Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 39)
Она повернулась к командиру, и в её огромных глазах читался миллион вопросов. Рюкзак сполз с плеча и с глухим стуком упал на пол, но она даже не заметила.
— Командир. Рассказывай. Всё. С самого начала. Почему Су спит на стуле? Почему ты выглядишь так, будто всю ночь таскал камни? И почему... почему у нас в медотсеке лежит голая ламия, похожая на персонажа из моей любимой RPG?!
Вик отлепился от стены и коротко, без прикрас, рассказал. Арена. Трое гладиаторов против безоружной. Её голос — человеческий, молящий. Его решение. Прыжки через город. Су, оперировавшая всю ночь. Муо слушала молча, и её лицо менялось — от ужаса к гневу, от гнева к жалости.
— Значит... ты просто взял и сорвал весь план? Из-за неё? — прошептала она, переводя взгляд на капсулу. — Она и правда говорила? Как человек?
Вик кивнул.
В голосе Муо прорезались тёплые, ласковые нотки — что всегда появлялись, когда она говорила о чём-то по-настоящему важном:
— Тогда... ты всё правильно сделал, командир. Если бы ты её добил... это было бы... неправильно. Неправильно и мерзко. Она же не монстр. Она просто... другая. Как я. Как Су. Как все мы тут. — Она на мгновение замолчала, теребя лямку рюкзака. — Неферит, конечно, будет в бешенстве. Когда она узнает, что план сорван из-за спасения ламии, она, наверное, эфиром весь корабль разнесёт. Но я с тобой. И Су, судя по всему, тоже. Большинством голосов мы победим.
В этот момент из капсулы донёсся слабый стон.
Ламия медленно, с видимым усилием, приоткрыла веки. Мир перед ней расплывался — мутные очертания, незнакомый холодный свет, странное гудение вокруг. Она почувствовала, как что-то сжимает её тело — стенки капсулы, — и паника захлестнула прежде, чем разум успел осознать происходящее.
Она дёрнулась, пытаясь сесть, но слабость прижала её обратно. Хвост за пределами капсулы судорожно сжался, и острая боль от свежих швов пронзила всё тело. С губ сорвался хриплый вскрик.
— Где... где я?! Что это?! Я... я умерла? Это загробный мир? Почему так больно... разве мёртвые чувствуют боль?!
Её глаза, расширенные от ужаса, заметались по незнакомому помещению. Каменные стены, странные приборы, светящиеся панели. Всё чужое, непонятное, пугающее. Взгляд наткнулся на Муо — маленькую фигурку с белыми волосами и рожками, — и она вздрогнула всем телом, насколько позволяли стенки капсулы.
— Кто... кто вы?! Вы духи?! Хранители мёртвых?! Я... я не хотела умирать... я не...
Она попыталась отползти глубже в капсулу, забыв, что её хвост снаружи. Движение причинило новую боль, и она застонала, зажмуриваясь.
Су, разбуженная шумом, резко выпрямилась на стуле. Халат соскользнул с её плеч и упал на пол. Она моргнула, прогоняя остатки сна, и её взгляд мгновенно стал профессионально-острым — ни следа недавней дрёмы.
— Тише. Тише, девочка, — произнесла она спокойно, но твёрдо, тем самым голосом, которым разговаривала с самыми тяжёлыми пациентами. — Ты не умерла. Ты жива. Ты в безопасности. Никто тебя здесь не тронет. А если кто-то попробует — ему придётся иметь дело со мной, а я, поверь, очень неприятный противник. Даже когда уставшая.
Ламия распахнула глаза и увидела Су — серокожую, с жёлтыми глазами и вертикальными зрачками, с проступившими на лице тёмными жилками. Лицо Ламии исказилось новым приступом страха.
— Демон... Ты демон... Вы пришли забрать мою душу... Я знала, что после смерти придут демоны... нам в деревне старейшина говорил...
Она снова попыталась отодвинуться, дрожа всем телом, и её хвост снаружи забился в конвульсиях, угрожая разорвать свежие швы. Су мгновенно положила руку на хвост — твёрдо, но не грубо, — фиксируя его на месте.
И тут взгляд Ламии упал на Вика.
На того самого гладиатора. С зелёными глазами. Стоящего у стены со скрещенными руками и смотрящего на неё — без угрозы, без жалости, просто... ожидая.
