наверняка удивилась, когда он исчез, перестал отвечать на вызовы. Забеспокоилась? Решила, что его скоропалительно выставили с Аквии, — он ведь рассказал ей о беседе с безопасником.

Вспомнив о заплыве с Ишей Тивари, Алексей не мог не вспомнить о последующем. Их с Дайни сегодняшняя игра похожа на ту, но у молодой аквари нет ничего общего с мохенджодарийкой, на какой бы планете она не родилась, разве что природная смуглость. И эта игра — всего лишь игра.

Бортинженер выдохлась первой. Когда он поймал её в очередной раз и быстро скользнул в сторону, она не бросилась следом. Предложила:

— Так что, возвращаемся? Хватит на сегодня. Влади нас, наверное, уже ждёт.

Алексей не отказался бы ещё порезвиться. Курс лекций он проштудировал полностью, самые необычные разделы прослушал дважды, а то и трижды. Чем заниматься на субмарине акванавту-наблюдателю, решительно не знал. Лежать на койке, поплёвывая в потолок? Плавать, ощущая себя инопланетным дельфином, всяко лучше. Но раз хватит, то хватит.

Запястник в самом деле устойчиво фиксировал сигнал маяка, так что выбрать правильный курс проблемы не составило. Они неторопливо поплыли рядом.

— И как тебе — быть аквари? — спросила Дайни.

— Трудно сказать. Я всего третий день, как надел чешую.

— Но первые впечатления ведь есть? Что тебя удивило, поразило? Чем аквари отличаются от других людей? Не считая возможности жить под водой, конечно.

— Аквари не умываются и не чистят зубы! Ни утром, ни вечером — вообще никогда!

— Кто в детстве любил чистить зубы? Нас заставляли, потому что это полезно. Аквари не заставляют, потому что они едят пищу, не вызывающую кариес и прочую гадость. Чешуя, опять же. Так что это не считается! Ещё что?

Алексея подмывало признаться, что именно его поразило в самое первое утро. Но сказать об этом Дайни почему-то язык не поворачивался. Вместо этого заявил:

— Аквари не платят за еду, просто берут, что хотят.

— Э-э-э... Я не задумывалась об этом. Да, это важное отличие для человека из другого мира. Ещё что-то?

— Ещё... туалет, — неуверенно пробормотал Крашевский.

— Туалет? А, поняла! Аквари не нужно искать туалет всякий раз, когда возникает потребность в нём. Для... моей знакомой это был бы важный плюс. А я не знаю пока, как к этому относиться. С одной стороны — удобно, с другой... Обсуждаешь что-нибудь важное или по душам говоришь, а сам при этом опорожняешь мочевой пузырь. Как-то это... неправильно.

— Но ведь со стороны незаметно...

— Заметно, если присматриваться, особенно сзади. В такие моменты начинаешь жалеть, что аквари не носят одежду. До сих пор не могу убедить себя, что в чешуе я не голая и ничего страшного нет в том, что меня разглядывают. А как ты с этим справляешься?

— Знаешь, я пока не осознал до конца, что всё вокруг — реально. На Новой Европе я придумывал и писал фильмы. А теперь словно попал в такой фильм.

— О, это мне знакомо. Иногда просыпаюсь утром и думаю: может, Аквия, аквари, чешуя мне приснились? Всё это только сон. Который закончится чем-то страшным.

Крашевский удивлённо повернулся к ней... и вдруг заметил два вытянутых силуэта метрах в двадцати, на самом краю сферы видимости.

— Осторожно, тритоны!

Он схватил Дайни за руку, притянул к себе, развернулся, пряча её за спиной, стараясь загородить от опасности. В первый миг ему и впрямь показалось, что вынырнувшие из темноты твари атакуют. Несколько секунд понадобилось, чтобы осознать: тритоны кружат на одном месте, не приближаясь к ним.

Тело Дайни напряглось, как струна. И тут же расслабилось.

— Алекси, ты что? Это же Марти и Тайси!

Пелена внезапного ужаса упала с глаз. Это в самом деле были пилоты «Аквариды». В тёмно-синем сумраке пришлось напрячь зрение, чтобы различить цвет их чешуи. Аквари как бы исполняли ритуал, скользили друг вокруг друга, соприкасаясь руками, ногами, бёдрами, грудью, спинами. То соединялись в одно целое, то разделялись, но никогда не теряли полностью тактильный контакт. Был в этом действе некий ритм, нечто знакомое, виденное ранее.

— Они что, танцуют? — спросил Алексей удивлённо.

— Можно это назвать и танцем, — согласилась Дайни. — Или игрой. Интимной игрой. Так аквари занимаются сексом.

— Что? — Крашевский обернулся к ней обескураженный. Он вспомнил, что напоминала игра изумрудной и алой аквари. Тантрический танец мохенджодарийки Иши! Но впитанные с детства моральные нормы не позволяли согласиться с этим. — Не может быть, ты ошиблась!

— Это — секс, — упрямо повторила Дайни.

— Марти — мать... э-э-э... родитель Тайси!

— И что? Ты ведь прослушал лекции Элли Голд? Любовь, секс, деторождение — всё по отдельности, друг с другом не связаны. Какая разница, что Тайси появилась на свет из яйцеклетки Марти? Секс — это просто игра. В неё можно играть с любым, кто тебе нравится. Пол, возраст, биологическое родство — не имеют значения!

— Но...

Крашевский сам не знал что, а главное — зачем он собирается возразить. Заканчивать фразу не пришлось.

— Тебе неприятно? — спросила Виолет. — А знаешь, каково мне примириться с этим? Когда бежала на Аквию, не задумывалась над таким аспектом будущей жизни. Думала: вот единственное место во Вселенной, где смогу быть не женщиной, женой, матерью, а человеком! Но, оказывается, быть аквари — не то самое, что быть человеком. Поздно спохватилась, обратной дороги нет.

В словах её звучало столько горечи, что Алексей сконфуженно отвёл взгляд. До этого он не сомневался, что Дайни и Влади — любовники. Не случайно ведь они поселились в одной каюте, и он помнил, с каким воодушевлением Влади рассказывала о своей подруге в их первую встречу. А то, что розовая аквари предпочитает женскую роль, никак не означает, что Дайни не исполняет мужскую в их играх.