Игорь Вардунас – Путь проклятых (страница 19)

Как, будучи подростком, всеми силами берегла волосы от нашествий вшей, а тело – от всевозможных кожных заболеваний. Извечный страх подхватить снова тубер или скопытиться от чего-то еще…

Лера судорожно вздохнула, чтобы невзначай не заплакать. Жалкая пародия на настоящую жизнь.

Впрочем, что она вкладывала в понятие «настоящий»? Что она знала о той жизни до войны, хоть и прожила в том еще теплящемся мирке целых три светлых и безмятежных года. Ничего она не знала. Не знала и не могла помнить. Ее мир был другим. Жестоким, напряженным и полным лишений. Циничным и несправедливым. Для нее не существовало никакой реальности, кроме этой.

Лера бросила взгляд на ярко-зеленый мшистый ковер, пружинивший под копытами Ромашки. В мире Милен были краски, в то время как Лера знала только два цвета – грязно-желтый осенний и белый зимний – с неизменной постоянностью год за годом окрашивающие Пионерск.

Нет, есть еще один цвет. Серый. Много серого. Ненавистный, надоевший, доставший до печенок, никогда не меняющийся цвет бетона.

И все это по промыслу Божиему – так, кажется, говорил Мигель.

«Бог, почему ты все сделал так? – с укором подумала Лера. Ответа на этот вопрос не существовало. – Или мы сами во всем виноваты?»

Девушка, отвлекаясь от грустных дум, переключила внимание на деревья. Здесь, под раскидистыми кронами, дувший с моря ветер был не такой сильный.

– Ты как? – сбавив шаг, обернулась Милен. – Не устала?

– Нормально.

Лера вспомнила их первую прогулку, когда Милен учила новую подругу стрелять из лука и показала укрытую среди утесов медузью бухту. Тогда, впервые оказавшись в седле, она еще не знала, что ей придется две ночи провести в лесу одной, лицом к лицу с неизвестной угрозой, пока ее не обнаружили угнавшие тягач Паштет и Треска.

Каким чудом у нее получилось остаться в живых? Ведь она была одна, без Батона, который до этого момента всегда сопровождал ее в вылазках на поверхность.

Заново переживая свои приключения, Лера подумала о Линь Име. Интересно, как ему удалось выбраться из лесов? Наверняка он шел той же самой тропинкой, по которой они двигались сейчас. И что заставило его повернуть назад? Судя по физическому состоянию, в котором находился Линь на подлодке, он все-таки повстречался с лешими.

Лера дотронулась до синяка на виске, отозвавшемся легким уколом боли. Хорошо же он ее приложил…

– Смотри, – словно прочитав ее мысли, вдруг воскликнула Милен. – Тут следы!

Не выпуская поводья, девушка остановилась и опустилась на одно колено, что-то разглядывая на земле. Позади вставшая Ромашка пряла ушами, переминаясь с ноги на ногу. Лера выпрыгнула из седла и, обойдя пони, присела рядом с Милен.

– Это кто-то из ваших? – спросила она, смотря на несколько отпечатков ребристых подошв, четко видневшихся на сырой водянистой почве.

– Нет, – покачала головой Милен. – Овцы не забредают так далеко, и у наших охотников и пастухов обувь сделана из кожи, затянутой по подъему ремнем. У них плоские подошвы, а это следы ботинок.

– Тогда это Линь Им.

– Да, больше некому. Он прошел здесь, – согласилась Милен.

– Но следы ведут в сторону от деревни.

– Значит, он вышел из леса другим путем, – подняв взгляд от земли, Милен посмотрела на тропинку впереди. Отпечатки обуви уводили далеко в чащу.

– Пойдем по ним, – предложила датчанка.

– Зачем?

– Неужели тебе не интересно, что с ним приключилось? Может, хоть его обувь нам что-то покажет.

Потянув за собой Ромашку, девушки зашагали рядом, углубляясь в лес. Следы некоторое время придерживались тропинки, но вскоре следовавшие по ним Лера и Милен вышли на небольшую полянку, и здесь отпечатки приняли другой характер.

– Смотри, – Милен снова присела. – Здесь он стоял некоторое время.

– Скорее, топтался на месте, – заметила Лера. – Для чего? Решал, куда дальше идти?

