Игорь Валериев – Пионер. Книга 1 (страница 6)
Закончил заседание в «кабинете» чтением прогноза погоды с 7 по 13 февраля. В Поволжье ожидаются морозы 16 — 19 градусов. Нормально для февраля. Плюс поинтересовался, что можно было бы посмотреть по двум программам в воскресенье. По первой программе в 9.30 — «Будильник», в 10.00 — «Служу Советскому Союзу». Помню, всегда смотрел эти передачи. Потом «Утренняя почта». Странно, почему-то «В гостях у сказки» не было в программе. Может быть, не каждое воскресенье эта передача была? Не помню. Вечером показывали «Международную панораму» и «Клуб кинопутешественников», а потом была трансляции с чемпионатов Мира и Европы по фигурному катанию, горнолыжному и конькобежному спорту.
По второй программе также спортивные репортажи с чемпионатов, а также передача «Очевидное — невероятное», которую я очень полюбил в старших классах. Сильно нравилось мне, как Капица простыми словами объяснял сложные вопросы о науке и технике, изобретениях, буквально на пальцах показывал и разбирал философские, культурные и психологические проблемы научно-технического прогресса, делал прогнозы на будущее. Там же кинопанорама с репортажем «Прогулка по Берлину» и в 21.30 художественный фильм.
Неплохая… Да какого черта! Отличная программа для телезрителя, не то, что в будущем, когда можно было перещёлкать сто каналов и не найти нормальной телепередачи или фильма. Все новости только о катастрофах, убийствах, грязь, кровь, политические вопросы, освещаемые только с точки зрения и в угоду властей. Я этот зомби ящик лет десять последние не смотрел, а фильмы в основном те, которые снимали ещё в СССР, качал из Инета.
Выйдя из туалета, заглянул на кухню. Всё как в детстве. Раковина в тумбе стола, сушилка с тарелками над ней, кухонная тумба-стол, газовая колонка и плита, столовый стол у окна с тремя табуретами. Под окном хрущевский холодильник. В углу молочная фляга на сорок литров. Если в углу стоит, значит пустая. Когда отец брагу ставил, он её в ванную переносил, чтобы запаха в квартире не было, когда брага бродить начинала.
Что тут поделаешь, водка — продукт дорогой, а у родителей родственников и друзей, употребляющих этот продукт, много. Вот отец и гнал для личных нужд самогон, настаивал его на сухофруктах и каких-то травах. Получалось у отца что-то очень похожее на ирландское виски с привкусом чернослива. Всё кто употреблял, сильно хвалили.
Гнал отец и когда водка стоила 3 рубля 62 копейки, и тем более после подорожания, кажется, в 1981 году до 5 рублей 30 копеек. Столько, по-моему, просили за «Московскую особую» и «Русскую», а «Пшеничная» и «Столичная» стоили уже 6 рублей 20 копеек. Гнал и когда «Андроповка» по 4 рубля 70 копеек появилась, и при талонной системе, и в девяностых, и двухтысячных, когда любого пойла в магазинах стало, просто завались.
Постоянство — признак мастерства. Почти, как в анекдоте. Работягу спрашивают: «А если бутылка водки будет стоить 5000 рублей, будете пить?». Тот в ответ: «Конечно, буду. Два подшипника как стоили бутылку водки, так и будут стоить».
Так, что у нас ещё на кухне. Шкафчик настенный с посудой над столом и холодильник «Свияга» с хлебницей на нём. Положил с ней рядом свёрнутую газету и посмотрел на отрывной календарь. 10 февраля 1982 года. Среда.
«Вот и окончательно с датой определились», — подумал я, открывая холодильник.
Осмотр показал, что как и говорила мамуля, у меня есть куриный суп с вермишелью, макароны по-флотски, грамм триста колбасы без жира, то ли «Докторская», то ли «Молочная», немного сыра и масло в стеклянной масленице. Там же на полке сливки в трехсторонней бумажной пирамидке, а сбоку на дверной полке бутылка молока и кефира. Это я определил по крышкам из фольги. В памяти ещё сохранилось, что серебристая крышка — это молоко, зелёная — кефир, фиолетовая — ряженка. А вот дальше уже не помню. Но теперь быстро вспомним. Первый же поход в гастроном рядом с школой напомнит, что сейчас продаётся, и по какой цене.
А теперь в ванную. А то во время кризиса болезни, видимо, сильно потел. Кожа липкая и солёная. Зашёл в ванну и опять воспоминания. Стеклянная полочка с зеркалом, стаканчик с цветными зубными щётками. Синяя оказалась сухой, значит моя. Паста «Поморин». Чистим зубы.
Они у меня были всегда в отличном состоянии лет до тридцати пяти. Потом первая пломба, а потом лет в сорок начал резаться коренной зуб, и мне его неудачно вырвали, занеся какую-то инфекцию. Как результат, лет пять постоянные воспаления с гнойниками вокруг зубных корней, а потом целые и здоровые зубы просто начали вываливаться из дёсен один за другим. Так что к зубам будем относиться со всей ответственностью.
