Игорь Таланов – Большой ход инженера (страница 3)

- Едем, - сказал он.

Глава 2. Левиафан изнутри

До Большого Хода добирались на бегуне.

Машина стояла за узловым постом - четыре колеса диаметром в полтора метра на независимой подвеске, трубчатый каркас с натянутой сеткой вместо бортов, электрический двигатель сзади. Ничего принципиально невиданного для Артема. Кроме колес.

Он остановился и присел рядом с передним.

Колесо было мягким. Не в смысле давления - буквально: состояло из множества независимых секций, каждая размером с кулак, плотно пригнанных друг к другу. Он потрогал одну секцию пальцем - упругая, как надутый мяч. Надавил сильнее - вдавилась, соседние чуть раздались в стороны, компенсируя форму. Отпустил - вернулась.

- Ячеистая пневматика, - сказала Нира, не глядя на него. Она проверяла крепление аккумуляторного блока в передней части машины. - Каждая ячейка - отдельный пузырь с регулируемым давлением. Центральный процессор меняет давление в каждой ячейке двадцать раз в секунду по данным тактильных датчиков. Колесо само находит оптимальную форму под любую поверхность.

- Давно работает?

- Лет тридцать. Базовая технология.

Артем встал. Посмотрел на колеса, на трещины в грунте вокруг, на камни. Язык Ниры к этому времени уже не требовал усилия - слова приходили сами, без задержки. Он заметил это, но не стал говорить вслух. Просто принял как данность - так же, как принимала Нира.

- Гениально, - сказал он.

- Давно используем, - ответила она без интонации и захлопнула крышку аккумуляторного отсека.

Кольм уже сидел за рычагами управления - два рычага, по одному на каждую руку, с кнопками по всей длине. Смотрел на Артема с прежним подозрением, которое за последние полчаса чуть смягчилось - до состояния «пока непонятно, но посмотрим».

Нира запрыгнула в машину. Артем сел рядом.

Бегун тронулся.

Он шел удивительно плавно. Ячеистые колеса поглощали все неровности растрескавшегося Плато без остатка - ни толчков, ни вибрации, только легкое покачивание на крупных перепадах рельефа. Артем мог бы держать стакан воды на вытянутой руке и не расплескать.

- Сколько ехать? - спросил он.

- Двадцать минут, - сказала Нира. - Большой Ход сейчас в трех километрах. Мы его догоняем.

- Он движется быстрее нас?

- Нет. Просто немного впереди.

Артем смотрел вперед. Большой Ход рос по мере приближения - сначала гора, потом архитектура, потом система. Ярусы приобретали детали: окна с переплетами, навесы над внешними галереями, трубопроводы на стенах с хомутами через каждый метр. Солнечная чешуя на верхней части поблескивала в медном свете - вблизи было видно, что каждая пластина чуть выпуклая, чуть повернута в сторону светила. Не просто покрытие - живая система ориентации.

На высоте между ярусами угадывались роторы - заглубленные в аэродинамические ниши, почти незаметные, если не знать, куда смотреть.

- Ветрогенераторы работают даже сейчас? - спросил Артем. Ветра почти не было.

- Большой Ход создает встречный поток сам. - Нира смотрела вперед. - При скорости три километра в час поток слабый, но роторы Савониуса запускаются от полутора метров в секунду. Дают около пятнадцати мегаватт в среднем. Ночью - основной источник после водородного буфера.

- Сколько водорода в запасе?

- При полных баках - восемь-десять часов полного хода без солнца и ветра. Огромные емкости встроены в несущие конструкции основания. Распределены по периметру - если один повреждается, остальные компенсируют.

Артем кивнул. Правильное решение - не единый бак, а распределенное хранение. Потеря одного узла не критична для системы.

- А паровые машины можно запустить быстро, если водород кончится раньше?

- Биомасса в котлах всегда есть. Пиролизные камеры работают непрерывно. - Нира чуть повернулась к нему. - Но от холодного пуска до рабочей мощности паровых турбин - около сорока минут. Именно поэтому водородный буфер важен. Он дает время.

- Буфер - это мост между состояниями.

- Именно.

Они въезжали под основание Большого Хода.

Снизу машина выглядела иначе.

Решетчатая ферменная конструкция высотой метров тридцать над поверхностью. Сквозь фермы просматривались технические уровни: трубопроводы, кабельные трассы, резервуары, пучки шлангов в термоизоляции. И опоры-ноги.

Шестьсот шестьдесят ног.

