Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 16)

Кристина хищно ухмыльнулась, принимая защитную стойку. Мышцы на её предплечьях напряглись, перекатились под красной кожей — она готовилась блокировать.

— Давай, Неф. Покажи, на что способна. Я готова. Не сдерживайся — мою шкуру не так просто пробить, поверь.

Неферит сжала эфирный клинок в руке. Он ощущался странно — не как оружие, не как инструмент, а как продолжение её собственного тела. Тёплый. Живой. Отзывчивый. Она чувствовала его так же ясно, как свои пальцы, как свой хвост, как биение сердца. Она сделала шаг вперёд, замахиваясь для удара — простого, прямого, без затей, — и...

Внезапно клинок удлинился.

Не по её приказу, а сам, повинуясь невысказанному намерению. Он растаял, растёкся в воздухе, как капля чернил в воде, и перестроился в длинный, гибкий хлыст, который с громким, резким треском — словно хлыстнула сама реальность — обрушился на блок Кристины.

Краснокожая демоница отшатнулась, удивлённо вскинув брови. На предплечье, куда пришёлся удар, появился лёгкий ожог — багровая полоса на красной коже, — который, впрочем, начал затягиваться прямо на глазах, бледнея с каждой секундой. Регенерация демоницы работала на полную мощность:

— Ого! — выдохнула она, потрясая рукой. — А это уже интересно! Он что, сам поменял форму? Без твоего приказа? Просто, потому что так было удобнее?

Су оторвалась от планшета. Её жёлтые глаза расширились — редкое зрелище для всегда спокойного, невозмутимого медика. Она быстро пролистнула несколько страниц данных, перепроверила показатели:

— Эфирная сигнатура меняется в реальном времени... Я такого не видела никогда. Она не просто адаптируется к намерению — она предвосхищает его. Это рефлекторная адаптация на уровне нейронов. Эфир реагирует быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем нервный импульс доходит до мышц.

Вик скрестил руки на груди, пряча усмешку в уголках губ — ту самую, которая появлялась у него, только когда он был по-настоящему доволен.

— Продолжайте. Неф, ты сама не знаешь, на что способна. Узнай. И не бойся. Я сказал — если сломаешь, починим. Я не шутил. У нас бюджет ОРКС, нам на ремонт плевать.

Эфирный хлыст в руке Неферит пульсировал фиолетовым светом, оставляя в воздухе мерцающий, медленно гаснущий след, похожий на шлейф кометы. Кристина потёрла предплечье, которым блокировала удар, и скалилась ещё шире — ухмылка стала почти волчьей, обнажая острые клыки.

— А ты, гляжу, кусаешься по-настоящему. Не ожидала. В хорошем смысле. Мне нравится! — Она перекатилась с пятки на носок, принимая более агрессивную стойку: корпус ниже, плечи развёрнуты, ноги пружинят. — Но хлыст, это оружие для слабаков. Для тех, кто боится подойти ближе. А мы с тобой, кажется, не из таких. Давай-ка проверим, что ты можешь в ближнем бою! Когда до лица врага рукой подать!

Она резко сократила дистанцию.

Для существа её габаритов — почти трехметровая гора мышц и рогов — Кристина двигалась пугающе, неестественно быстро. Настоящая скала, сорвавшаяся с обрыва. Лавина, которую не остановить. Её кулак полетел прямо в грудь Неферит, рассекая воздух со свистом — такой удар мог бы проломить стальную плиту, пробить броню танка, свалить с ног кого угодно.

Инстинкт сработал быстрее мысли.

Неферит вскинула руку. Она не успела подумать — «создай щит». Она даже не успела испугаться. Эфирный хлыст просто... понял. Он растёкся по ладони, затёк между пальцев — горячий, живой, отзывчивый, — и затвердел, образуя широкий фиолетовый щит, мерцающий и пульсирующий. Удар Кристины пришёлся точно в центр, и по арене разнёсся глухой, металлический звон, такой, будто столкнулись две глыбы обсидиана где-то в недрах вулкана.

Неферит отшатнулась на шаг — сила удара была колоссальной, — но щит погасил. Сапоги проскрежетали по матовому полу. Хвост хлестнул по воздуху, помогая балансировать. Её глаза расширились — она сама не ожидала такой реакции. Такой скорости. Такой... интуитивности.

— Он... слушается меня. Без приказов. Без команд. Просто делает то, что мне нужно в этот момент... Он как будто знает, чего я хочу, ещё до того, как я сама это осознала...

Муо со скамьи взвизгнула от восторга, подпрыгивая на месте с такой силой, что едва не свалилась на пол. Её голубые глаза горели, как два прожектора:

— Это же как жидкий металл в играх! Только эфирный! Как симбионт! Как... как супер-способность пятого уровня! Неф, попробуй сделать что-нибудь сложнее! Копьё! Или сеть! Или... — её голубые глаза загорелись ещё ярче, насколько это вообще было возможно, — ...ой, лезвия на обе руки! Парные клинки! Как у эльфийского рейнджера в «Саге Семи Королевств»!

