Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 15)

Неферит и Кристина вошли первыми. Неф оглядывалась с плохо скрываемым интересом — ничего подобного на её планете не было и быть не могло. Там были полигоны, стрельбища, тренировочные лагеря для головорезов, грубые, функциональные, построенные на скорую руку и так же часто разрушенные. Здесь же всё дышало технологией, порядком и холодной, просчитанной эффективностью. Каждая панель, каждый дрон, каждый голографический указатель были частью единой системы, продуманной до мелочей.

Кристина сразу направилась к стойке с оружием, на ходу сбрасывая кибер-топ на ближайшую скамью. Тяжёлая металлическая конструкция лязгнула, ударившись о композитную поверхность. Демоница осталась в простом белом топе и синих джинсах — но даже так, с обнажёнными мускулистыми плечами, выглядела опаснее, чем иной воин в полном доспехе. Её красная кожа в свете силовых полей отливала тёмно-бордовым, а рога отбрасывали на стену причудливые тени, похожие на корону какого-то древнего, забытого бога войны. Она взяла в руки массивный тренировочный молот, что лежал на верхней стойке, взвесила, хмыкнула с видом эксперта:

— Неплохо. Баланс хороший, вес почти как настоящий. Но мой любимый — в оружейной, а этот лёгкий, как игрушка. Знаешь, Неф, у меня есть молот, называется «Миротворец». Потому что после него — тишина и покой.

С глухим стуком вернула молот на стойку, повернулась к Неферит, уперев руки в бока. В жёлтых глазах плясали бесенята:

— Ну что, хвостатая, как ощущения? Готова пахать? До кровавых мозолей, до дрожи в мышцах, до момента, когда будешь молить о пощаде? Потому что я по-другому не умею. Су говорит, это мой недостаток. Я говорю — это мой стиль.

Неферит медленно прошла в центр арены. Её сапоги с усиленным коленом мягко ступали по матовому полу, и каждый шаг отдавался тихим эхом в огромном пространстве. Хвост плавно покачивался, описывая широкую дугу. Она подняла руку, разглядывая собственную ладонь так, будто видела её впервые.

— Ощущения... странные. Будто внутри меня что-то ждёт. Спит, но готово проснуться. Хочет вырваться, но не знает как. Раньше эфир был как мускул — я напрягала его, и он работал. Теперь он как... — она запнулась, подбирая слово, — ...как зверь. Дикий, необъезженный, но почему-то доверяющий мне.

Она сжала кулак — и вокруг пальцев на мгновение вспыхнуло фиолетовое свечение, более яркое и плотное, чем в столовой. Воздух вокруг ладони завибрировал, пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом. Кристина заметила это и одобрительно хмыкнула.

— Су сказала — начать с малого. Созидать, а не разрушать... — Неферит разжала пальцы, и свечение погасло, оставив лишь слабый запах озона.

Кристина фыркнула, подходя ближе. Её шаги гулко отдавались в тишине огромного зала — тяжёлые, уверенные, как сама смерть.

— Созидание — это, конечно, мило. Цветочки там, бабочки, всякая фигня. Но в бою тебе нужно будет убивать. Быстро, эффективно, без рефлексий. Так что давай начнём с простого: разрушение под контролем. Сможешь разнести что-то, не разнеся себя — уже полдела. Покажи, что ты можешь сделать с этой мишенью. И не стесняйся, она не живая. Пока.

Она кивнула в сторону дальней стены. Там, повинуясь неслышной команде — Кристина подала её движением пальцев, — из пола поднялась голографическая фигура. Безликий гуманоидный силуэт, мерцающий голубоватым светом, с условными очертаниями головы, плеч и корпуса. Он стоял неподвижно, ожидая первого удара, и в его неподвижности было что-то почти издевательское. Словно он говорил: «Ну давай, попробуй. Я просто свет. Что ты мне сделаешь?»

Дверь отсека открылась с мягким шипением. Вошли Вик и Су, за ними семенила Муо со своим рюкзаком, из которого торчали какие-то провода, антенны и мигающие огоньки.

Вик остановился у края арены, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза обвели собравшихся — цепко, оценивающе, как всегда, — и на мгновение задержались на голографической мишени.

— Ну что, все здесь. Отлично. Люблю, когда никто не опаздывает. — Он перевёл взгляд на Неферит, и в его глазах мелькнул командирский огонёк, который означал, что сейчас последует нечто важное. — Неф, я слышал от Су, что твоя эфирная сигнатура изменилась. Она скинула мне данные. Честно скажу — я впечатлён. А я редко впечатляюсь. Обычно меня можно удивить только особо изобретательным способом — всё просрать. Но твой случай, другое. Так что сегодня мы не просто тренируемся. Мы ищем твой новый предел. И заодно учимся работать в связке. Кристина — твой спарринг-партнёр на сегодня. Су и Муо — наблюдатели и аналитики. Они будут записывать, замерять и потом расскажут тебе, что ты сделала не так. А ты сделаешь что-то не так. Это нормально. Это тренировка, но без лишних усилий, как и оговаривалось.