Артем смотрел на них и не мог сразу осознать масштаб. Каждая - диаметром около двух с половиной метров, уходит вверх к ферменной конструкции основания. Расставлены через пятнадцать метров друг от друга по всей площади основания - ровной сеткой, как колонны в огромном соборе. Только колонны двигались.

Волна шла от передней части к задней - группа ног поднималась, переносилась вперед, опускалась. Следующая группа повторяла. И следующая. Плавно, непрерывно, без единого лишнего движения.

Ни одна нога не ударяла о камень. Каждая касалась грунта мягко - с легким пружинящим движением в нижней части.

- Три уровня амортизации, - сказал Артем.

Нира обернулась.

- Откуда знаешь?

- Вижу. - Он показал на основание ближайшей ноги. - Вот здесь - при постановке нога чуть приседает. Пружинный пакет в нижней части. Тарельчатые пружины, скорее всего - они дают большое усилие при малом ходе, идеально для гашения удара. - Проследил взглядом вверх по ноге. - В средней части - шарнир с амортизатором, видно по утолщению корпуса. Гидропневматика. - Посмотрел еще выше, туда, где ноги уходили в ферменную конструкцию. - И третий уровень - между ходовой платформой и жилым корпусом. Виброизоляторы. Иначе люди внутри не спали бы.

Кольм остановил бегун. Обернулся. Долго смотрел на Артема.

- Ты видишь это отсюда.

- Я вижу, как движется нога. Остальное - логика конструкции. - Артем чуть пожал плечами. - Шарнир есть шарнир. Амортизатор есть амортизатор. Масштаб другой, принцип тот же.

Кольм что-то коротко сказал Нире. Она ответила одним словом. Он кивнул и снова тронул машину.

Они подъехали к левому борту Большого Хода. В ферменной конструкции основания открылся люк - квадратный, метра три на три. Опустилась платформа подъемника. Кольм загнал бегун на платформу, и они пошли вверх.

Артем ожидал промышленное чрево. Темный шумный коридор, пахнущий маслом.

Внутри Большого Хода оказался город.

Настоящий, со своей логикой и своей жизнью. Нижние ярусы - технические: гул насосов, блеск трубопроводов, тепло от работающих агрегатов, рабочие в комбинезонах. Но выше подъемник открылся в пространство, которое Артем не сразу смог классифицировать.

Атриум. Высотой метров двадцать, шириной - он не мог сразу оценить, далеко. Вдоль стен поднимались галереи с перилами - этаж за этажом, уходящие вверх. Между галереями - переходные мостики, лестницы, в нескольких местах небольшие подъемники. Все это освещалось лентами теплого белого света вдоль каждой галереи.

На галереях была жизнь. Люди шли куда-то, стояли, разговаривали. Дети бежали по мостику - кто-то их окликал сверху. Запах еды: что-то жарилось на соседнем уровне. Мастерская с открытой дверью, оттуда доносился металлический стук.

И все это - двигалось, ехало. Медленно, неостановимо, с легким равномерным покачиванием, которое ощущалось не столько телом, сколько каким-то внутренним чувством равновесия. Три уровня амортизации делали свое дело: не тряска, не удары - просто мягкое покачивание, как палуба очень большого корабля на очень спокойном море.

- Три поколения, - сказала Нира рядом, видя его лицо. - Есть люди, которые родились здесь, выросли, постарели. Большой Ход - единственный мир, который они знают.

- Они знают, что снаружи?

- Знают. Просто предпочитают здесь. - Пауза. - Дети, выросшие на Большом Ходу, на твердой земле чувствуют себя странно. Говорят - земля мертвая. Не качается.

Артем посмотрел на детей, бегущих по мостику. Они двигались чуть иначе, чем он ожидал - пружинисто, с небольшим запасом в коленях. Тело, привыкшее к покачиванию.

Кольм уже шел куда-то быстрым шагом. Артем пошел следом, продолжая смотреть по сторонам.

На одном из мостиков он остановился. Посмотрел вниз - в атриуме уходило несколько уровней технических ярусов, и там, в глубине, были видны маховики. Большие, темные, медленно вращающиеся. Он насчитал пять в одном только видимом пространстве.

- Инерционные накопители? - спросил он.

- Да, - сказала Нира, не останавливаясь. - Батарея из тридцати маховиков на магнитных подвесах в центре основания. Подключены к гидравлическим насосам ног и к электромоторам одновременно. При торможении или опускании корпуса - запасают кинетическую энергию. При ускорении или подъеме - отдают обратно в приводы.

- Сколько держат?

- При полном разгоне - около двух часов хода без основных источников. Аварийный резерв.

- А пьезоэлектрика в суставах?

Нира наконец остановилась. Посмотрела на него - долго, изучающе.