Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 37)
Ветер холодил обнажённое тело. Она никогда не была так уязвима — без одежды, без защиты, без всего, что могло бы скрыть её наготу и её природу. Но в этой бешеной скачке не осталось места для стыда. Только он, его руки — стальные, но держащие её крепко и бережно, — и бесконечное небо над головой. Небо, которое из голубого превращалось в оранжевое, а потом — в пурпурное.
Она рискнула поднять взгляд. Его лицо: сосредоточенное, жёсткое. Зелёные глаза смотрели вперёд, высматривая путь. Челюсти сжаты. Он не смотрел на неё, и она была благодарна за это — благодарна, что он не видит её слёз, её грязи, её жалкой, беспомощной наготы. Он просто делал своё дело. Спасал её.
Город проносился внизу. Мелькали улицы, площади, акведуки. Где-то кричали люди, показывали пальцами, но Вик был слишком быстр. Они уже на окраине, где крыши становились ниже, а улицы — уже. Последний прыжок с последнего дома и они полетели над городской стеной. Ламия увидела внизу ров, заполненный мутной водой, стражников на башнях, которые даже не успели поднять головы. Один из них всё-таки заметил тень и выстрелил из лука, но стрела осталась где-то далеко позади.
А потом — простор.
Прерия раскинулась под ними — бесконечное море высокой травы, колышущейся под вечерним ветром. Солнце садилось, окрашивая небо в пурпур и оранжевый. Золотистые стебли отливали розовым. Где-то далеко темнела полоска леса, а ещё дальше — скалы, знакомые Вику так же хорошо, как собственное дыхание. Скалы, где ждали двое тех, кто станет её новыми... кем? Она ещё не знала.
Он снова оттолкнулся от земли, и они полетели над этим золотисто-зелёным простором. Боль в израненном хвосте пульсировала в такт его прыжкам. Ламия стискивала зубы, но не произносила ни звука. Она боялась, что если заговорит, если напомнит о себе, это странное спасение оборвётся, и она снова окажется на песке, под рёв толпы. Что это всё окажется сном, прекрасным и жестоким, и она проснётся в камере, в цепях, в ожидании смерти.
Она закрыла глаза и просто слушала. Ветер. Ритм прыжков. Его дыхание — ровное, спокойное, словно он не нёс на себе взрослую ламию с тяжёлым змеиным хвостом, а просто совершал вечернюю пробежку. Словно это было для него обычным делом — вырывать кого-то из лап смерти и уносить через прерию. Может, так и было. Может, он делал это раньше. Может, он делал это всегда.
И где-то глубоко внутри, под слоями ужаса, боли и неверия, зарождалось крошечное, робкое чувство.
Она не знала, кто он и зачем это делает. Не знала, что ждёт её. Не знала, будет ли она снова в цепях или на свободе. Но сейчас, в сгущающихся сумерках, уносясь прочь от города, который чуть не стал её могилой, она позволила себе поверить: возможно, это ещё не конец. Возможно, это только начало.
Слёзы снова потекли по щекам — беззвучно, без рыданий. Просто влага, смешанная с пылью, оставляющая дорожки на грязной коже. Она уткнулась лицом в его плечо и прошептала одними губами, сама не зная кому — ему, богам, судьбе, бабушке, которая осталась там, на севере, и никогда не узнает:
— Спасибо... спасибо...
Ночь опускалась на прерию. Первые звёзды загорались на востоке — те самые, чужие и холодные, которые она видела над своей деревней на севере. Там, у Змеиного Камня, она лежала на траве и считала их, загадывая желания. Теперь она летела под ними, и желание у неё было только одно.
Глава 13. Операция в ночи
Последний прыжок вышел особенно мощным — Вик приземлился у подножия скалы, и сухая земля под его ногами пошла трещинами, взметнув облако пыли. Мелкие камешки брызнули в стороны, застучали по камням, и эхо от удара прокатилось по окрестностям, вспугнув стайку каких-то ночных птиц. На его руках, без сознания, обмякла ламия. Голова безвольно покоилась на его плече, спутанные зелёные волосы рассыпались по руке, закрывая лицо. Израненный хвост свисал вниз, едва заметно подрагивая даже в беспамятстве — тело боролось за жизнь на каком-то древнем, глубинном уровне, не подвластном сознанию. Дыхание было слабым, но ровным: грудь мерно вздымалась, прижимаясь к его тунике.
Маскировочная сетка у входа в пещеру отдёрнулась резко, словно её сорвали нетерпеливой рукой. Наружу вышла Су — в сером платье знахарки, накинутом поверх привычного чёрного топа. Увидев Вика, она замерла на месте. Её жёлтые глаза расширились, вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлочки — признак крайнего удивления, если не потрясения. Она быстро окинула взглядом картину: командир, весь в пыли и песке, чья туника была порвана в нескольких местах, держал на руках совершенно голую женщину-змею, покрытую ранами и кровоподтёками. Хвост незнакомки безжизненно волочился по земле, оставляя в пыли тёмный след.
