Игорь Тихонов – Как я однажды переболел раком (страница 2)

Бр-р-р! В этом я потом сам убедился: каждую ночь соседи в той палате с фонарями от смартфонов по стенам шарились и тапками клопов дубасили, спать не могли. А у нас клопов не было. Наверное, в соседней палате пациенты повкуснее были, чем мы.

Часов в десять утра - обход, целая делегация. Завотделением, лечащие врачи, медсёстры. Лечащий врач по каждому пациенту докладывает: кто, когда и с чем поступил, какое лечение назначено. Завотделением спрашивает у меня: есть ли какие пожелания? Есть, говорю. Теперь у меня вроде бы всё нормально стало, нельзя ли меня завтра уже и выписать домой? Он: нет, завтра не выпишем. А если вас вечером снова привезут на скорой? Ну, тут он, конечно, прав. Всякое может случиться. Придётся подождать каких-то пару дней, а потом всё будет тип-топ, как раньше (есть такое мороженое)!

Андрей сходил за выпиской, стоит, читает. Сегодня какое число? - говорит. Вот, блин! А тут что стоит?! Вчерашнее! Я уже, значит, один день на работе прогулял! Вот писаки канцелярские!

Пошёл назад разбираться, пропадал ещё целый час вместо того, чтобы домой ехать. Ещё хорошо, что вовремя проверил. А не посмотрел бы, получил бы потом по шапке за "прогул".

Надо будет это учесть при выписке!

30 и 31 августа.

Выходные. Андрей уехал домой, два выходных мы с Евгением вдвоём в палате прожили. Еда тут, надо сказать, такая, что пальчики оближешь. Откуда такое в больнице?

Евгений: посмотри в окно, там в доме напротив ресторан на первом этаже. Сейчас там ремонт. Вот и то ли правда, то ли врут, что повара из ресторана временно здесь, в больнице, пристроились. Всё-таки очень-очень похоже на правду: чтобы такой прозрачный наваристый бульон сварить или такую вкусную манную кашу, надо быть шеф-поваром из ресторана.

В огромное окно нашей палаты видна "Кукуруза", как у нас называют Лахта Центр - огромный небоскрёб непонятного предназначения. Жил себе город без такого шапкозакидательского сооружения триста двадцать лет и прекрасно себя чувствовал. Вбухали на строительство кучу денег, а зачем? Наверное, чтобы любоваться на эту кукурузу из окна больницы. На солнце она сверкает, а в дождливый день она по пояс в облачном тумане стоит. Не было бы кукурузы, на что бы мы с Евгением в окно смотрели?

Хожу по коридору туда-сюда. На его стенах видны следы каких-то сломанных перегородок. Что-то тут было когда-то, а потом сломали. Догадался! С третьего раза. Похоже, эти пенопластовые остатки перегородок торчат тут ещё с ковидных времён, когда народ в коридорах лежал. Мама родная! Можно представить, что тут творилось несколько лет назад!

1 сентября.

Утром появились врачи, больница ожила. У меня появились новые знакомые. В коридоре прицепился ко мне интересный дядька со своими разговорами. О чём разговоры? Да обо всём и ни о чём. Однако, с одной особенностью: разговором-то это назвать сложно, скорее это монолог, театр одного актёра, причём безо всякой возможности разбавить монолог своим даже микроскопическим словом. Ладно, мне торопиться некуда, да и слушать тоже необязательно. Ходим с ним туда-сюда по коридору. Ура! Обед! Наконец, распрощались. Думаю, вот странный тип. Подумал-подумал - и догадался! Пришел в палату, рассказал Евгению про нового знакомого. Он говорит: так это дядя Вова, я с ним поругался. А что так? - говорю. Да ну его, несёт какую-то околесицу! - отвечает. Тут мне смешно стало. Говорю Евгению: зря, не надо обижаться на дядю Вову, он же нарочно, фигню всякую мелет, ради приколу! Евгений: да, похоже, что так и есть. Как-то я сразу не сообразил!