Она замерла. Узнавание медленно проступало на её лице, вытесняя ужас. Словно сквозь туман пробивался свет.
— Ты... ты тот... с арены... Ты не убил меня? Ты прыгнул, и земля задрожала, и все упали... а потом ты схватил меня... я помню... смутно, но помню...
Она переводила взгляд с него на Су, на Муо, на странную обстановку вокруг. Губы дрожали. Голос срывался:
— Где я? Что это за место? Почему... почему вы мне помогаете? Я же... я же монстр...
По щекам снова текли слёзы — она, кажется, сама не замечала, что плачет. Слишком много всего обрушилось на неё разом: боль, страх, непонимание, и где-то глубоко робкая, почти невероятная надежда, что кошмар наконец закончился.
Вик отошёл от стены и сделал шаг к капсуле. Его голос — низкий, спокойный, тот самый, что звучал на арене перед тем, как он вырвал её из лап смерти, — разнёсся по медотсеку:
— Ты не монстр. Ты живая. Ты в безопасности. А теперь лежи спокойно. Су всю ночь тебя собирала заново. Она, между прочим, даже не обедала. И не ужинала. И не завтракала. Не заставляй её работу пропасть даром.
Су поднялась со стула и подошла к монитору. Цифры на экране медленно, но верно ползли вверх. Ламия всё ещё дрожала, но уже не пыталась паниковать — она смотрела на Вика с тем выражением, с каким смотрит на спасителя тот, кто уже не надеялся на спасение. В зелёных глазах стояли слёзы, но теперь к ним примешивалось что-то ещё. Проблеск доверия. Крошечный, хрупкий, живой.
Медотсек заливал холодный голубоватый свет, что не знает ни дня, ни ночи, ни утра, ни вечера, а просто горит, пока работают приборы, пока бьётся сердце пациента, пока медик не скажет: «Всё». Запах антисептика мешался с запахом трав, которые Су развесила под потолком медотсека ещё в первые дни, — говорила, что они успокаивают нервы. Сейчас это было как нельзя кстати.
Су медленно наклонилась, стараясь не делать резких движений. Мышцы ныли после долгой неподвижности, но она не обращала на это внимания. Её лицо, обычно спокойное и отстранённое, смягчилось — те, кто знал её давно, назвали бы это выражение почти материнским.
— Ты... — её голос прозвучал тихо, ровно, с интонациями, которыми говорят с ранеными животными. — Ты живое существо, которое едва не убили на потеху толпе. Меня зовут Су. Я медик. Я всю ночь штопала твой хвост, и, поверь, я бы не стала тратить столько времени на монстра. Ты — девочка, которой досталось. Просто девочка. Которая оказалась не в том месте, не в то время и не в том теле по мнению жестоких идиотов.
Она сделала ещё один осторожный шаг и положила ладонь на край капсулы — открытую, беззащитную. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо в зелёные глаза ламии, и в этом взгляде не было ни угрозы, ни брезгливости, ни страха, — только профессиональное участие и что-то глубже, что-то, что сама Су редко позволяла себе показывать.
— Ты в безопасности. Это наша база. Она скрыта от чужих глаз. Сюда не придут ни гладиаторы, ни стража, ни те, кто хочет твоей смерти. Ты можешь перестать бояться. По крайней мере, здесь. По крайней мере, сейчас.
Муо, всё это время стоявшая с открытым ртом, наконец отмерла. Она подскочила ближе, и в её голубых глазах — огромных, сияющих — не было ни капли отвращения. Только чистое, искреннее любопытство и сочувствие, смешанные в той особой пропорции, которая была свойственна только ей одной.
— Ой, ты такая красивая! — выпалила она, и слова посыпались из неё как горох, быстро и неудержимо. — У тебя чешуйки на лице блестят, как маленькие изумруды! Я таких никогда не видела! И хвост... он, конечно, сейчас весь в бинтах, но когда заживёт, наверное, будет просто потрясающий! Ты можешь им двигать? А плавать? А по деревьям лазить? У меня в одной игре была раса ламий, но ты настоящая, это же в тысячу раз круче! Там у них были бонусы к ловкости и ядам, а у тебя какие бонусы?