— Командир! Какого... что произошло?! — Су всплеснула руками, и в голосе её звенела смесь возмущения и тревоги. — Ты сорвал план? Весь план?! Из-за... из-за неё?!
Она подошла ближе, и её взгляд — цепкий, профессиональный — заскользил по телу ламии, отмечая многочисленные порезы, ссадины, глубокие раны на хвосте, из которых всё ещё сочилась кровь. Губы Су сжались в тонкую линию. За два месяца работы в Вектрополе она научилась распознавать следы гладиаторских мечей — эти раны были именно такими. Тупое тренировочное оружие, которым били не чтобы убить быстро, а чтобы мучить долго.
Вик ответил спокойно, но в его голосе слышалась та особая, с трудом сдерживаемая ярость, которая возникала у него только тогда, когда он становился свидетелем откровенной несправедливости:
— План пошёл не так, как я рассчитывал. Вернее, план пошёл туда же, куда и всё на этой планете — в задницу. Они выставили её на арену — раненую, безоружную, голую — против троих гладиаторов, а потом я должен был её добить на потеху толпе. Понимаешь, Су? Добить. Как собаку. Как вещь. А она заговорила. Человеческой речью. Сказала «пожалуйста». И я понял, что ещё немного — и я снесу этот Колоссеум к чёртовой матери вместе со всеми, кто там сидел.
Су резко выдохнула, качая головой. Тёмные жилки на её серой коже проступили отчётливее, как признак сильного волнения:
— Не смог... Вик, у нас миссия! Мы должны были внедриться, собрать информацию, на кону планета и целый сектор! А ты... — Она замолчала, глядя на бледное лицо Ламии, на её дрожащий даже в беспамятстве хвост, на дорожки слёз, ещё не высохшие на грязных щеках. Гнев уступал место чему-то другому, профессиональной озабоченности, смешанной с невольным сочувствием. Она вздохнула и махнула рукой. — Ладно. Разбор полётов позже. Сейчас она нуждается в помощи. Заноси внутрь, быстро. И... — её взгляд снова упал на наготу Ламии, и она поджала губы, вспоминая прошлое, — ...найди что-нибудь, чем её прикрыть. Хотя бы простыню. Неприлично. И ей, наверное, холодно. И мне неловко. В общем, заноси.
— В медотсеке есть ткань. Сделаем, — бросил Вик, уже шагая в пещеру.
Он прошёл по короткому коридору вглубь базы. Су шла следом, и на ходу из её боков плавно выросли ещё две руки — верхние начали быстро перебирать инструменты на поясе, нижние поддерживали подол платья, чтобы не путался под ногами. Зрелище это, для неподготовленного взгляда способное вызвать ужас, сейчас было просто частью работы.
Медотсек встретил их стерильной прохладой. Небольшое, но хорошо оборудованное помещение: диагностический стол в центре, шкафы с препаратами вдоль стен, в углу — медицинская капсула, сейчас закрытая и молчаливая. Вик аккуратно, почти нежно уложил Ламию на диагностический стол. Су немедленно склонилась над ней, и четыре руки пришли в движение: две ощупывали пульс на шее и запястье, две другие быстро смачивали ткань в обеззараживающем растворе.
— Пульс слабый, нитевидный, — бормотала Су, обращаясь скорее к себе, чем к Вику. — Множественные резаные раны, признаки серьёзной кровопотери. Хвост... серьёзные повреждения мышечной ткани, возможно, задеты крупные сосуды. Удивительно, что она вообще дотянула. С такой кровопотерей обычно не живут. — Она подняла взгляд на Вика. В жёлтых глазах читался суровый вердикт. — Нужна капсула. Срочно. Полное сканирование, восстановление жидкостей, регенерация тканей. Открой её.
Вик подошёл к капсуле, нажал сенсор. Крышка с тихим шипением поднялась, открывая внутреннюю полость — рассчитанную на гуманоидное тело стандартных пропорций. Су перевела взгляд с капсулы на длинный змеиный хвост ламии, свисающий со стола почти до коридора.
— Проклятье... Она туда не поместится. Хвост слишком длинный и толстый. Кто бы мог подумать, что нам понадобится капсула для ламии... — На мгновение Су задумалась, постукивая пальцами по краю стола, затем решительно кивнула. — Ладно. Поместим верхнюю часть тела в капсулу, зафиксируем голову, торс, руки. Капсула проведёт диагностику, восстановит кровопотерю, запустит регенерацию внутренних органов, если они задеты. А хвост... придётся обрабатывать вручную. Вик, будешь ассистировать. Мне нужны обе пары рук. И понадобится ещё одна, если бы она у меня была, но уж как есть.
— Говори, что делать. Я сегодня уже и так натворил дел, так что хотя бы в этом не подведу.
Су уже разворачивала набор хирургических инструментов, подсоединяла капельницу с физраствором к руке пациентки, настраивала монитор жизненных показателей. Движения её были быстрыми, точными, лишёнными какой-либо суеты.