Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 18)
Небольшое помещение тонуло в приглушённом красном свете, который мягко ложился на тёмные панели стен и создавал островки тепла над каждым столиком. Вдоль одной стены тянулась голографическая панель, имитирующая вид на звёздную туманность — сиреневую, с алыми прожилками. У другой стены возвышалась барная стойка из тёмного композита, за которой деловито жужжал авто-бармен — массивный робот с шестью руками-манипуляторами, способный, судя по голографическому меню, всплывающему над стойкой, смешивать коктейли любой степени сложности и токсичности. Несколько столиков, глубокие мягкие кресла с серой обивкой, в которых можно было утонуть. А в углу — настоящий бильярдный стол. Не голографическая имитация, не симулятор — настоящий. Старинный, из потёртого дерева, с зелёным сукном, местами вытертым до светлых проплешин. Кристина потом объяснит — гораздо позже, — что Вик нашёл его в руинах какой-то колонии на Арктуре-7, и лично восстановил. Каждую лузу. Каждую ножку. Каждый дюйм зелёного сукна. «Сказал, что даже в аду должно быть место, где можно забить шар в лунку».
Кристина с грохотом опустилась на барный стул, который жалобно скрипнул под её весом — бедная мебель явно не была рассчитана на трехметровых краснокожих демониц, — и повелительно махнула роботу:
— Барни, мне «Красную ярость»! Двойную! И не разбавляй, железяка, знаю я твои фокусы! В прошлый раз ты мне подсунул какую-то фруктовую дрянь, и я потом полвечера не могла понять, почему не пьянею. Оказалось — сок. Ты. Подсунул. Мне. Сок. Я демон, Барни! Демоны не пьют сок!
Робот мелодично пискнул — в этом писке явственно слышалось что-то похожее на «ой, кто бы говорил», — и приступил к работе. Кристина повернулась к Неферит, которая всё ещё стояла у входа, оглядывая помещение самым цепким, оценивающим прищуром, с каким осматривала всё новое. Хвост замер в воздухе, острые уши чуть подрагивали, улавливая каждый звук: жужжание робота, тихую музыку, шипение какого-то автомата в углу.
— А тебе что? Ты вообще пьёшь, хвостатая? Или твоё таинственное тиранское воспитание не позволяет расслабляться в присутствии смертных?
Неферит опустилась на соседний стул — плавно, текуче, как вода. Её хвост свешивался вниз, лениво покачиваясь из стороны в сторону, а чёрный матовый костюм с шипами на плечах тускло блестел в красном свете бара. Она с любопытством разглядывала манипуляторы Барни — шесть рук, работающих в сложном, почти гипнотическом танце, — и на мгновение в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то похожее на детский интерес.
— Воспитание? — Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — У меня не было его. Я не родилась с серебряной ложкой во рту. Я родилась с ненавистью в сердце. А пить я умею. Ещё как умею. Мои головорезы гнали такое пойло, что непривычный человек слеп после первого глотка. Просто... — она оглядела голографическое меню, всплывшее над стойкой при её приближении, и в её надменном лице промелькнула лёгкая растерянность, — ...понятия не имею, что тут из чего сделано. Половины этих названий я даже прочитать не могу. А вторая половина звучит как химическое оружие. Выбери что-нибудь. Только не отраву. Я только-только перестала умирать, не хочется начинать заново.
Кристина скалилась, явно наслаждаясь ролью проводника в мир корабельных развлечений. Её жёлтые глаза сияли почти материнской гордостью — если, конечно, можно представить себе мать-демоницу, которая учит дочь пить.
— Барни, «Звёздный шторм» для дамы! Полегче, чем моё, но с характером! Как она сама — вроде красивая, а жахнет так, что не заметишь, как с ног слетела!
Робот мелодично пискнул и приступил к работе. Шесть рук задвигались в сложном, почти гипнотическом танце: одна смешивала, другая взбалтывала, третья охлаждала, четвёртая наливала базовый сироп, пятая добавляла какие-то светящиеся капли, шестая держала бокал. Через минуту перед Неферит стояло произведение искусства — бокал, в котором переливалась сине-фиолетовая жидкость, напоминающая миниатюрную туманность. Точно такую же, как та, что плыла за панорамными окнами столовой.
Муо тем временем устроилась на высоком стуле рядом, болтая ногами, не достающими до пола. Из рюкзака она извлекла маленькую коробочку с соком и трубочку, с той бережностью, с какой извлекают редкий артефакт.
— А мне — «Манго-взрыв», как обычно! — Воткнула трубочку с характерным хрустом и с явным любопытством уставилась на Неферит. — А правда, что ты командовала целой армией? Ну, настоящей? С оружием, с формой, с тактикой? Сколько у тебя было солдат? Тысяча? Десять тысяч? Они тебя слушались? Или боялись? Или и то, и другое?
