Игорь Таланов – Большой ход инженера (страница 4)

- Ты уже знаешь про пьезоэлектрику в суставах, - сказала она.

- Предполагаю. Шестьсот шестьдесят ног под нагрузкой, суставы деформируются при каждом шаге - это постоянный источник тока. Небольшой, но постоянный. Разумно его не терять.

- Питает низковольтную сеть, - сказала Нира после паузы. - Освещение, сенсоры, управляющую электронику. Пока Большой Ход идет - суставы работают. Значит, свет всегда есть.

- Артем, - позвал Кольм.

Он пошел дальше.

Третий балансировочный узел левого борта располагался на техническом уровне в секции, которую Кольм называл опорный пакет Л-три.

Добирались долго: подъемник вниз, горизонтальный коридор с трубопроводами над головой, лестница, еще один коридор - уже узкий, - и наконец вертикальная шахта с поручнями, по которой спускались вручную метров восемь.

Там было шумнее. Гидравлика работала близко - слышно было, как масло движется под давлением в трубах, как срабатывают клапаны. Пахло нагретым металлом и гидравлической жидкостью.

Узел представлял собой шарнирную систему, связывающую пакет из шести опорных ног с основной ферменной конструкцией корпуса. Нагрузка распределяется через центральный шарнир, компенсация динамических усилий - через восемь гидравлических амортизаторов, расположенных звездообразно вокруг него. Каждый - цилиндр диаметром сантиметров тридцать, с блестящими штоками и уплотнениями из плотной резины.

Правильно спроектированная механика красива - как правильно написанная формула. Артем видел это сразу: кто-то думал над этим узлом долго и хорошо.

Но сейчас что-то было не так.

Два из восьми амортизаторов выглядели иначе: вокруг их уплотнений металл потемнел и запекся. Масло выступало и горело на горячем корпусе. Штоки этих двух двигались чуть медленнее остальных - Артем видел это, наблюдая несколько секунд за работой системы.

- Три месяца назад заменили три амортизатора, - сказал Кольм. - Через месяц снова два вышли. Заменили снова. Центральная инженерная служба говорит - менять главный шарнир. Три дня остановки.

Артем обошел узел. Присел. Встал. Снова обошел.

- Остановки никогда не было раньше срока?

- Раз в двенадцать лет плановое обслуживание. Трое суток. Последний раз восемь лет назад. До следующего - четыре года. - Кольм смотрел на узел, не на Артема. - Внеплановая остановка - это не только техника. Три тысячи двести человек, для которых движение - это жизнь. Остановиться раньше срока...

Он не закончил.

Артем смотрел на амортизаторы.

Выходят из строя последовательно, не все сразу. Значит, нагрузка распределяется неравномерно - одни перегружены, другие недогружены. Причина неравномерности - либо в самом шарнире, либо в том, как к нему крепится один из элементов.

Он посмотрел на крепление одного из рабочих амортизаторов - того, что стоял рядом с двумя перегруженными.

Увидел.

- Вот этот, - сказал он, показывая. - Смотри на угол крепления. Видишь - стоит чуть скошено относительно оси симметрии? На полградуса, может чуть больше. Глазом почти не видно.

Кольм наклонился, посмотрел.

- Ну?

- При нагрузке этот перекос создает боковое усилие на шарнир. Небольшое, но постоянное. Шарнир чуть смещается. Нагрузка уходит с одной стороны - те два амортизатора принимают лишнее. Перегружаются. Выходят из строя. Вы меняете их. Перекос никуда не делся. Цикл повторяется.

- Почему он скошен?

- Крепежная пластина деформирована. Скорее всего - трещина в основании. - Артем выпрямился. - Есть краситель? Проникающий. И ультрафиолет.

Кольм кивнул одному из рабочих. Тот ушел и вернулся через две минуты.

Красный краситель лег на пластину. Ультрафиолетовый фонарик осветил металл.

Трещина светилась. Тонкая, длиной сантиметров восемь, идущая от одного из болтов крепления наискосок.

В секции стало тихо - только гидравлика работала, не обращая внимания на людей.

Кольм долго смотрел на светящуюся трещину. Потом на Артема.