Далее небольшая постирушка хозяйственным мылом трусов, сходил за чистыми трусами, душ с шампунью «Крапива» и мылом «Земляничное». Бр-р-ры! Вытерся и вот я готов к употреблению пищи. Об этом мне кишки сообщили, начав, строчить друг на друга протоколы.
Глава 2
Воспоминания
Поглаживая живот, который чуть не прилип к позвоночнику, зашёл на кухню, достал из холодильника кастрюлю с супом, поставил её на стол, затем взял из сушилки над раковиной половник и задумался, в чём разогреть. Насколько помнил, для этого в нашей семье служили глубокие металлические, эмалированные тарелки. Открыл стол-тумбу. Вот то, что надо. Налил в большую тарелку четыре половника супа, подумав, добавил пятый и поставил на плиту. Зажёг огонь, после чего сделал пару бутеров с колбасой и обалденно пахнущим, мягким батоном с маком.
Помешивая суп в тарелке, и в нетерпенье периодически пробуя его, дождался необходимого разогрева. Тарелку с помощью кухонного полотенца на стол, добавить майонеза, размешать и приступить к приёму пищи.
Боже мой, какое блаженство. Всё-таки вкусовые рецепторы в молодости дают просто великолепные ощущения. Не надо никаких дополнительных специй-стимуляторов, чтобы буквально за несколько минут смолотить огромную порцию супа вместе с бутербродами. Даже раздумывать ни о чём не успевал. Просто ел и наслаждался этим процессом. Тот объём или массу еды, что я сейчас съел в том моём, можно сказать, зрелом возрасте, не буду говорить даже про себя — старческом, мне бы хватило, на два, а то и на три раза. А здесь всё махом проглотил и задумался, а не разогреть ли ещё и макарон. Но решил, что хватит.
Теперь зажечь газовую колонку и помыть посуду. После этого с чувством исполненного долга вернулся в свою комнату. В квартире было тепло, но щеголять в одних трусах показалось мне моветоном, поэтому решил одеться. На стуле висела футболка и эластиковые трико, рядом с кроватью лежали хэбэшные носки. Оделся, а потом решил посмотреть, что есть в моём гардеробе.
Сначала дошёл до шкафа и открыл дверцы. Так синий, школьный костюм на вешалке, рядом на вешалке отглаженные белые рубашки три штуки, красный галстук. С этим всё понятно. Одна рубашка на два дня. В субботу вечером стирка, в воскресенье глажка. К этому меня отец ещё в пятом классе приучил. И брюки гладить тоже. Смотрим дальше, что здесь ещё моего есть. А больше ничего вроде бы и нет. Костюмы отца, платья матери, их плащи, демисезонные пальто. Хотя… Вот ещё пара брюк, с рубашками разной расцветки, судя по размеру, мои. С вешалками понятно, смотрим, что есть на полках. Так здесь на одной из них мои футболки, трусы, носки, трикошки, нормальный, тёплый, спортивный костюм, свитера. С этим понятно, идём в прихожую, там встроенный шкаф — гардероб. Здесь обнаружил из своего нормальную зимнюю, вельветовую куртку на овчине. Это насколько помню подарок от тёти Шуры.
Она с дядей Геной служили в группе советских войск в Германии, и мне перепадали от них вещи после их младшего сына Александра — моего дяди. Тётя Шура была младшей сестрой моей бабушки по материнской линии, а Шурик — мой дядя был старше меня всего на шесть лет. На выпускном помню, был в шикарном гэдээровском, кримпленовом костюме, в котором в своё время выпускался Шурик. Только он сильно раздобрел за шесть лет, и костюм перешёл ко мне.
Что ещё? Болоньевая, утеплённая куртка, шапка-петушок, шапка винтаж из овчины под цвет к куртке. Стильно, однако. Обрезанные валенки. Это уже привет от молодёжной, практически, преступной субкультуры из Казани. Именно оттуда в Горький пришла в конце 70-х мода на телогрейки и коротко обрезанные валенки. В такой одежде удобнее было драться зимой, особенно, если валенки были на резиновой подошве.
У нас также было деление на группировки по месту жительства, дрались микрорайон на микрорайон. Кузнечиха I на Кузнечиху II, вместе против четвёртого микрорайона, Ковалихи и Пьяного угла. Все вместе против Щербинок и Автозавода. Это уже были драки район на район.
Правда, не так, как это было показано в фильме «Слово пацана». Лежащих на земле ногами не били, с пущенной юшкой тоже, давали выйти из драки «до первой крови». Кастеты, велосипедные цепи и прочее не приветствовались. Это использовали отморозки. Так же, как и бить толпой одного. У нормальных пацанов, этого точно не было. Драки проходили по правилам кулачных боёв «стенка на стенку», как это издревне было принято на Руси.
Соблюдались и другие правила. Если провожал в чужом районе девушку, то с ней не трогали. Вот при возвращении домой приходилось, как правило, выполнять нормативы по бегу с препятствиями, изображая загонную дичь. Но даже если и ловили, то опять же против тебя выставляли одного бойца. И дальше драка один на один. Правда, бойца выставляли самого сильного, и там, как повезёт.