Неферит приняла бокал от робота — осторожно, как принимают незнакомое оружие, — поднесла к лицу, вдохнула аромат. Острый, с нотками каких-то незнакомых пряностей, цитруса и ещё чего-то, отдалённо напоминающего озон после грозы. Сделала осторожный глоток. Брови приподнялись, искреннее удивление пробилось сквозь привычную маску надменности.
— ...Неплохо. Терпко. Сладкое послевкусие. И какая-то... искристость на языке. Словно молния в жидкой форме.
Она сделала ещё глоток, уже увереннее, глубже. Повернулась к Муо, и в её фиолетовых глазах заплясали искры — то ли от алкоголя, то ли от воспоминаний, то ли от того и другого сразу:
— Солдат? Я не считала. Никогда. Зачем считать тех, кто может умереть завтра? Несколько тысяч, может, больше. Мои головорезы не были регулярной армией. У них не было формы. Не было присяги. Не было учебников тактики. Скорее... стая. Свора. Выживали сильнейшие, слабые умирали, и никто не плакал. Я стала лидером не потому, что меня избрали. Не потому, что я была самой умной — хотя это тоже. А потому что я была самой безжалостной. Самой быстрой. Самой опасной. Тот, кто пытался меня предать, умирал раньше, чем успевал закончить фразу. — Она снова посмотрела в бокал, и на мгновение её лицо стало жёстким, далёким: лицом той, прежней Неферит, которая не знала, что такое пощада. — Сейчас это всё... кажется таким далёким. Словно было не со мной. Словно та Неферит умерла в том лесу, с дырой в животе. А эта... пьёт коктейли в баре на космическом корабле. И болтает с демонами.
Она опрокинула бокал, делая большой глоток — слишком большой для такого коварного, космического напитка. Щёки начали слегка розоветь, и это было хорошо заметно на её бледной коже, чтобы Кристина заметила. Первые признаки того, что алкоголь делает своё дело. Первые признаки того, что броня даёт трещину.
Кристина присвистнула, наблюдая за ней поверх края своего стакана с ярко-красной жидкостью, в которой плавали какие-то светящиеся кристаллики льда.
— Ого, подруга, полегче. «Звёздный шторм» — штука коварная. С ног валит незаметно, а потом бац, и ты уже лучший друг всей галактики. — Она отпила из своего, блаженно жмурясь, как довольный кот. — А знаешь, ты мне нравишься всё больше. Обычно все, либо ноют о своей потерянной жизни, либо строят из себя крутых, либо делают и то и другое одновременно. Я поверь, во многих барах пила. А ты... настоящая. Я таких чую. У тебя внутри стальной стержень. И ещё что-то... злое. Но в хорошем смысле, в боевом.
Неферит фыркнула, и в этом фырканье смешались надменность, алкоголь и что-то ещё — что-то похожее на зарождающуюся симпатию.
Алкоголь уже начал развязывать ей язык, и в голосе прорезались игривые, колючие нотки — те самые, которые когда-то заставляли её головорезов гадать, шутит она или сейчас кого-то убьёт:
— Настоящая, говоришь? А ты, Кристина, похожа на вулкан, который вот-вот рванёт. Но вместо лавы из тебя лезет... самоуверенность и дешёвые шутки. И ещё, грохот. Много грохота. Ты, наверное, в детстве даже шёпотом орала.
Она подняла бокал, глядя на демоницу поверх края, и в фиолетовых глазах заплясали искры, опасные и кокетливые одновременно.
— Но, надо признать, бьёшь ты неплохо. Для краснокожей горы мышц, которая, кажется, думает кулаками быстрее, чем головой. Если бы ты ещё научилась двигаться бесшумно — цены бы тебе не было.
Кристина на мгновение замерла, переваривая услышанное. Её жёлтые глаза расширились — такого дерзкого ответа она явно не ожидала. Затем она разразилась громовым хохотом, от которого задребезжали стаканы на стойке, а робот-бармен неодобрительно загудел.
— А-ха-ха-ха! Ох, хвостатая, да ты под градусом просто прелесть! Нет, серьёзно! Я думала, ты будешь сидеть с каменным лицом и цедить напиток через губу, как какая-нибудь темная королева на троне! А ты вон как: дерзишь, колешь, шутишь! — Она хлопнула ладонью по стойке с такой силой, что робот неодобрительно пискнул и отдёрнул один из манипуляторов. — Барни, ещё по одной! Ей — «Шторм», мне — «Ярость»! Она мне дерзит — значит, уважает! Это у нас, демонов, такой кодекс. Если тебя поливают грязью — значит, ты свой!
Муо хихикала, потягивая сок через трубочку, и голубые глаза её сияли, как два маленьких прожектора. Её короткие белые волосы торчали в художественном беспорядке, а маленькие рожки на лбу, казалось, подрагивали от удовольствия.
— Вы такие смешные. Как в аниме про врагов, которые становятся лучшими друзьями. Только в аниме они обычно дерутся на мечах, а вы — словами. И Неф побеждает. Прости, Кристина.