Ну, а что? Без таких людей, как дядя Вова, скучно было бы на земле жить.

Тут ко мне врачи пришли. Как дела? - спрашивают. Да ничего, помаленьку, - отвечаю. Давайте проведём эксперимент, говорят, мы уберём катетер, а вы попробуете самостоятельно сходить по-маленькому. Если получится, то, может, и выпишем послезавтра. А не получится, то будем делать "прокол". Ну, тогда я не знал, что они под словом "прокол" шифруют. Ладно, пошли в процедурный кабинет, они убрали все трубки. Хожу. Хожу-хожу. Жду, когда счастье привалит. Ни черта через час не получилось, а стало подваливать то самое, что уже три дня назад было. Ну, всё, копец опять подкрался. Пошёл сдаваться врачам. Собрались снова в процедурном кабинете, снова я на столе. Они делают мне укол в живот, потом обкладывают живот какими-то тяжелыми мешочками, берутся за скальпель... Раз-два - и готово. Встаю со стола - в животе трубка торчит, от неё шланг в пластиковый мешок уходит. Говорят, это - цистостома. На самом деле цистомтома - это дырка в мочевом пузыре, в неё вставляется дренажный катетер, а уж к нему подключается трубка мешка-мочеприёмника. А для краткости всё это сооружение обзывают цистостомой. И я так её буду обзывать. Надо будет с этой цистостомой две недели походить, а потом операцию будем делать. Два дня ещё понаблюдаем, что и как, а потом выпишем. Вот же влип я! Как муха в варенье...

Куда, думаю, мешок этот теперь деть? Не ходить же с ним в обнимку по коридору. А у меня в сумке шнурок лежал, длинный. Так, на всякий случай, вдруг что. А вот и дождался он своего авося. Привязал я мешок к ноге шнурком, сверху штаны натянул, а второй конец шнурка прицепил к шлёвке на штанах. Красота! Мешка не видать, висит на верёвке внутри штанов, и руки свободные.

Лежу на койке, перевариваю произошедшее.

Тут к нам в палату приходит медсестра и говорит: у вас в палате койка свободная, нельзя ли к вам с соседней палаты дедушку перевезти, а то он один в той палате остался, ему там скучно. Да, пожалуйста, говорим, нам не жалко.

Привели этого дедушку. Лет под восемьдесят, борода, как лопата. И не видит ничего, то есть слепой на оба глаза. Устроился дед на кровати, мешок-мочеприёмник на полу у него лежит. Что-то дела у него не больно хороши: сорок оттенков красного у него в мешке. Похоже, с почками у деда не всё нормально. Дед сел на кровати и говорит: пых-пых... пых-пых... И так без остановки. Ну и ну!

А в этот момент к нам в палату заглядывает какая-то женщина и говорит: ах, вот куда дедушку перевели!

Ну, здрасьте-здрасьте! Выяснилось, что это - сиделка. Она будет за дедушкой ухаживать. Маргарита. Очень приятно!

Есть такие стишки, они называются "лимерики", английское народное творчество. В этих стишках рифмуются первые две строки, потом третья и четвёртая, а пятая рифмуется с первыми двумя. Вот эта самая пятая строка и добавляет огонька в стишок. Очень интересный формат, где у телеги оказывается совсем нелишним пятое колесо, а у собаки - пятая нога!

Я всё думал, кого именно напоминает мне Маргарита, а потом вспомнил вот этот лимерик:

"Жила-была дама незнатная,

На вид совершенно квадратная.

Но кто бы с ней ни встречался,

От души восхищался:

До чего ж эта дама приятная!"