Су с планшетом в руках спокойно заняла место у стены, выбрав точку с наилучшим обзором. Её жёлтые глаза уже скользили по данным, поступающим от сканеров арены:

— Я буду отслеживать биометрию и эфирные колебания. Пульс, давление, насыщение тканей кислородом, эфирная активность, уровень нанитов в крови. Если что-то пойдёт не так — если показатели выйдут за пределы безопасного коридора, — я остановлю тренировку. И не надо на меня смотреть так, будто я испорчу вам веселье. Я врач. Моё дело — чтобы вы не сдохли раньше времени.

Муо уселась на скамью, скинула рюкзак и достала небольшого дрона-наблюдателя — изящную сферу с множеством линз, которые вращались в разных направлениях. Подбросила его в воздух, и дрон послушно зажужжал, занимая позицию над ареной:

— А я запишу всё в 3D! Полный объём, частота кадров — триста в секунду! Потом можно будет разобрать ошибки в замедленном режиме. И смонтировать нарезку самых крутых моментов.

Вик сделал короткий, рубящий жест рукой.

— Кристина, разомни её. Но аккуратно, она ещё не в форме. Помни, что Су сказала про наниты. Никаких ударов в полную силу. Никакой крови. Никакого «я случайно». Твоя задача — создать давление, но не убить. Неф, твоя задача — защищаться и контратаковать, используя эфир. Не бойся экспериментировать. Если что-то сломаешь — починим. Это тренировочный зал, а не музей. И не библиотека. Здесь можно и нужно ошибаться.

Кристина скалилась, разминая плечи. Её мышцы перекатывались под красной кожей, как канаты под натяжением, — зрелище, завораживающее и пугающее одновременно:

— Слышала, хвостатая? Экспериментируй. Я подыграю. Обещаю не сломать тебе ничего важного. По крайней мере, в первой фазе.

Она вышла в центр арены и встала напротив Неферит, принимая боевую стойку — ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонён вперёд, руки подняты на уровень груди, ладони раскрыты. В жёлтых глазах плясали те самые бесенята, — азарт, предвкушение, чистая радость предстоящей драки:

— Ну, давай. Удиви меня. Только не разочаруй. Терпеть не могу разочаровываться.

Неферит сделала глубокий вдох. Воздух тренировочного зала был холодным, почти ледяным, пах озоном и разогретым металлом. Её фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — вспыхнули ярче, чем прежде. Она подняла руку, направив раскрытую ладонь на голографическую мишень, которая всё ещё маячила у дальней стены, безмолвная и неподвижная. Но вместо того чтобы сделать выстрел эфира — старый, привычный, разрушительный, к которому она привыкла, — она закрыла глаза.

Сосредоточилась.

Вдох. Выдох. Ещё вдох. Она искала внутри себя то самое чувство, которое испытала в медотсеке, когда эфир впервые отозвался не как оружие, а как нечто... живое. Она не приказывала ему. Она просила.

Вокруг ладони начало формироваться фиолетовое свечение. Но не хаотичное, не рваное, как раньше — когда она просто выбрасывала энергию наружу, позволяя ей делать то, что та умела лучше всего: жечь, резать, убивать. Это свечение было другим: структурированным, текучим, словно жидкий свет. Оно уплотнялось, сгущалось, принимало форму — сначала аморфную, потом всё более чёткую. Через несколько секунд над ладонью Неферит парил небольшой клинок из чистого эфира. Идеально ровный, геометрически безупречный, с остриём, которое светилось ярче всего. Он пульсировал в такт её сердцебиению — тук-тук, тук-тук, — словно был не оружием, а частью тела.

Она открыла глаза. Посмотрела на клинок — на это маленькое, совершенное лезвие, парящее над ладонью, — и в её взгляде мелькнуло что-то, чего Кристина не ожидала увидеть. Удивление. Почти детское. Почти невинное. Так смотрит человек, который всю жизнь рисовал палкой на песке, а ему вдруг дали в руки кисть и краски:

— Это... не разрушение. Я даже не пыталась атаковать. Я просто... создала его. Из ничего. Из воздуха. Из эфира, который раньше умел только жечь. — Она перевела взгляд на Кристину, затем на Вика, и в её голосе прорезалось что-то похожее на растерянность: — Я не знала, что так могу. Никогда. За все годы. Я не знала...

Вик слегка отвел голову в сторону и вверх, как бы показывая выражение: «Я так и знал, вот оно». В его зелёных глазах мелькнул интерес — тот самый, командирский, означающий, что он видит потенциал там, где другие видят лишь странность:

— Хорошо. Очень хорошо. Это намного лучше, чем я ожидал. Теперь — атакуй Кристину этим клинком. Посмотрим, насколько он прочен, выдержит ли он контакт с реальной плотью. Глянем, на что он вообще способен.