Су не отрывалась от планшета, но в голосе её явственно слышались нотки профессионального азарта:

— Любопытно. Очень, очень любопытно. Эфир резонирует с её нервной системой быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем формируется электрический импульс в синапсах. Это рефлекторная адаптация. Идеальная синхронизация между энергией и её носителем. — Пауза, во время которой она быстро пролистывала графики, и её пальцы — обе пары, верхние и нижние, которые она теперь не скрывала, порхали над сенсорной панелью. — Кристина, увеличь темп. Мне нужно больше данных. Но без фанатизма, помни, что я сказала про наниты.

Кристина захохотала — громко, раскатисто, наслаждаясь происходящим с той чистой, незамутнённой радостью, которая бывает только у тех, кто нашёл достойного соперника:

— С удовольствием, док!

И она обрушила на Неферит град ударов.

Быстрых. Мощных. С разных углов. Без ритма и предупреждения — классическая техника боя без правил, смешанная с демонической скоростью и силой. Апперкоты, прямые удары, боковые, удары локтями, удары коленями — шквал стали и плоти, способный смять кого угодно. Краснокожая демоница больше не сдерживалась. Она была стихией. Она была ураганом в красной коже. Она была самой смертью, решившей поразмяться.

И каждый раз эфир Неферит отзывался.

Щит превращался в клинок, чтобы парировать удар сбоку. Клинок растекался в мерцающую дымку, чтобы уйти от прямого столкновения, пропуская кулак Кристины сквозь пустоту — и демоница по инерции пролетала вперёд, теряя равновесие на долю секунды. Дымка сгущалась в копьё, чтобы нанести контратакующий выпад в плечо — быстрый, точный, как укол змеи. Копьё рассыпалось на десятки мелких игл, которые веером летели в Кристину, словно стая разъярённых ос, жалящих со всех сторон.

Кристина зарычала — низко, по-звериному, — прикрывая лицо предплечьями. Иглы впивались в её красную кожу, оставляя мелкие, но многочисленные порезы. Ни один не был серьёзным, ни один не угрожал жизни, но вместе они создавали картину, достойную поля боя.

— Ай, зараза! Колется! Больно! Я думала, ты создаёшь оружие, а ты — чёртов дикобраз! — В её голосе, впрочем, не было злобы. Только азарт и восхищение.

Она развела руки в стороны, и воздух вокруг неё вздрогнул от жара. От красной кожи начали подниматься струйки пара — сперва тонкие, почти незаметные, потом всё гуще. В жёлтых глазах вспыхнул настоящий, боевой огонь — не тот весёлый огонёк, что был раньше, а глубокое, опасное пламя. Мышцы налились кровью, стали ещё больше, ещё твёрже. Она начинала разогревать своё тело, готовясь к чему-то серьёзному — к тому, что не предназначалось для тренировочных спаррингов. К тому, что она использовала только в настоящем бою, против настоящих врагов.

— Стоп.

Голос Вика перерезал напряжение, как скальпель перерезает нить. Чисто, резко, беспрекословно. Это был не крик — Вик никогда не кричал. Это был тот особый командирский тон, которому невозможно не подчиниться.

Оба бойца замерли. Кристина опустила руки, остывая — пар вокруг неё рассеялся, жёлтые глаза вернулись к привычному нагловатому веселью, мышцы расслабились. Она тяжело дышала, но улыбалась. Неферит тоже тяжело дышала: капли пота стекали по вискам, по шее, по острым ушам, катились по чёрному матовому костюму, но фиолетовые глаза горели азартом — чистым, незамутнённым, почти детским. Вокруг её пальцев всё ещё мерцал эфир, теперь спокойный, умиротворённый, словно уснувший зверь.

Вик медленно вышел на арену. Его шаги гулко отдавались в тишине тренировочного зала: размеренные, тяжёлые, уверенные. Он приближался к Неферит не как командир к подчинённой, а как равный к равной. Остановился в паре шагов от неё, и его зелёные глаза встретились с её фиолетовыми.

— Ты сама понимаешь, что сейчас сделала? — Его голос был ровным, но в нём звучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. Возможно, уважение. Возможно, восхищение. — Ты не использовала ни одной заученной формы. Ни одного приёма из своего прошлого арсенала. Ты не пыталась повторить то, что умела раньше. Ты просто... позволяла эфиру быть собой. Быть живым. И он отвечал. Доверял. Слушался не как оружие — как партнёр.

Зелёные глаза не отрывались от фиолетовых. Два хищника, два лидера, две воли — на мгновение в воздухе арены возникло напряжение иного рода. Не боевое, но не менее острое. Напряжение узнавания. Напряжение понимания.

— Это не просто изменение способностей. Я видел много бойцов, Неф. За годы — сотни. Может, тысячи. Я видел, как люди теряли свои силы и обретали новые. Я видел мутации, трансформации, слияния с чуждыми сущностями. Но то, что сделала ты... — он покачал головой, и в этом жесте было больше красноречия, чем в иной речи, — ...это эволюция. Твой эфир больше не оружие, которое ты держишь в руках. Он — часть тебя. Продолжение твоей воли. Твоих инстинктов. Твоей... сущности. Ты больше не просто «пользователь эфира». Ты — сам эфир, принявший форму.