Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 28)
Дверь с грохотом открылась — без той мягкой деликатности, с какой обычно работали сенсоры «Феникса». Видимо, Кристина приложила к панели кулак вместо ладони. Ввалилась краснокожая демоница — взлохмаченная, с помятым лицом, в мятой майке, которая явно помнила лучшие времена и, кажется, была надета задом наперёд. Она зевнула, продемонстрировав полный набор острых клыков, и потянулась так, что суставы захрустели вразнобой — шея, плечи, спина, всё сразу.
— Уф-ф-ф... Ну и рань же, хвостатая. Я думала, после вчерашнего ты будешь отлёживаться. Мы ж вчера нормально так посидели. Я, между прочим, ещё час после тебя сидела. Допивала. Размышляла о жизни. Ну, как размышляла — в стакан смотрела.
Неферит не повернула головы. Она продолжала разминку, но теперь её движения стали чуть более резкими — видимо, присутствие Кристины заставило её подсознательно переключиться в режим «показательного выступления».
— Отлёживаться? Я — Великая Неферит. Бывшая разрушительница. Та, кто не боялась ничего и никого. Та, кто не спала сутками во время войны и всё равно выглядела безупречно. А не какая-то там... — она выдержала крошечную, но убийственную паузу перед последним словом, и в этой паузе уместилась целая лекция о социальном неравенстве, — ...ты. Мой организм способен переработать любой яд и восстановиться за часы. В отличие от некоторых, кто, видимо, даже не знает, что такое режим. И что такое расчёска. И что такое «лечь спать до полуночи».
Она наконец повернулась и окинула Кристину оценивающим взглядом — тем самым, которым когда-то оглядывала новобранцев, решая, кто выживет, а кто станет кормом для пустошей. Фиолетовые глаза с голубыми вертикальными зрачками медленно просканировали демоницу с головы до ног. Вердикт был вынесен мгновенно и не подлежал обжалованию.
— Боги, на кого ты похожа. Ты вообще спала или продолжала квасить в одиночестве? От тебя разит, как от винной бочки на солнцепёке. И убери эту... штуку с лица, это называется «причесаться», если ты не в курсе. Я понимаю, что в твоём лексиконе это слово, возможно, отсутствует, но поверь — оно существует. И означает оно «провести расчёской по волосам, чтобы не выглядеть как пугало».
Кристина хмыкнула, ничуть не обижаясь. Она прошла к скамье и принялась разминать плечи:
— Ого, кто-то сегодня с утра в ударе. Слушай, а ты всегда такая... колючая, или только когда нервничаешь? Потому что я заметила закономерность: чем больше ты нервничаешь, тем длиннее у тебя фразы. И тем сложнее в них слова. Сейчас ты сказала «отсутствует» и «лексикон». Для меня это показатели. Ты чего, боишься, что я тебя уделаю?
— Нервничаю? — Неферит вздёрнула подбородок, и фиолетовые глаза вспыхнули. Чёлка качнулась, открывая лоб. — Я просто не привыкла ждать. В моём клане опоздание на тренировку каралось лишением руки. Или публичной поркой. В зависимости от настроения. Моего настроения, разумеется. И, как ты могла заметить, настроение у меня сегодня... не самое благодушное.
Она сделала изящный выпад — один из тех, что Кристина уже видела вчера. Из ладони выскользнул крошечный эфирный клинок, сверкнул в воздухе фиолетовой вспышкой и тут же растворился, словно его и не было. Никакой боевой необходимости в этом жесте не было — чистая демонстрация. Показ мускулов. Только вместо мускулов — эфир.
— Но ты, так уж и быть, прощена. На первый раз. В конце концов, не всем дано чувство времени и ответственности. Кому-то приходится довольствоваться грубой силой и. — она махнула рукой в сторону Кристины, неопределённо, но крайне выразительно, — ...вот этим всем. Этой... общей атмосферой бардака, которую ты приносишь с собой в любое помещение.
Кристина скалилась, разминая кулаки. В её жёлтых глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который Неферит уже научилась распознавать — предвестник ярости, смешанной с азартом.
— Ну-ну, продолжай. Мне даже интересно, на сколько тебя хватит. Обычно все после пары моих спаррингов забывают о гоноре: посмотрим, что ты запоешь через час. И сколько слов в твоих фразах останется. Спойлер: обычно остаётся два. «Хватит» и «больно».
Неферит снисходительно улыбнулась — одной из тех улыбок, которые должны были бы вывести из себя кого угодно. Самой кокетливой и одновременно убийственной.
— О, дорогая моя гора мускулов. Ты, кажется, путаешь гонор с врождённым превосходством. Я не «запою». Я буду комментировать каждую твою ошибку. А их будет много. Потому что ты полагаешься на грубую силу, а я. — она провела рукой по воздуху, и вокруг пальцев вспыхнуло фиолетовое сияние, обвивая их, как жидкий шёлк, как ручная молния, — ...я — искусство. Я — стратегия. Я — всё то, чего тебе не хватает, чтобы быть не просто горой мышц, а полноценным бойцом.