Евгению тоже понравилось: "Точно, точно! Это как раз про нашу Маргариту!" (Замечу в скобках, что стишок я рассказал Евгению, когда Маргариты не было в палате. А вдруг бы обиделась? :))

А вообще лимерики бывают не такие уж простые. Вот пример лимерика посложнее:

"У бабки жил козлик рогатый,

Матёрый такой, бородатый.

В лес гулять не любил -

В огород норовил

Прошмыгнуть козлище треклятый!!!"

А вот ещё сложнее:

"Не снести земле Испаньи столь увесистого груза -

Два соперника не могут жить под солнцем Андалуза!

Поразив врага рапирой, под балконом донны Анны

Возлежат с открытой раной, в лунном свете, бездыханны,

Дон Фернандо де Канистра, дон Мигель де Аркебуза."

А этот совсем огромный:

"Аннушке несладко в этой жизни: муж - пропойца, зять - вредитель и шпион.

Отстояла очередь, купила три кило картошки, масло и батон.

На работе - смена, дома - стирка, глажка, ужин, не заметишь - вот и кончился твой день,

За стеной соседям по квартире лаяться друг с дружкою не лень...

Как же тяжело нести бедняжке с постным маслом алюменевый бидон!"

Чего только эти поэты не насочиняют!

Маргарита сказала нам, что за дедушкой дома ухаживает внучка, только она работает, поэтому Маргариту и наняли, чтобы она за дедом в больнице следила. А так-то дед вполне самостоятельный: дома он сам за собой смотрит, сам умывается, сам кушает, сам в туалет ходит. Всю жизнь он проработал машинистом тепловоза.

Ну, вот и славно! Маргарита деда разговорами развлекает, Евгений курить в садик ушёл, я свою электронную книгу читаю. Молодец, что прихватить её с собой догадался. В ней у меня штук сто разных книг хранится, не заскучаю. Теперь вот читаю каких-то американцев - Грэм Грин, Артур Хейли, Ирвин Шоу. Чтиво - как раз для больницы.

Глава 4

Дед сидит-сидит, потом встаёт и говорит: мне надо в туалет по-маленькому. Маргарита: не надо! У вас же катетер с мочеприёмником стоит, всё стекает в мешок, ничего в туалете не получится сделать. Сидит-сидит дед, потом опять: нет, мне надо в туалет, мне так легче. Ну ладно, легче так легче. Маргарита сводила его раза три-четыре вхолостую в туалет. Тоже время прошло.

Вечером Маргарита кормит дедушку ужином, ведёт его за руку в туалет на ночь, а потом прощается с нами со всеми. Придёт завтра рано утром. Интересно, а что же ночью будет?

Хорошо. Укладываемся спать. Дед сидит на кровати и тихонечко отдувается по своему обыкновению: пых-пых. Потом тоже ложится.

Вдруг среди белой ночи что-то меня разбудило. Вижу: дед встает с кровати и, вытянув руки, топает прямиком к Евгению. Быстро вскакиваю и под руку провожаю его в нужном направлении, в туалет. Не дай бог, зарулит он в соседнюю палату и там шухеру наведёт. И так ещё разик потом повторили. А уже три часа ночи. Что же делать с дедом? Он ведь так и будет через каждые два часа "ходить" в туалет :( Врачей по ночам в больнице не найти. Решаюсь пойти к медсестре: может, она ему таблетку какую-нибудь даст? Иду на пост - никого нет. Прямо как у Маяковского: "Ни секретаря, ни секретарши нет - голо! Все на заседании комсомола." Пошёл по этажу, вижу дверь с табличкой "Сестринская". Стучу тихонько. Вроде бы, шорох, лёгкое движение... Ага! Дверь приоткрывается: мямлю что-то типа "шер ами... нельзя ли нашему дедушке чем-то помочь?" Сестра обещает сейчас придти. И точно! Приходит со шприцем, делает деду укол в мягкое место и уходит. Молодец! Ответственная девушка! Теперь спим всю ночь до самого утра, то есть до самого измерения температуры в шесть утра.