– Нет. Он оглядывался, вот, здесь капало с факела, – Милен с уверенностью следопыта сосредоточенно читала отпечатки подошв на земле. – А потом двинулся дальше. Только уже намного быстрее. Видишь, у носка следы глубже, чем на пятке.

– Он торопился выйти из леса, – сделала вывод Лера.

– Или его преследовали, – выпрямившись, отряхнула от земли руки Милен. – Загоняли. Если двигаться дальше, в той стороне будет овраг, потом непролазная чаща и… выхода из нее нет.

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вперед. Через несколько метров следы снова изменились. Теперь на грунте виднелись только небольшие ямки, оставленные носками ботинок, словно кореец вдруг пошел на цыпочках.

– Как странно. Что с ним случилось?

– Он побежал, – ответила Милен, поежилась и обернулась, словно прислушиваясь.

– Лешие?

– Скорее всего.

– А почему вы их так зовете? – задала Лера давно интересовавший ее вопрос.

– Так говорят несколько русских в нашей деревне. Ты из России, и я тоже тебе так сказала, чтобы было проще. Думала, поймешь. Это из старых сказок. На нашем языке их называют поккерами.

– Поккеры? – повторила незнакомое слово Лера.

– Да. Мы долго наблюдали за существами в лесах. Так и прижилось. Поккер в древних сказаниях – лесной дух, пугающий людей или заставляющий их вслепую блуждать по чаще.

– И убивающий их, – добавила Лера, пытаясь вспомнить что-то из тех немногих сказок, которые ей когда-то перед сном рассказывал дед. Кажется, о леших и уж тем более каких-то поккерах там ничего не говорилось. Вот что-что, а не стал бы Ерофеич рассказывать ей страшилки на ночь. Их и без того в жизни хватало.

– Убивающий или принимающий жертву, – согласилась Милен. – Иногда ему приписываются многие лесные звуки, особенно вызываемые ветром.

– Галлюцинации?

– Сложно сказать. Скорее слуховой обман. Могу сказать одно: днем кроме шума листвы и треска веток под ногами тут вряд ли что-то еще можно услышать.

– Ясно…

– Ну, идем дальше?

Через некоторое время девушки остановились на краю неглубокого оврага. В этом месте цепочка следов обрывалась.

– Куда теперь? – удивленно спросила Лера.

– Не знаю, – сжимая поводья Ромашки, Милен всматривалась во что-то на дне ямы. – Обратных следов нет. Давай спустимся.

Привязав лошадку к дереву, подруги осторожно сошли вниз по склону. Очутившись на дне оврага, они снова огляделись. Здесь почва была черной, напитанной влагой, с редкими побегами вереска, ржавыми клочьями торчавшими тут и там. Чуть поодаль тоненькой змейкой журчал ручеек.

– Вот тут он упал, – Милен кивнула на широкую вмятину на земле с явными контурами человеческих рук.

– И пополз, – проследив взглядом направление, Лера указала дальше.

В нескольких метрах от них лежал отсыревший факел. Подойдя к нему – подошвы с хлюпаньем увязали в размытой грязи, – девушки замерли.

– Смотри, – тихо проговорила Милен. – Здесь они настигли Линя.

Земля в радиусе трех метров была покрыта множеством несвежих следов, замыкавших догоревшую палку в круг. Все отпечатки были глубокими, незнакомой формы и лишь отдаленно напоминали гипертрофированную человеческую ступню, только с меньшим количеством пальцев.

Выбрав один, Милен осторожно поставила свой ботинок в его центр, где за прошедшее время уже успела скопиться вода. Десять сантиметров разницы…

– Я никогда не видела ничего подобного. Даже в сырую погоду, как сейчас. Ни следов, ни каких-либо других признаков того, что в лесу кто-то есть. А ты?

– Только глаза, – ответила Лера. – И тени. Но они ко мне не приближались.

– Что же они такое на самом деле?..

– Дикари? – Лера вспомнила виденных ею обитателей Африканского побережья.

– Кто это?

– Дикие люди, – объяснила девушка. – Те, кто живут в лесах.

– Не думаю, что лешие – люди. Мы никогда не видели здесь чужаков.

– Если его окружили, то как ему удалось выбраться? – задумчиво проговорила Лера. – Почему на него не напали, когда огонь погас? Ведь старейшины ему ничего не оставили. Не дали никакого оружия.

– Постой, – Милен нахмурилась, что-то вспоминая. – Тогда, когда он на меня набросился, на лодке, он что-то говорил.