Она встала в боевую стойку — элегантную, почти балетную: одна нога чуть впереди, корпус развёрнут, руки подняты с той особой, текучей готовностью, которая была свойственна только тем, кто провёл в боях всю жизнь. Хвост замер, направленный точно в сторону противницы, как дополнительное оружие. Как стрела, готовая сорваться.
— Ну же, Кристина. Покажи мне этот хвалёный «прессинг». Только постарайся не запыхаться в первые пять минут. Мне будет скучно. А когда мне скучно, я начинаю придумывать особенно обидные сравнения. И поверь, у меня их арсенал.
Кристина захохотала — громко, раскатисто, совершенно искренне. Смех разнёсся по пустому залу, отразился от стен, вернулся эхом:
— Вот же ж... Ладно, хвостатая. Сама напросилась! И не говори потом, что я тебя не предупреждала!
Она бросилась в атаку. Мощно, быстро, как выпущенный из катапульты камень. Её кулак рассёк воздух с низким, свистящим гулом — и рассёк бы Неферит пополам, если бы та всё ещё стояла на месте. Но Неферит ушла в сторону с грацией танцовщицы, даже не используя эфир. Просто перетекла из одной позиции в другую, позволив Кристине пролететь мимо и едва не врезаться в силовое поле на краю арены. Поле вспыхнуло предупреждающим синим, но демоница устояла на ногах — затормозила в последний момент.
Неферит даже не запыхалась. Она стояла в нескольких метрах, поправляя несуществующую складку на рукаве, всем своим видом выражая скуку высшего существа.
— Видишь? Ты предсказуема. У тебя на лице написано, куда ты будешь бить. За секунду до удара. У тебя там всё: брови, глаза, разворот плеч — кричит: «Сейчас я ударю вот сюда!». Ты когда-нибудь слышала о тактике? О финтах? О том, что противника можно обмануть? Ах да, забыла. Ты же думаешь кулаками. Двумя. О чём это я...
Кристина зарычала, но в этом рыке слышалось скорее веселье, чем злость. Она атаковала снова. На этот раз хитрее: ложный замах правой, резкий выпад левой, подсечка на уровне колен. Движения были быстрыми, отточенными — видно, что она действительно умела драться, а не просто полагалась на силу. Годы тренировок, годы боёв, годы выживания давали о себе знать.
Неферит снова ускользнула. На этот раз ей пришлось чуть больше извернуться — подсечка прошла в миллиметре от её голени, — но лицо осталось всё той же маской скучающего превосходства. Она зевнула — демонстративно, прикрывая рот ладонью.
— Ску-у-учно. Ты вообще стараешься? Или это твой способ усыпить меня, чтобы я потеряла бдительность? Если да, то поздравляю — почти получилось. Я чуть не заснула стоя. Стоя, Кристина. Это новый уровень. Обычно меня усыпляют только долгие речи неудачников, которые пытаются оправдать свои провалы. А ты умудряешься делать это кулаками. Инновационно.
Кристина остановилась. Тяжело дышала — но не от усталости, а скорее от эмоций. Ухмылялась. В жёлтых глазах плясали бесенята. Она упёрла руки в бока и наклонила голову набок.
— А знаешь, что, принцесса? Ты реально бесишь. Реально. У меня уже глаз дёргается. Но в этом что-то есть. Я таких, как ты, ещё не встречала. Обычно люди либо боятся меня и молчат, либо огрызаются и всё равно молчат, когда я на них наступаю. А ты... ты не замолкаешь. И это... — она задумалась, подбирая слово, — ...освежает. Ладно, давай серьёзно. Я включаю настоящий прессинг. Без шуток. Без поддавков. Готова?
— Я всегда готова. — Неферит лениво поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за острое ухо. Жест, которым она пользовалась, чтобы бесить собеседника ещё больше. — В отличие от некоторых, кто сначала машет кулаками, а потом думает. Или не думает вообще, это мы ещё не выяснили. Давай, удиви меня. Хотя бы попытайся. Я постараюсь не заснуть до того, как ты войдёшь в раж.
Кристина сорвалась с места.
Это был другой уровень. Скорость, сила, точность — всё взлетело на порядок. Краснокожая демоница больше не атаковала предсказуемо: её удары шли сериями, с разных углов, с ложными замахами и резкой сменой ритма. Прямой в корпус — ложный. Апперкот — настоящий, но медленнее, чем мог бы быть, чтобы сбить ожидание. Разворот, удар локтем, снова подсечка, на этот раз сдвоенная. Воздух гудел от скорости её движений. Силовые поля на стенах вспыхивали чаще — реагировали на близость ударов.
Неферит пришлось уклоняться всерьёз. Хвост заметался, помогая держать равновесие в самых невероятных уклонах. Острые уши прижались назад — признак предельной концентрации. На лице впервые проступил настоящий азарт, сменивший скучающую маску. Фиолетовые глаза горели ярче, голубые зрачки сузились до тончайших щелей. Она всё ещё улыбалась — но теперь в этой улыбке было что-то хищное.