- Ты сделал это за четыре минуты.

- Я смотрел на то, что работает, но неправильно, - сказал Артем. - Ваши инженеры искали то, что сломалось. Это разный взгляд на одну задачу.

Кольм молчал. Потом повернулся к рабочим и сказал что-то коротко. Рабочие зашевелились, достали инструменты.

- Пластину заменим сегодня, - сказал он Артему. - Амортизаторы завтра. - Пауза. - Сколько ты здесь пробудешь?

- Не знаю, - честно сказал Артем.

- Тогда пока здесь - есть еще двадцать три балансировочных узла.

Жилой модуль, который ему выделили, был металлическим ящиком метра три на два, встроенным в стопку таких же на жилом уровне. Откидная кровать, узкий рабочий стол, иллюминатор размером с поднос, выходящий в атриум. Из атриума приходил свет и тихий городской шум - голоса, шаги, где-то далеко смеялся ребенок.

Артем сидел за столом и не спал.

Перед ним лежал лист бумаги - Нира дала, не спрашивая зачем. Она, кажется, наблюдала за ним с методичным интересом человека, изучающего новый механизм, и делала выводы быстрее, чем он успевал их формулировать.

На листе - схема балансировочного узла, та что видел сегодня. Рядом - его же, улучшенная.

Пьезоэлектрические датчики на каждый амортизатор. При деформации металла - электрический сигнал. Простая пороговая схема: превышение допустимого уровня деформации - сигнал оператору. Система сама замечает отклонения за недели до того, как они становятся поломкой. Никакой сложной электроники. Любой местный электрик соберет за день.

Он закончил схему и начал новый лист.

Тепловая схема Большого Хода.

Паровые турбины, биомасса, синтез-газ из пиролизных камер - все это давало тепло. Часть тепла шла в работу. Часть - терялась через стенки труб, корпуса агрегатов, наружные поверхности. Уходила в атмосферу.

Он начал считать. Мощность тепловых потерь насосных систем при известных ему параметрах... Температура теплоносителя на выходе... Площадь жилых уровней, которую нужно обогревать зимой...

Ответ получился простым и неожиданным.

Тепла, которое сейчас выбрасывалось через радиаторы наружу, хватало, чтобы обогреть весь жилой корпус Большого Хода. Полностью. С запасом процентов в двадцать. Нужно было только пустить теплоноситель через жилые блоки перед тем, как он уходил к радиаторам. Простой контур, несколько перемычек, регулирующие клапаны.

Он смотрел на цифры и не понимал, почему этого не сделали раньше.

Потом понял.

Все думали о движении, о воде, о балансировке. О больших задачах. Тепло казалось мелочью. А зимой на Плато, наверное, холодно - и треть мощности уходила на электрические нагреватели в жилых блоках. Треть мощности. Это не мелочь.

Он написал в углу листа: Кольм. Утром. Тепловой контур - экономия трети мощности зимой.

Потом взял третий лист.

Посередине написал одно слово:

Голос.

Нира упомянула это коротко, когда они шли к узловому посту. Глубинный сейсмический сигнал. Со структурой. С повторяющимися элементами. Четыре раза за месяц, и прежде такого не было никогда. Она произнесла это осторожно - «некоторые из наших ученых предполагают» - и больше не возвращалась к теме.

Артем сидел и думал.

Любая система, производящая организованный сигнал, делает это по причине. Либо это реакция на внешнее воздействие, либо это внутренняя динамика самой системы.

Если Плато - система. Если голоса - ее внутренняя динамика...

Он начал писать на третьем листе. Не схему - мысли вслух на бумаге, которые он всегда использовал вместо того, чтобы говорить с кем-то.

Что происходит в системе перед переходом в новое состояние? Нарастание сигнала. Учащение. Как давление в котле перед открытием клапана. Как вибрация в подшипнике перед выходом из строя. Система накапливает что-то. Нарастает. Сигнализирует.

Он остановился. Перечитал.

Написал ниже: Узнать есть ли ученый на Большом Ходу.

В три часа ночи - по внутренним часам Большого Хода - Плато встряхнулось.